из нашего архива
Благослови Господа
Господи, что повелишь мне делать?
Мужья, любите своих жен
Достаточно одного
Христианин и родина
|
 |
 ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА
РОЖДЕСТВЕНСКИЙ УЛОВ
«Голод усилился на земле». (Быт. 43:1)
В самом начале 1933 года, в Сочельник, колхозник-передовик Захар Семерюк, отец пятерых детей из украинского села Октябрьское (бывшее Боголюбово), вместе с семьёй преклонил колени и, со слезами помолившись Господу, отправился проверять поставленные им накануне в полынье на старице (участке старого русла реки, текущей по новому руслу – ред.) небольшие сети. Дело то было безнадёжное. В местной старице и в добрые времена рыбы водилось негусто, а как настал голод, мужики ещё осенью исходили её вдоль и поперёк с бреднем, выловив всё живое. Но, с болью глядя на страшно исхудавших жену и детей, Захар, и сам едва передвигавший ноги, как только на ночном небе поднялась луна, достал из потаённого места испечённую к Рождеству одну-единственную безвкусную, смешанную с отрубями лепёшку, разделил её между членами семьи и двинулся в путь.
«Съедим это и умрём», – вспомнились ему печальные слова бедной вдовы из Сарепты Сидонской. (3 Цар. 17:12) Себе он, однако, усилием воли сегодня не взял ни крошки, твёрдо решив либо вернуться домой с уловом, либо умереть на льду старицы. «Папочка поймает нам много рыбки!» – радостно щебетала трёхлетняя Даша, и старшие дети тоже с надеждой смотрели на отца: ведь завтра утром Рождество!..
Дорога, по которой пошёл Захар, проходила мимо бывшего молитвенного дома, отобранного у верующих сразу же после начала достопамятной коллективизации и превращённого теперь в колхозную контору. Всякий раз мимо этого места Семерюк проходил с тяжёлым сердцем. Сколько воспоминаний с ним связано! Сейчас дом выглядел холодным и высокомерным, подобно всякому богоотступнику, однако Захар хорошо помнил его другим: само рождение, когда будущую церковь строили едва ли не всем селом; юность и зрелость, когда – ещё совсем недавно – в нём собиралась большая дружная община, пресвитер и диаконы читали Священное Писание, пел хор, из ворот дома выезжали подводы с благовестниками, направляясь с христианской проповедью по соседним хуторам; многие люди тогда каялись в своих грехах…
А затем в этом же доме, но уже осквернённом, судили их замечательного пастыря Василия Ткаченко и других братьев. Всех проповедников церкви безжалостно «раскулачили», объявив их всенародно, правда, не «кулаками-кровопийцами» (для этого местные баптисты оказались бедноваты), а некими «подкулачниками». Так и записали в заведённых на них уголовных делах перед отправкой на Крайний Север. Бумага, как известно, всё стерпит.
Оставшиеся в селе верующие какое-то время из страха перед властями не собирались вместе, однако затем небольшая группа всё же начала тайно, преимущественно по ночам, проводить богослужения по домам. Днём это были примерные труженики, добросовестно исполняющие приказания поставленного советской властью председателя, а по ночам – славословящие Господа ученики, отдающие всю славу лишь Ему.
Прошлой ночью такое тайное служение проходило в доме Семерюков. Как обычно бывало в то страшное время, вполголоса приглушённо пели гимны, негромко читали Евангелие, горячо молились обо всей рассеянной Церкви, а более всего – о хлебе насущном, чтобы, несмотря на усиливающийся голод, как-то дотянуть до лета. И все верующие, ради Господа Иисуса Христа, чем могли делились друг с другом.
Урожай зерновых, собранный осенью в их местности, был вполне достаточен для безбедной жизни. Однако вскоре весь хлеб, свезённый в колхозные закрома, исходя из высшей государственной целесообразности, был до последнего зёрнышка сдан в район, и потому голод сделался неизбежным. К началу зимы положение стало просто отчаянным. Люди быстро опускались, ища себе хоть какое-то пропитание. В селе начисто исчезли кошки и собаки. Появились первые случаи смерти от истощения. В соседнем колхозе рассказывали о случае людоедства. Власть безмолвствовала, грандиозных масштабов голод в стране замалчивался, газеты же преимущественно писали о победах в социалистическом колхозном строительстве…
Захар поначалу тоже сильно страдал от хронического недоедания. Все овощи, собранные с их маленького личного огорода, он со своей женой Марией скрупулёзно разделил по месяцам до весны, но семья постоянно не укладывалась в эту скудную норму и запасы таяли на глазах.
