из нашего архива

Благослови Господа

Господи, что повелишь мне делать?

Мужья, любите своих жен

Достаточно одного

Христианин и родина

ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА

ПОКАЯНИЕ «ПРАВЕДНИЦЫ»

«И нет твари, сокровенной от Него, но всё обнажено и открыто пред очами Его. Ему дадим отчёт». ( Евр. 4:13)

Глава первая.

У же целую неделю у Ирины было подавленное настроение и заплаканные глаза, хотя она изо всех сил старалась, чтобы никто не заметил её слёз, а особенно муж, и не задавал никаких вопросов.

Новый дом, который они купили всего шесть месяцев назад и которым она так гордилась, сейчас не радовал её. Полные шкафы дорогой одежды и обуви больше не привлекали к себе, как раньше. Ирина смотрела безучастно на новую мебель, в поисках которой она потратила столько времени, денег и нервов, на большие, со вкусом оформленные гобеленовыми занавесями, окна с видом на огромную зеленую лужайку... Всё это досталось им ценой её постоянных требований и тяжелой работы её мужа Михаила, который работал в большой компании по перевозке грузов водителем грузовика. Ей всегда хотелось чего-то нового, и она никогда не была довольна тем, что имела.

Но вот теперь, за эту последнюю неделю, Ирина пересмотрела свою жизнь и своё отношение к Богу, о Котором она знала с детства. На это её подтолкнула проповедь, услышанная в прошлое воскресенье в церкви. Вернее, не вся проповедь, которую она, занятая своими мыслями, почти не слушала, а её конец. Такого еще не было в их церкви. Проповедник, обращаясь к слушающим, с любовью в голосе и со слезами задавал вопросы:

«Дорогой друг, что ты сделал на земле для Неба? Чем ты живёшь, христианин? Имеешь ли ты сегодня личные отношения с Богом? Уверен ли ты в том, что правильно живешь? Чист ли ты до такой степени, чтобы войти в Божье присутствие, когда закончится твой земной путь, и что для тебя самое главное в жизни? Любишь ли ты людей? Помогаешь ли ты нуждающимся или отдаёшь им только то, что уже не нужно тебе? Как ты питаешься, зная, что миллионы людей голодают? Кого ты больше осуждаешь, себя или других? Свободно ли твоё сердце от зависти и корысти? Спешишь ли ты туда, где есть нужда? Молишься ли ты о тех, о ком никто не молится, кого никто не любит и кого никто, кроме Бога, не ждёт? Испытывает ли твоё сердце жалость и сострадание к грешникам, не знающим Бога? Всех ли ты простил, кто обидел тебя и попросил ли ты прощения у тех, кого обидел сам словом или делом, кого злословил и кого осуждал? Являешься ли ты светом в этом тёмном мире и как ты свидетельствуешь людям об Иисусе? Как ты думаешь, какого мнения о тебе Бог?..

Пусть каждый из нас ответит на эти вопросы перед Господом нашим, Которому дадим отчёт. Слава Ему за всё. Аминь».

Несколько секунд стояла полная тишина. Потом люди стали выходить вперёд на покаяние. Их было так много, что заполнился весь средний проход между рядами. Молитвы были искренними и горячими. Многие плакали, сокрушаясь о том, что неправильно жили, огорчая Господа...

У Ирины испортилось настроение. Она не понимала, что происходит с ней. Она всегда считала себя верующей, праведницей, которая всё в своей жизни делает правильно. Было не совсем понятно, что происходит, почему так тяжело стало на сердце. Только бы никто не заметил, особенно Михаил...

После служения, пока муж разговаривал с братьями, Ирина попросила одного молодого брата, который записывал все служения в их церкви на диски, дать ей запись сегодняшнего служения. Через пять минут диск лежал в её сумочке.

