из нашего архива
Дети
Бог испытывающий
Приближение к берегу
Достаточно одного
Христианин и родина
Что служит миру твоему!?
|
 |
 ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА
СИЛА ЛЮБВИ
Этот голос напомнил Алисе звук бормашины в стоматологическом кабинете. Он проникал в каждую клеточку тела и заставлял ее дрожать. А она ни в коем случае не хотела показать, что боится. Но как трудно не опускать глаза, когда весь класс смотрит с укором, презрением и насмешкой!
– Смотрите на нее все: так выглядят предатели! Короткова, ты подвела свой класс, школу, весь советский народ! Не прийти на конкурс художественной самодеятельности! Этого я от тебя не ожидала.
Учительница музыки была до предела возмущена ее поступком. Хрупкая девочка стояла перед ней и казалась очень спокойной, словно ее не смущают упреки самой строгой учительницы в школе и насмешливые взгляды одноклассников. Наконец, Инна Андреевна, выплеснув свое негодование, решила начать урок.
– Получишь двойку и принесешь дневник с подписью родителей.
Стуча каблуками, она направилась к своему столу и вывела в дневнике девочки огромную двойку, добавив к ней гневное замечание.
Алиса облегченно вздохнула, наконец-то можно избавиться от позорного стояния перед классом. И хотя девочка не чувствовала своей вины, но в процедуре наказания «предательницы советского народа» было столько унижения, что щеки ее пылали. И вот в тот момент, когда Алиса хотела уже пройти к своему месту, раздался чей-то тонкий голосок:
– Повезло Коротковой, за двойку ей не попадет.
– Почему это? – нарисованные брови учительницы удивленно взлетели вверх.
Алисе показалось, что пол покачнулся под ее и без того дрожащими ногами. «О Иисус, помоги мне!» – мысленно взмолилась девочка.
Ребята в классе зашумели, переговариваясь. Все знали причину ее прогула, и теперь с нетерпением ждали расправы. Поможет ли Бог этой сектантке или нет? Алиса поняла, что у нее, практически, нет друзей.
– А она баптистка! – с торжеством в голосе доложила одна девочка. – Поэтому она и в пионеры не вступила. А вчера у них, вообще, была Пасха, вот Короткова и не пришла.
В классе воцарилась тишина, тридцать пар глаз впились в Алису. А у нее вдруг пропал страх, она подняла сияющий взгляд на учительницу. Больше ей не нужно скрываться, чего-то не договаривать. Пусть о ее вере знают все!
В день Пасхи в доме молитвы было много неверующих гостей и Алиса исполняла одну из главных ролей в пасхальной декламации. Заменить ее было некем. А в школьном хоре она была лишь одной из многих. К тому же смотр самодеятельности организовали поспешно, как и другие мероприятия в это воскресенье. Нужно было как-то отвлечь людей от праздника. Не было у Алисы ни малейшего сомнения в правильности своего поступка!
Учительница музыки долго и пристально смотрела на нее. Как может эта девчонка быть такой самоуверенной? Ведь ее, Инну Андреевну, боятся все ученики в школе, даже старшеклассники.
– И ты веришь, что Бог есть? – спросила она зловещим голосом.
– Да, верю, – ответила девочка громко, отчетливо, глядя прямо в глаза преподавательнице.
– Да как ты можешь? Ты же учишься в советской школе! А физика, биология? Неужели эти науки не убеждают тебя, что Бога нет?
– Именно эти науки и убеждают меня в существовании Бога, – голос почти не дрожал, и благодарность Богу горячей волной затопила сердце девочки.
Молча вернула учительница Алисе дневник и тонким, «музыкальным» пальцем указала на ее место. На перемене она долго беседовала с классным руководителем Алисы Коротковой. После этого у девочки начались настоящие испытания. «В моем классе баптистов не будет!» – повторяла ежедневно классная руководительница. Ее, коммунистку, принимавшую участие в поднятии целины, раздражала эта упрямая девчонка. А потом она вела Алису к директору. И двое взрослых людей уговаривали девочку публично отказаться от веры в Бога. Но не помогли ни угрозы, ни насмешки, ни бойкот со стороны одноклассников. Алиса выстояла!
Я была ее одноклассницей и удивлялась этому упорству. Прошло несколько лет, и эта хрупкая, но стойкая девочка привела меня к Богу.
Мы встретились с ней, когда я задумалась о смысле жизни. Однажды, глядя на звезды в ночном небе, я произнесла: «Бог, если Ты есть, я хотела бы Тебя узнать!» Он послал мне встречу с моей бывшей одноклассницей. Все эти годы она молилась о своих обидчиках, в числе которых была и я. Почему-то ей хотелось, чтобы хоть кто-то из ее одноклассников стал христианином. Милостью Божией это была я.