С грустью заметив однажды, как ослабевает духом, начинает пререкаться с супругой из-за малого кусочка пищи, Захар возревновал о Боге, молился по многу часов кряду, не поднимаясь с колен, и с ним вдруг произошла удивительная перемена, необъяснимая для людей неверующих. Он почему-то перестал бояться умереть от истощения, явственно почувствовал себя готовым к таковому исходу, и, по-видимому, потому как раз и продолжал жить достойно образа Божьего, сохраняемый Всевышним посреди окружавшего его земного ада.
И теперь, с трудом бредя морозной ночью по глубокому снегу, Захар совсем не чувствовал голода, думая лишь о семье. «Господи, о жене и детях молю, не о себе! – беззвучно взывал он к Богу. – Спаси и сохрани их от голодной смерти! Соделай чудо, чтобы поставленные мною сети оказались не пусты, ведь вся вселенная в Твоей руке и власти…»
Он вышел к покрытой снежным покровом старице. Пушистый иней на замёрзших прибрежных кустах таинственно искрился в лунном сиянии. Пробитая им накануне полынья успела уже довольно прочно затянуться льдом. Достав из-за пояса приготовленный заранее топорик, Захар принялся рубить лёд. Из-за телесной немощи ему приходилось часто останавливаться и отдыхать, слёзы неудержимо текли из глаз.
«А что, если всё напрасно и дети уже завтра начнут тихо угасать?» – эта мысль надрывала отцовское сердце. И тогда он вновь начинал отчаянно рубить лёд, так, что колючие крошки летели во все стороны. «Если не будет рыбы, – ожесточился на какой-то миг Захар, – видит Бог, не сойду с этого места, лягу умирать пред очами всего воинства небесного, радующегося Рождеству… Пусть ангелы тогда спросят с Господа, почему Он омрачил Свой великий праздник смертью верующих в Него малышей несмышленых… Да, замёрзну прямо у полыньи, хоть одним ртом в семье да будет меньше…»
Захару представились его дети, мал мала меньше, с плачем бегущие утром к старице, рыдающая жена… «На всё воля Божия, – вновь рассудил он с верою, вздыхая. – “Насадивший ухо не услышит ли? И образовавший глаз не увидит ли”, в какой мы оказались беде?»
Наконец, полынья была вновь прорублена. Рыбак, не спеша, с затаённой надеждой, что каждая лишняя минута даст Господу больше возможностей ответить на вопиющие к небу молитвы, принялся убирать лезвием топора плавающие на поверхности льдинки, и делал это до тех пор, пока в чёрной воде ясно не отразились далёкие мерцающие звёзды. Однажды, давным-давно, восточные волхвы в такую же Рождественскую ночь, как сегодня, увидели на небе одну таинственную звезду…
«Господи! – положив руку на сеть, страстно воскликнул Захар. – Как Ты не допустил смерти Младенца Иисуса от кровавых рук Ирода, не допусти же и смерти моих детей!» Он ещё немного помедлил и, набравшись мужества, добавил почти беззвучно: «Но да будет воля Твоя, верую…»
С этими словами Семерюк легонько потянул сеть и сразу же ощутил, как она тяжела. «Неужели примёрзла где-то ещё подо льдом?» – первое, что пришло ему в голову. Однако сеть понемногу начала поддаваться, и рыбак вскоре ощутил в ней бурное шевеление. «Благодарю Тебя, Отче!» – беспрерывно скороговоркой повторял Захар, лихорадочно подтягивая сеть с неизвестно откуда взявшейся силой. Первая рыба грузно посыпалась на лёд. «Господи, ведь это налимы!» – безошибочно определил он самый ценный сорт рыбы, который когда-либо только ловился на его памяти в этой старице. А сеть между тем с трудом проходила в неширокую полынью, рыбак только и успевал откидывать крупных налимов в сторону…
После непродолжительной борьбы восемьдесят семь больших и средних рыбин замерло на снегу у ног отца семейства Семерюков. Несмотря на мороз, Захар снял шапку, встал на колени на льду и, простирая руки к небесам, от всего сердца прославил Вседержителя: «Жив Господь Бог! И весь мир по-прежнему подчиняется Тебе! Ликует дух, ибо ныне укрепилась вера моя, как никогда в жизни! Слава Тебе, аллилуйя!»