На вечернее собрание они не пошли, что уже вошло у них в привычку. Сытный обед в ресторане способствовал крепкому дневному сну и вставать совсем не хотелось. Михаил всегда оправдывал эти пропуски тем, что не высыпается, что ему нужно больше отдыхать, чтобы с новыми силами работать следующую трудовую неделю. Ирина в глубине души была даже рада, что не нужно будить и одевать детей. Но сегодня что-то продолжало тревожить её душу, и это состояние было для неё новым и непривычным. Она с нетерпением ждала вечера, когда муж уедет в очередной рейс и можно будет, уложив детей спать, прослушать запись сегодняшнего утреннего служения, ответить самой себе на вопросы проповедника и понять, наконец, что случилось, откуда взялась эта тревога...

Ирина была вторым ребёнком в многодетной семье, в которой было девять детей. Детство прошло в маленьком живописном селе Молдавии. Сколько она себя помнит, всё в их доме было связано с Библией и церковью, где её отец нес служение дьякона. Маленькая Ира любила ходить туда с родителями, петь гимны и молиться. Но больше всего ей нравилось рассказывать стихи, принимать участие в христианских постановках и петь в детском хоре, так как она очень любила быть на виду, любила, когда её хвалили. По воскресеньям небольшой молитвенный дом заполнялся людьми до отказа. В тёплое время народ во время служения толпился даже на крыльце и во дворе. Приходили не только верующие, члены поместной церкви, но и другие селяне послушать Слово Божье. К евангельским христианам относились в селе уважительно, так как знали, что это люди честные и боятся Бога.

Дома у родителей Ирины часто собирались верующие для общения, и девочка была свидетелем многих бесед о Боге и о Сыне Его Иисусе Христе. Она не отсиживалась в другой комнате во время этих бесед, как другие её братья и сёстры. Она помогала матери накрывать на стол и убирать грязную посуду. В то же время девочка наблюдала, какое впечатление она производит на людей и очень желала, чтобы её заметили и похвалили.

Когда Ирине исполнилось десять лет, их семья эмигрировала в Америку. Новый язык, новая школа, которая резко отличалась от той, в которой она училась в Молдавии, быстро стали привычными. У неё оказалась способность очень быстро адаптироваться в любой среде. Через три года английский язык стал для Ирины почти родным. Даже дома, со своими братьями и сестрами, она говорила по-английски, изредка вставляя русские слова. Мать и отец возражали первое время, но потом махнули рукой. Но вот в церкви было почти так, как в родном селе, за исключением того, что молитвенный дом был намного больше и имел много классов для занятий воскресной школы.

При церкви была также и Русская школа, которую должны были посещать все дети до пятнадцати лет. Пастор строго следил за этим и призывал взрослых к тому, чтобы дети не пропускали занятий. Сам он часто приходил на уроки, просматривал тетради с домашним заданием и объяснял детям, как важно для них знать родной язык. В беседах с родителями он признавался, что очень боится того, что многие дети не смогут понимать проповеди в их церкви и Слово Господне не коснётся их сердец, если родители не будут контролировать процесс обучения детей русскому языку. Каждое воскресенье учителя воскресной школы, кроме основной программы, раздавали детям стихи на библейские темы, чтобы дети выучили их наизусть к следующему воскресенью. Многие дети рассказывали эти стихи в церкви.

Ирина с большой неохотой ходила на уроки русского языка, но всё же эти нежеланные занятия дали ей необходимые для её возраста знания. Стихи она рассказывала почти каждое воскресенье и в праздники.

Проповедовали в их церкви только на русском языке, так как люди приехали из разных республик Советского Союза и все умели говорить по-русски.

Ирина понимала всё, и Слово Божье касалось её сердца. Она покаялась перед Господом на молодежном общении в день своего пятнадцатилетия, твёрдо решив идти по жизни узким, но верным путём. В этот день её все поздравляли, дарили цветы и счастливые улыбки. Тогда Ирина вполне осознавала, что имя её записано в Книге Жизни и искренне радовалась, благодаря за это Господа.

Через месяц после этого радостного события их семью посетило большое горе. В автомобильной аварии, вместе со своим напарником-строителем, погиб отец Ирины. Три его дочери и шестеро сыновей остались без отца. Самая младшая девочка была еще грудной. Старшему сыну было семнадцать. Это было очень трудное время для большой семьи. Дети, как могли, утешали мать, во всём старались слушаться её и помогать. Но время шло и, как говорится, оно лечит раны. Всё реже видела Ирина слезы в глазах матери, и только тоска и грусть, струящиеся из них, выдавали её вдовью печаль.