Сейчас, зная Его как близкого Друга и Спасителя, я понимаю, что давало Алисе силы выстоять в этом нелегком для девочки испытании.
И теперь, если я вижу чей-то насмешливый взгляд и слышу слова презрения, я вспоминаю девочку, которая, не опуская глаз, смело говорила о своей любви к Богу. И сила любви Божией помогает мне в любой ситуации говорить: «Да, я верю!»
Пусть поможет Сам Бог и тебе не стыдиться того, что сделал для нас Христос на Голгофском кресте!
Тарасова Наталья
БЕРЕГИ ДУШУ
Он сидел на скамейке, в тени густо разросшегося фигового дерева и, опершись на длинную суковатую палку, дремал. Временами он поднимал густые, белые, как лен, брови, безразлично поглядывал на дорогу, и снова опускались его веки в сладкой дреме. Его седую голову прикрывала фуражка русского фасона, на затылке темнели пятна серой морщинистой кожи.
На соседних скамейках сидели несколько стариков. Я подошел к тем, которые раскладывали пасьянс, и спросил:
– Кто из вас знает, в какой комнате живет мистер В.?
– Это кто же, – спросил один у другого, – белорус? Тот кивнул.
– Тогда иди к тому парню. Это он там сидит на скамейке, – прошамкал старик, жевавший табак, и тут же сплюнул под ноги бурую, тягучую жидкость.
Так впервые я познакомился со старческим домом, расположенным на Франклин-бульваре, за городом Сакраменто, невдалеке от фабрики, где я работал.
Красное кирпичное здание казалось похожим на больницу; молчаливо светились в стенах маленькие окна, а под окнами зеленели густые кусты давно отцветшей сирени. Сын старика-латыша работает со мной на одной фабрике. Он просил меня проведать его отца, “выжившего из ума от чтения Библии”.
– Надоел он мне, вот я его и отвез в богадельню. Узнай, как там ему? – попросил он меня однажды.
Я подошел к скамейке. Старик поднял голову, посмотрел на меня скучающими, почти бесцветными глазами.
– Здравствуй, отец!
– Откуда вы меня знаете? – спросил он меня после некоторого молчания.
– Я Вас не знаю, но хочу познакомиться.
– Это неплохо, можно, – сказал старик и подвинулся на скамейке. – Давно я не говорил по-русски, – высвистывал он слова. Говорить ему мешали искусственные зубы.
– Кто же ты такой? – спросил старик. Я коротко рассказал о себе, передал ему привет от сына.
Через несколько минут старик тихо рассказывал о себе, с трудом подбирая русские слова.
– Да, я жил в России, учился там, технологический институт окончил, работал конструктором, имел патенты на несколько изобретений, а теперь вот...
Он долго молчал, силясь что-то сказать важное, но не мог. Вытащил платок, спокойно вытер глаза и потом добавил:
– А теперь вот никому не нужен... Даже сыну. Единственному сыну. Сижу вот под этим деревом второй год, ожидаю, когда Господь позовет.
Тень, в которой мы сидели, отошла в сторону, пригрело солнце, и старик, опираясь на палку, с трудом переставляя ноги, перешел на другую скамейку, не прекращая разговор.
– Так-то, друг... Пробежит эта жизнь, как кошка за мышкой, и не успеешь заметить, что в жизни самое главное, а когда увидишь, поймешь, жить-то уже и некогда. Было у меня все: и сила, и знания, и деньги, да не умел я ими пользоваться. В революцию растрепали, потом немцы ограбили, а теперь вот начал в Бога богатеть, да поздно. На это тоже сила нужна, а ее нету...
Я сидел со стариком около часа, рассказывал ему о своей жизни, о том, как я пришел к Богу; старик молчал, поджав губы, и слушал. Он снял фуражку. Седые, словно заплесневелые волосы его слиплись от духоты жаркого дня. Когда подул легкий, приятный ветерок и начали тихо шуршать бледно-зеленые острые листья эвкалиптов, к дому неожиданно подъехала машина скорой помощи, и через несколько минут двое молодцов вынесли на носилках прикрытое простыней тело какой-то старушки.
Мы несколько минут молчали. Машина моментально отъехала, и старик, сжав мою руку в своей сухой, холодной руке, сказал:
– Рад я за тебя, брат мой юный. Очень рад. Только одно скажу: береги душу! Это самое главное. Можно все потерять и потом приобрести еще больше, а вот потеряешь душу в богатстве, как мой сын, – тогда беда. Вот он теперь даже дороги в церковь не знает... Молись о нем, брат мой, молись...
