из нашего архива
Дети
Бог испытывающий
Приближение к берегу
Достаточно одного
Христианин и родина
Что служит миру твоему!?
|
 |
 ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА
ПОКАЯНИЕ «ПРАВЕДНИЦЫ»
(Продолжение. Начало в № 2054, 2056)
Глава третья.
Родители Михаила, в отличие от сына и невестки, часто приглашали их к себе в гости, скучая особенно по маленьким внукам. В основном, Михаил, по желанию Ирины, отказывался от приглашений, но иногда, когда слышал огорчение в голосе отца или матери, приезжал к ним со своей семьёй, несмотря на ворчание жены.
Все разговоры в доме у Валентина Сергеевича и Таисии Ивановны были о Боге и о Его Слове. Имя Иисуса призывалось во всех обстоятельствах жизни. Друзей они имели только таких, с которыми можно было рассуждать о Вечном. Михаил принимал участие в этих беседах, но Ирине было скучно и неинтересно. Она никогда не задавала никаких вопросов и с нетерпением ждала окончания беседы. После таких вечеров они долго не появлялись у родителей, так как Ирина ловко и хитро могла сплести и вокруг бесед об Истине свои сети и вызвать у Михаила нежелание бывать на них.
Однажды Ирина привезла детей к свёкру и свекрови на несколько часов, чтобы съездить самой в магазины. Дети выскочили из машины и побежали во двор на качели, а Ирина бесшумно, как любила это делать, вошла в дом. Ей всегда нравилось заходить незаметно, чтобы услышать, о чём они говорят между собой или по телефону. Так было и сейчас. Еще из прихожей она услышала, как отец Михаила разговаривал с кем-то по телефону, и вся превратилась в слух, делая вид, что долго снимает обувь. Валентин Сергеевич отвечал на вопросы, которые ему задавал его знакомый о семье, внуках и сыновьях, и Ирина услышала, как свёкр вздохнул и грустно сказал кому-то в трубку:
— Знаешь, брат, мне очень тяжело об этом говорить. Молись, прошу тебя, у нас большие проблемы. Жена Семёна принесла к нам в дом благословение, а жена Михаила принесла в наш дом раздор. Мы с Тасей часто в посте и молитве о детях и надеемся на Господа, что Он наведёт порядок в нашей семье...
Ирина снова обулась и быстро вышла во двор к детям, стараясь справиться с собой, чтобы не было ничего заметно по ней. Она чувствовала в себе такую ненависть к родителям мужа, что, казалось, она вырвется наружу. Но она привыкла сдерживать себя, чтобы не выплеснуть зло наружу. Жену Семёна, Тоню, она тоже держала на расстоянии от Михаила из-за того, что та была очень приветливой, гостеприимной, радостной и в отличных отношениях со всеми. Она просто любила людей, но и её Ирина находила за что осудить, чтобы Михаил не мог даже подумать, что она может быть хоть чем-то лучше Ирины...
Успокоившись, она опять зашла в дом, приветливо поздоровалась с родителями и, оставив детей, уехала. По дороге она позвонила Михаилу и рассказала со слезами, как её, несчастную, не любят, унижают и постоянно хвалят только “Тоньку”.
Родителей Михаила все уважали за их приветливость и постоянную готовность помочь людям. Теперь всё в своей жизни они старались делать, как для Господа. Часто Ирине говорили, что ей повезло, что она попала в эту семью. Ирина улыбалась и кивала головой в знак согласия, но зависть чёрной лентой вилась вокруг её сердца.
В церкви много говорили о самосокрушении и о том, как нужно правильно жить христианину, чтобы быть светом для окружающих. С детства слушая истину, Ирина уже не воспринимала её, проповеди не касались ни её совести, ни сердца. В церковь она давно уже ходила по привычке, стараясь произвести впечатление на людей больше своей внешностью, чем внутренним содержанием. Все её мысли, в основном, были о том, где и как отдохнуть, куда поехать и что купить... Этим разговорам не было конца. Михаил не любил спорить и брал на работе уже только один выходной день, чтобы приехать, побыть в церкви и опять уехать. Ирину это не волновало. Страстью к деньгам и новым вещам была заполнена вся ее жизнь. Она не думала о том, для чего этот новый, огромный дом, если в нем сам хозяин бывает очень редко и дети растут без отца.