Из худенького подростка Ирина превратилась в симпатичную, стройную девушку. Она стала замечать, что многие парни задерживали на ней свой взгляд, и ей это очень нравилось. К тому времени она уже закончила среднюю школу и пошла работать на фабрику, так как желания учиться дальше у неё не было. Самостоятельная жизнь привлекала и манила к себе. Постепенно, не придавая этому большого значения, она стала вести двойную жизнь. Мать была постоянно занята с младшими детьми и особенно не контролировала старшую дочь, видимо, полностью ей доверяя. В церковь Ирина ходила в скромной, закрытой одежде, пела в молодежном хоре, готовилась принять святое водное крещение и, как всегда, рассказывала стихи. Но если бы кто-то из верующих встретил её в другом месте, то было бы очень трудно узнать в ней ту тихую, с гладко зачесанными волосами сестру-христианку.

У Ирины появилось много друзей, которые были очень далеки от истинной веры в Бога, несмотря на то, что почти у всех этих молодых людей были верующие родители. Она проводила с ними много свободного времени, в основном, в тех местах, где меньше всего можно было встретить кого-то из знакомых верующих. Она отличалась от своих друзей только тем, что была более молчаливой, чем они. Её одежда, причёска и яркая косметика позволяли ей ничем не выделяться в этой компании. Она вегда имела в своей машине другую одежду, в которую могла, при необходимости, быстро переодеться. А мать даже и не догадывалась об этом. Когда она приходила домой позднее, чем требовали приличия для девушки-христианки, то с легкостью, нисколько не смущаясь, обманывала мать, придумывая разные истории. Часто она говорила, что задержалась на работе, чтобы больше заработать денег для себя и семьи, но на самом деле её жизнь была далека от благочестия.

Библию она почти не читала, но везде носила с собой или оставляла в машине, на панели, возле заднего стекла, чтобы все видели. О Боге совсем не размышляла и крещение приняла, как обыкновенный, необходимый для всех верующих, акт. Её сердце не участвовало в этом священнодействии.

Так шло время... Однажды им позвонил пастор и сказал, что хочет зайти вечером и поговорить с Ириной. Мать попросила дочь быть дома пораньше. Ирина не хотела встречаться с пастором, но не посмела перечить и приехала домой сразу после работы. Пастор пришёл со своей женой, верной помощницей во многих делах. Лица их выражали грусть и тревогу. Они часто навещали эту семью, особенно после того, как умер отец Ирины и помогали, чем могли. Они понимали, как нелегко расти детям без отца, и часто беседовали с сестрами и братьями Ирины, наставляя их по Слову Божьему. С самой Ириной им удавалось беседовать редко, так как её почти никогда не было дома. Но сегодня они пришли специально, чтобы поговорить с Ириной в домашней обстановке.

Тимофей Петрович cначала помолился, а потом сказал Ирине, что хочет задать ей несколько вопросов в присутствии матери. Все четверо сели за стол. Ирина сжалась от неприятного предчувствия и мысленно стала готовиться к разговору. Тимофей Петрович вздохнул и обратился к ней:

—Дорогая Ирочка, мы знаем тебя и всю вашу семью с того самого дня, как вы сюда приехали. Ты выросла на наших глазах и стала взрослой. Мы всегда, все эти годы, видели тебя в доме Божьем и радовались, что, несмотря на горе, которое посетило вашу семью, ваша мама находит в себе силы воспитывать вас в истине и вы все – послушные дети. Совсем недавно ты приняла крещение и заключила с Господом святой завет, дав обещание служить Ему доброй совестью. Скажи, детка, как ты считаешь, ты выполняешь своё обещание Богу?

—Да, я стараюсь, – спокойно и четко ответила Ирина.