Ему было уютно и радостно в эти минуты, как ребёнку на коленях у отца. А из звездного сверкающего ночного неба, казалось, лились умилительные рождественские хоралы.
Затем, вновь сложив рыбу в сеть, Захар натужно потянул её по снегу домой. Это был последний труд его жизни. Тяжесть груза показалась бы значительной и здоровому, сильному мужчине. Семерюк же чувствовал, что он уже больше не сможет вернуться на старицу, и потому не стал делить улов на части. Путь домой продолжался несколько часов. Когда, уже под утро, совсем обессилевший, Захар дополз до своих ворот и едва слышно постучал, Мария вскрикнула от радости, увидев мужа живым со столь щедрым рождественским Божьим подарком.
Дети ещё спали, и было достаточно времени поухаживать за супругом и приготовить для всей семьи вкусный праздничный завтрак. Рождество прошло весело. Дети были счастливы, что Бог ответил на их слёзные молитвы. Лишь отец пролежал весь день, не вставая. Его организм, настроившийся на отшествие к Господу и растративший всю энергию без остатка, уже почти не принимал пищу. Захар тихим голосом распорядился хранить рыбу замороженной во льду в укромном углу двора, лишь понемногу добавляя её в ежедневную пищу. Он повелел также отдать несколько крупных рыбин наиболее бедствующим братьям и сёстрам из общины. Через три дня, непрестанно беззвучно молясь, он с благодарной улыбкой перешёл в Небесные обители.
Чудесный улов спас от голодной смерти семью. Даже сильно ослабевшие дети скоро поправились. Так Семерюки, оставшиеся без отца, но хранимые Господом, прожили до весны, когда Небесный Отец послал им другую пищу. А вот ещё наловить рыбы в этой загадочной старице больше уже никому не удавалось.
Константин Прохоров
СТИХИ
РОЖДЕСТВО ЛИ ЭТО?
Колышет ветер декорации,
Мелькают яркие огни.
Цивилизованные нации
Встречают праздничные дни.
Еще ноябрь не сдал позиции,
В природе – осени печать,
А уж торговцы полнолицые
О Рождестве давно кричат.
Подарки, елки, бутафория,
Бездушный праздничный наряд...
Христа священная история
Отодвигается назад.
В пренебрежении закон Его,
Свет елок не разгонит тьму.
Как мало люди чтут Рожденного!
Как редко следуют Ему!
Дельцы зовут улыбкой хищника,
О них давно мой плачет стих.
Да, братья, все мы не язычники,
Но далеко ль ушли от них?
Что в дар дадим Христу Предвечному?
Он сделал все, чтоб вечно жить.
Возьми, Господь, любовь сердечную,
Она Тебе принадлежит!
Н. Водневский
ТАЙНА ВОПЛОЩЕНИЯ
Мир утопал во тьме греха и рабства,
Не в силах больше выдержать свой гнет.
Бог обещал чрез многие потомства,
Что лишь Мессия свет в мир принесет.
Так шли года... Безумство процветало,
Народ все больше грязнул в темноте.
А Небо все по-прежнему молчало,
И свет обещанный был так же вдалеке.
Но вот однажды ночью, в Вифлееме,
Волхвы увидели явление звезды,
Издревле зная: это знак рожденья
Царя, Кто сбережет мир от беды.
И в это время в поле от волненья
И страха пастухи упали ниц,
Впервые слыша Рождества хваленье.
Отверсто Небо в славе без границ.