Ирина не любила вспоминать своё босоногое, полунищенское детство и никогда не рассказывала о нём, хотя иногда родители Михаила спрашивали её о детских годах в Молдавии и об отце, который так рано погиб. Она не понимала, что они хотят выяснить, как это может быть, что человек, который слышал о Боге с раннего детства, который имел верующих родителей, может носить в себе такую разрушающую силу и коварство. Много раз они пытались беседовать с ней, но Ирина только отмалчивалась, делая вид, что не понимает, что от неё хотят. Она считала себя нормальным, практичным человеком и совершенно не осознавала, как она выглядит в Божьих глазах. Скорее всего, вообще об этом не думала. Но Валентин Сергеевич и Таисия Ивановна со своими близкими друзьями усиленно молились о ней и Михаиле с постом и слезами.
Как-то в субботний вечер Михаил позвонил родителям и сказал, что хочет к ним сейчас приехать. Отец и мать были, как всегда, рады. Таисия Дмитриевна стала радостно накрывать на стол. Михаил никогда не приезжал к ним один с тех пор, как женился, и они с нетерпением ждали, особенно маленьких внуков, подарки для которых были всегда наготове.
Михаил еще с утра сказал Ирине, что хочет сегодня съездить к родителям один, поговорить с ними и попросить прощения за своё неправильное к ним отношение. Ирина удивленно посмотрела на него и потребовала объяснить, что всё это значит. Михаил, как всегда перед серьезным разговором, глубоко вздохнул и сказал, что совесть обличает его и Господь показал ему, как неправильно он относился к отцу и матери с тех пор, как женился, лишая их внимания и общения с ним и внуками, которых они так любят и желают только добра. Ирина разрыдалась и заявила, что тоже поедет с ним. Михаил пожал плечами. Он не мог видеть слёз и сразу соглашался со всем, если она начинала плакать.
С большим букетом роз Михаил позвонил в родительскую квартиру. Отец открыл дверь и сразу попал в объятия сына. Потом с виноватым выражением лица Михаил обнял мать и вручил её любимые цветы. Родители были настолько рады, что не просили никаких объяснений по поводу цветов. Потом сын усадил отца и мать на диван и стал перед ними на колени.
—Дорогие мои папа и мама! Я знаю, сколько страданий причинил вам за эти годы. Простите меня, если можете. Господь открыл мне через Его Слово, как неправильно я поступал с вами. Я очень вас люблю и искренне сожалею об этом. Теперь я хочу помолиться.
Родители тоже стали на колени рядом с сыном, и молитва покаяния полетела в Небо:
— Отче мой, согрешил я перед Тобою и перед родителями моими. Прости меня и помоги мне никогда больше не причинять им боли. Я огорчал их своим поведением, но больше всего я огорчал Тебя. Ради Сына Твоего, Иисуса Христа, моего Спасителя и Господа, прости меня и помилуй. Я благодарю тебя, что Ты открыл мне это. Слава Тебе, мой Бог, за Твою любовь и милость ко мне. Аминь.
Молились родители и благодарили Господа за все Его милости и пути, которыми Он ведёт Своих детей.
Ирина тоже стала на колени рядом со всеми, как всегда в угоду Михаилу, но молитва не сорвалась с её губ в этом доме, где славили, чтили и боялись огорчить Бога и словом, и делом.
Вечер прошёл хорошо. Михаил был с родителями таким, каким он был шесть лет назад, до женитьбы. Внуки озорничали, радуясь дедушке и бабушке. Ирина же сидела, как чужая. Она чувствовала, что Михаил как-то изменился, и боялась этого. Как ей, не чтущей Бога в своём лживом сердце, можно было понять, что Господь, через Своё Слово, открывался Михаилу и давал ему понятие правильной жизни в Нём. Она с огорчением думала только о том, что теряет над простодушным мужем свою шестилетнюю власть.
Когда они ехали домой, нагруженные родительскими подарками, Ирина, по своему обыкновению, начала осуждать Таисию Ивановну, якобы она что-то не то сказала и посмотрела не так, но Михаил строго и властно, что было на него совсем непохоже, сказал, чтобы она больше никогда не смела говорить что-то плохое в адрес его матери и осуждать её. Ирина осеклась на полуслове и долго обиженно молчала. Больше в этот вечер они не разговаривали. Перед сном, когда дети уже были уложены в свои кроватки, Михаил долго стоял на коленях, общаясь с Тем, Кто может наставить, поддержать, понять и простить.
Ирина уснула, не дождавшись его. Под самое утро ей приснился сон. Она увидела себя пятнадцатилетней, стоящей на коленях перед Богом в молитве покаяния. Всё вокруг было в ярких лучах и цветах, слышалось ангельское пение. Потом всё изчезло, и Ирина увидела себя настоящую. Сначала ей показалось, что она в каком-то тёмном, переливающемся живым блеском платье, но присмотревшись она увидела, что это чёрные, блестящие змеи обвивают её тело. Их было так много, что не видно было рук и ног. Некоторые уже подбирались к её лицу. От страха она проснулась и долго не могла прийти в себя.