Вскоре прозвенел звонок к ужину, и старик простился со мною. У ворот я оглянулся: он махал мне фуражкой русского фасона, и его седая голова светилась в лучах предзакатного солнца.
Н.Водневский
БУМЕРАНГ ДОБРА
В начале двадцатого века один шотландский фермер возвращался домой и проходил мимо болотистой местности. Вдруг он услышал крики о помощи. Фермер бросился на крик и увидел мальчика, которого засасывала в свои жуткие бездны болотная трясина. Мальчик пытался выкарабкаться из страшной массы болотной трясины, но каждое его движение лишь ускоряло погружение. Он кричал от отчаяния и страха. Фермер быстро срубил толстый сук, осторожно приблизился и протянул спасительную ветку утопающему. Мальчик схватился за нее и выбрался на безопасное место. Его била дрожь, он долго не мог унять слезы, но главное – он был спасен!
– Пойдем ко мне в дом, – предложил фермер. – Тебе надо успокоиться, высушиться и согреться.
– Нет-нет, – мальчик покачал головой, – меня папа ждет. Он очень волнуется, наверное.
С благодарностью посмотрев в глаза своему спасителю, мальчик убежал...
Утром фермер увидел, что к его дому подъехала богатая карета, запряженная прекрасными породистыми скакунами. Из кареты вышел богато одетый джентльмен и спросил:
– Это вы вчера спасли жизнь моему сыну?
– Да, я, – ответил фермер.
– Сколько я вам должен?
– Не обижайте меня, господин. Вы мне ничего не должны, потому что я поступил так, как должен был поступить всякий человек.
– Нет, я не могу оставить это просто так, потому что мой сын мне очень дорог. Назовите любую сумму, – настаивал посетитель.
– Я больше ничего не хочу говорить на эту тему. До свидания. – Фермер повернулся, чтобы уйти. И тут на крыльцо выскочил его сынишка.
– Это ваш сын? – спросил богатый гость.
– Да, – с гордостью ответил фермер, поглаживая мальчика по головке.
– Давайте сделаем так: я возьму вашего сына с собой в Лондон и оплачу его образование. Если он так же благороден, как и его отец, то ни вы, ни я не будем жалеть об этом решении...
Прошли годы. Сын фермера закончил школу, потом медицинский университет, и вскоре его имя стало всемирно известно, как имя человека, открывшего пенициллин. Его звали Александр Флемминг.
Перед самой войной в одну из богатых Лондонских клиник поступил с тяжелейшей формой воспаления легких сын того самого джентльмена. Как вы думаете, что спасло его жизнь в этот раз? Да, пенициллин, открытый Александром Флеммингом.
Имя богатого джентльмена, давшего образование Флеммингу, было Рандольф Черчилль. А его сына звали Уинстон Черчилль, который впоследствии стал премьер-министром Англии. Как-то он сказал: «Сделанное тобой к тебе же и вернется».
«Возлюбленный! Не подражай злу, но добру. Кто делает добро, тот от Бога; а делающий зло не видел Бога». (3 Иоан. 1:11)
СТИХИ
ДОРОГА В ИЕРУСАЛИМ
Дорога в Иерусалим
Не роз покрыта лепестками,
Не бархатистыми песками,
Не лунным светом золотым.
Еще клубится черный дым
Печей Освенцима горячих.
Дорога скорби, горя, плача –
Дорога в Иерусалим.
Не станет вновь дитя живым –
Комочек шлака, горстка пыли.
И оглашает вопль Рахили
Дорогу в Иерусалим.
Длиннее тысячи дорог!
Чернее преисподней черной!
Здесь отпечатки слабых ног
Детей, бредущих в крематорий.
Дорога в Иерусалим!
Я по тебе иду и плачу,
От спазм рыданий как незрячий,
Больною памятью томим.
О, страшный, страшный, страшный путь!
И ты – судьба и жизни веха!
Здесь желтую звезду на грудь
Отцу прибил солдат со смехом.
Здесь ямины копыт шальных
Когорт языческих и конниц.
Здесь слезы всех разлук, бессонниц,
Здесь кровью каждый шаг полит.
Здесь, на горе, чернеет Крест,
Обугленный от солнца, страшный.
«Иисуса кровь – на детях наших!..»
Здесь Агнец жертвенный воскрес!
Вот почему была такой
Тяжелой в Отчий Дом дорога!
Склонюсь у ног пронзенных Бога,
Мир обрету здесь и покой.
Ирина Колошина
(Украина)
***
«Когда Я скажу беззаконнику: смертью умрешь, а ты не будешь вразумлять его и говорить, чтоб остеречь беззаконника от беззаконного пути его, чтоб он жив был, то беззаконник тот умрет в беззаконии своем, и Я взыщу кровь его от рук твоих». (Иезек. 3:18)
Христом оплачен наш огромный долг,
Но почему спасенных так немного?