И ангел возгласил Божье решенье,
Слегка смутивши весь пастуший стан:
«Свершилось чудо, тайна воплощенья:
Младенец вам родился, Сын вам дан».
И радость свыше на пастушьих лицах
Вдруг загорелась с верой, и они
Восторженно спешили поклониться
Чудесному Спасителю земли.
Пришел Иисус не в царственных одеждах,
И не в дворце рожден, мир возлюбя,
А в яслях, на соломе, чтоб, как прежде,
Доступным быть таким, как ты и я.
Признаешь ли Рожденного величье?
Слышишь, звучит рождественская песнь?
Ты сердцем поклонись Иисусу лично,
Воздай Ему сейчас хвалу и честь.
Прославь Христа за тайну воплощенья,
За свет великий, радость,чудный мир,
За то, что людям дал благоволенье,
От тьмы греха навек освободил.
Татьяна Мороз (Нью-Йорк)
РОЖДЕСТВО
Рождество – это свет и радость,
Рождество – это жизнь и мир,
Это Божья на сердце сладость
И прилив благодатных сил.
Рождество – это праздник веры,
Праздник Божьей любви святой,
Это счастье душе без меры,
Это кладезь воды живой.
Рождество – это радость спасенья,
Это мир среди горьких слез,
Это к жизни святой стремленье,
Это наш Иисус Христос!
Рождество – это Весть Благая,
Торжество для святых сердец,
Это к Богу тропа прямая
И от Бога святой венец.
Александр Пенязь (Сакраменто)
РОЖДЕСТВО ДЛЯ ВСЕХ
В конце уходящего года
Приходит в дома торжество.
Великая весть с небосвода –
Младенца Христа Рождество!
Всем радость, для всех поколений:
Бог наше принял естество,
Чтоб дать от грехов избавленье
И с небом святое родство.
Огни в городах возвещают
Нам всем о рожденье Христа.
И тем, кто Младенца не знает,
Путь в ясли укажет звезда.
Рожденный Спаситель, Мессия,
Пришел за людей пострадать.
Грехи победить мы бессильны,
Но Он может всех оправдать.
Идите к Младенцу с дарами
Надежд, покаяний, любви.
Он радость зажжет в вашем храме
Прощеньем в пролитой Крови.
Анатолий Курмаев (Харрисонбург)
НАД СТАРИННОЙ ЗЕМЛЁЙ
Над старинной землёй, где когда-то стоял Вифлеем,
Засияла на небе лучом путеводным звезда.
Ночью тихой, святой в мир пришел Иисус Назорей,
Благодатная Дева Его для всех нас родила.
Спал Младенец святой на руках у Неё безмятежно.
Что ждёт Его в этом греховном и пагубном мире?
Прижимала Мария Сыночка к груди своей нежно,
И слезинки, одна догоняя другую, катились...
А ангелы пели прекрасные песни на небе
Возвещая о радости самой великой на свете,
Что родился Мессия и солнце земное померкнет
Пред величьем Его на все годы грядущих столетий.
Бог нас так возлюбил, что отдал нам Его для спасенья,
Чтобы мир был спасён, чтоб никто из людей не погиб.
Но не приняли люди, не поверили в чудо рожденья,
Не узнали они, что Иисус Назорей – Божий Сын.
Он ходил по земле, исцелял и учил Божьей Правде,
Говорил о спасенье и о том, как нам правильно жить,
Не скрывал, что на землю пришёл Он на краткое время
И что в страшных мученьях Ему умирать надлежит.
И когда Он Свой свет и спасенье пойдёт возвещать,
Кто-то дерево срубит и сделает доски прямые,
Кто-то гвозди бездумно начнёт для Него отливать
И готовить орудие казни для Бога – Мессии.
И столетий немало с поры той великой прошло,
Но святое Его, бесконечно родное нам имя
Вспоминают все в трудности, в счастье, в беде,
Призывают на помощь Иисуса как Божьего Сына.
И священней нет веры на нашей огромной планете,
Чем вера в Иисуса Христа, что надежду и счастье даёт,
И в великую жертву Его верят взрослые, верят и дети,
Они верят и знают, что на землю Он снова придёт.
Тамара Резникова (Харрисонбург)
|