Уснуть ей больше так и не удалось. Она долго лежала, думая о своей жизни, оправдывая все свои поступки, считая себя справедливой и всё делающей правильно.
В это воскресное утро они, как всегда, поехали в церковь, и на этом богослужении какой-то приезжий проповедник после своей проповеди и задал те вопросы, которые так растревожили сердце Ирины...
Тамара Резникова
(Окончание следует)
СТИХИ
Новогодние размышления ...
«Он – Господь; что Ему угодно, то да сотворит...» (1 Цар. 3:18)
Так год ушёл... А мне грустить нельзя:
Бог даст достаточно и милости, и силы
И завтра сменит всё, что лишь вчера
Казалось таким искренним и милым...
Не буду унывать, робеть, скорбеть,
Быть может, о разлуке или встрече.
За все, что было, и за всё, что есть,
Благодарю Творца, с Ним в жизни легче.
Во всех путях хочу я познавать
Волю Отца, чтоб быть всегда довольной,
Ему от всей души, любя, сказать:
«Ты – мой Владыка, делай что угодно».
Да, сотвори во мне Свой дивный храм,
Пусть в нем всегда звучит Тебе: «Осанна!»
И песнь хвалы несется к небесам,
Как фимиам приятный, неустанно.
Ты возлюбил меня и захотел
Преобразить в Твой образ совершенный,
Ты Сам предвидел мой земной удел,
И наперед знал все мои прошенья.
Тебе вверяю свою жизнь, Отец,
Ты сохранишь меня в Своей ладони,
Пусть год уходит... Новый, как венец,
Блаженным ожиданьем переполнит.
Татьяна Мороз (Нью-Йорк)
Жизнь летит
Годы мелькают, как в книге страницы,
Жизнь исчезает, стремительно мчится.
Детство и юность, пора золотая,
В прошлом остались, снежинкой растаяв.
Годы мелькают, их меньше осталось;
Зрелость проходит, стучится вот старость.
Грустно на сердце, печально и больно,
Слёзы порою струятся невольно.
Годы проходят, и близится время –
Снимет с души Бог тяжёлое бремя,
Скоро настанет с земли переход,
Верных до смерти Бог в небо возьмёт.
Буду душою я к Богу стремиться,
Буду надеяться, буду молиться.
Скоро я встречусь с Небесным Отцом,
Там воспою ему вечный псалом!
Шура Тимошенко (Орегон)
Со мною будь
Дай силы жить, когда «невмоготу»,
Когда сомненья раздирают грудь,
И в тяжкую минуту, Боже, ту
Со мною будь, со мною будь.
Дай силы жить, когда настанут дни,
Дни горькие, и труден будет путь,
Дай верить, что закончатся они.
Со мною будь, со мною будь.
Дай силы жить, когда уйдут друзья
И одиночество мою наполнит суть;
Дай помнить, что Тобой любима я,
Со мною будь, со мною будь.
Дай силы жить сегодня и всегда,
Чтоб в вечности мне, Боже, отдохнуть.
И все земные здесь мои года
Со мною будь, со мною будь!
Елена Савенок (Германия)
Сердце и совесть
Ветры опять в город наш возвращаются,
Запорошило дорогу.
С годом прошедшим вновь сердце прощается,
Совесть его судит строго.
К сердцу бесстрастный судья обращается:
«Вспомни сейчас жизнь сначала.
Год, что Творец подарил нам, кончается,
Но для себя ты стучало.
Было вокруг много взоров заплаканных.
Вспомни: ты их замечало?
Много ты видело рубищ залатанных,
Но для себя ты стучало.
Вспомни: однажды ты друга упавшего
Переступило брезгливо.
Дать милостыню тебя умолявшего
Ты обошло молчаливо.
Сердце, взгляни на равнины холодные:
Как грустно ветлы маячат!
Разве ты им не подобно, бесплодное?
Бог о тебе, сердце, плачет...»
Близко нагнулось к нам Небо высокое,
Вечность почти в сердце дышит.
Нет, не кимвал ты, а Господа колокол!
Пусть голос твой люди слышат!
Можно в углу отсидеться в покое.
Знаю таких я немало.
Господу стыдно за сердце такое,
Что для себя лишь стучало.
Лучше пылай раной крестной, отверженный,
И для копья стань мишенью!
В мире холодном, печальном, заснеженном
Только любовь совершенна.
Ирина Колошина (Конотоп)
|