Мир человеческий – мятежный дом;
Творение бунтует против Бога,
Ведь многим не открыт спасенья путь,
Растет неверье в мире пышным цветом...
Не дай нам, Бог, духовным сном уснуть,
Оставив грешников во тьме без света.
Уходят навсегда их души в ад;
Здесь, на земле, рыдания не слышны...
Не наша ль в том вина, сестра и брат?
За равнодушье спросит с нас Всевышний!
Бог взыщет с нас за неспасенных кровь
И за бесплодность нашей жизни серой,
За безразличие и за нелюбовь
Отмерит Он когда-то полной мерой.
Людские души стонут во грехах,
Их вразумлять Господним Словом нужно.
Но, если служим Богу кое-как,
Страданья ближнего нам будут чужды.
Как часто тратим время на себя,
Хоть говорим: «Мы не свои, а Божьи!»
Но, если вера наша – лишь обряд,
Мы оправдаться перед Ним не сможем!
Светлана Тимохина
(Украина)
БЛАЖЕН, КТО ПОСКОРБЕЛ...
“О сем радуйтесь, поскорбев теперь немного, если нужно, от различных искушений, дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести, и славе в явление Иисуса Христа”. ( 1Пет.1:6-7)
Блажен, кто поскорбел теперь немного
От мелочных различных искушений.
Ведь в искушеньях познаем мы Бога,
Кто душу сохранит от разрушенья.
Богатство есть во всяких искушеньях,
Когда мы твердой верой устоим.
И, вместо дьявольского опустошенья,
Мы золотом испытанным горим.
В них вера закалилась через пламя,
Что истребить хотело нас с земли,
Но выстояв в огне, поймем, что с нами
Великий и могучий Властелин.
Он в искушеньях сохранит от плена,
И не допустит больше сил нести.
Он облегчит страданья на коленях
И уровняет жесткие пути.
Он нам откроет тайну в искушеньях,
Когда духовно в Нем мы подрастем,
Ведь Бог в Иисусе подарил спасенье,
Сокровище, которым мы живем.
Когда же в день чудесного явления
На белых облаках узрим Христа,
Он нас, в неизреченном изумлении,
Объемлет Славой Божьей навсегда.
Татьяна Мороз
(США)
ИСКУПИЛ
Искупил меня Спаситель, искупил!
Спас от ада и спасенье подарил!
Все грехи мои Иисус на крест вознёс,
Осушил мои глаза от горьких слёз.
Я свободная! С меня Он узы снял,
Дочерью Своей меня Господь назвал.
И теперь могу молиться, как к Отцу,
Говорить так просто с Ним, лицом к лицу.
Слышит Он мои молитвы, каждый вздох.
Как я счастлива, что вечный, славный Бог
Стал моим возлюбленным Отцом
И готовит мне прекрасный в небе дом!
Я спокойна, вся надежда моя в Нём,
Он со мною утром, вечером и днём;
Не оставит, в испытаньях подкрепит,
От паденья в этой жизни сохранит.
Как я счастлива! Иисус – мой лучший Друг!
Он избавил душу от грядущих мук.
Он Спаситель, Бог, надежда и покров,
Его знамя надо мной – Любовь!
Шура Тимошенко
(США))
***
Первым Иуда предал Христа –
Бог был спасеньем.
Как прежде, торговцы в тени Креста
Живут мгновеньем.
Святое Имя, как щит рекламы
Себе повесив,
Сквернят святые Господни храмы,
Себя не взвесив.
Монеты звон и купюр шуршанье –
Души их муза,
Забыв Иисуса Христа страданье:
Оно – обуза.
Поправ святое, забыв о вечном,
Все ищут славу.
Блуждают где-то в тумане млечном
И пьют отраву.
Первым Иуда предал Христа
И удавился...
Он был так близко, в тени Креста,
Но соблазнился.
Елена Савенок
(Германия)
ТУДА, ТУДА...
Давай направим наши взгляды
В глаза прекрасные Христа,
Туда, где умер Он, распятый,
Туда, туда, туда, туда..
Давай протянем наши руки
Туда – к Голгофскому холму...
О, эта боль! О, эти муки!
Пойдём к Нему, к Нему, к Нему,
Чтоб там склонить пред Ним колени,
Где тихо-тихо льётся кровь,
Где драгоценное спасенье
Нам дарит Божия любовь!
Давай направим наши взгляды
И наши мысли, и сердца,
Где лик Его сияет свято
В шипах тернового венца!
Сосредоточим всё вниманье
На Иисусе на кресте:
Он умирает в истязаньях...
Но Он воскреснет в красоте!
Тамара Кузьмина
(США)
|