— Дело в том, – продолжал пастор, – что я получил письмо. Правда, оно без подписи, анонимное, но оно как-то встревожило меня. Я никому, кроме своей помощницы-жены, не показывал его, да и вам не буду. Возможно, всё, что в нём написано, просто клевета. Честный человек не будет писать письма без подписи, а скажет в глаза, но все же люди бывают разные и у всех найдётся причина поступить так или иначе. Я не хочу верить тому, что написано в этом письме о тебе, но руководитель молодёжи сказал мне, что давно не видел тебя на молодежных молитвенных общениях по вторникам, да и спевки ты стала пропускать. Русских в нашем городе много, и почти все друг друга знают, но эти сведения, как это ни печально, могут служить поношением на нашу церковь и, вообще, на верующих.

Расскажи нам, Ира, где ты бываешь после работы и кто твои друзья. Как проходят твои вечера, читаешь ли ты Священное Писание?

Ирина, к своему собственному удивлению, даже не покраснела. Её мозг лихорадочно работал. Кто мог написать о ней пастору? Как ей оправдать себя, чтобы ничего не узнала мать, которая сидит и хватается за больное сердце? Как сделать, чтобы всю правду о ней не узнал пастор и его жена, которая не сводит с неё своих проницательных, умных глаз? Она решила во что бы то ни стало отстаивать свою запачканную честность, совершенно не думая о том, что Бога она никогда не сможет обмануть. Времени обдумать ответ у неё не было, и она, спокойно и твердо посмотрев прямо в глаза пастора, сказала:

—Да, я стала пропускать молитвенные молодежные общения и спевки, так как много работаю, беру сверхурочные часы на фабрике, чтобы больше заработать. Вы же знаете, как нам трудно. Я приношу домой продукты и оплачиваю свою машину. Библию читаю и молюсь. Сейчас я учу новое стихотворение, чтобы рассказать в вокресенье в церкви. Я не знаю, кому это нужно писать вам лживые письма обо мне.

Тимофей Петрович глубоко вздохнул.

— Знаешь, Ира, – печально сказал он, – я очень хочу тебе верить, но есть Тот, Кто наблюдает за нами с небес всегда, даже когда мы спим. Он помнит, как ты преклонила перед Ним колени в свои пятнадцать лет, Он помнит твою первую молитву покаяния, Он знает абсолютно всё. Ты уже вполне взрослая и сама отвечаешь за свои поступки перед Ним. Если в этом письме есть хоть какая-то доля правды, пусть твоя совесть не даст тебе покоя. Ты всегда, в любое время можешь подойти ко мне, и мы вместе помолимся, как тогда, три года назад, и Господь наш простит тебя и ты сбросишь груз с твоей души.

Пастор с женой ушли. Мать вопросительно смотрела на дочь и молчала. Ирина с лёгким раздражением пыталась успокоить её:

—Ну что ты на меня так смотришь? Всё нормально. Ну, есть у меня друзья и верующие, и неверующие, но это ничего не значит. Они все очень хорошие. Я не пью и не курю, хожу по воскресеньям в церковь. Мама, не волнуйся и никому не верь. Тебе нельзя расстраиваться. Зачем Тимофей Петрович пришёл к нам домой? Он что, не мог в церкви со мной поговорить, чтобы ты не волновалась? Успокойся. Всё хорошо.

Она обняла мать и сказала, что ей нужно уехать, но она скоро вернется. Мать, как всегда, пыталась возражать, но Ирина поцеловала её и убежала.

Тамара Резникова
(Продолжение следует)

СТИХИ

 

ГОДЫ, ГОДЫ ПРОШЛИ…

Я живу на планете, где в центре Голгофа стоит.
Небольшая гора, ничего в ней особого нету.
Только сердце моё, лишь помыслю о ней, защемит,
Встрепенётся душа, озарённая радужным светом.

Никогда, никогда я на этой горе не была,
Но духовно всхожу на Голгофу я многие годы,
Потому что на ней я спасенье своё обрела
И сроднилась навек со священческим, избранным родом.

Но важнее всего – на горе этой встретилась я
С Другом жизни моей, с Иеговы Возлюбленным Сыном.
Умирал Он в агонии мук за меня. За меня!
И открылось мне: Он – жертва Неба, Спаситель, Мессия!

Возгорелось желанье во мне в тот решительный час
Всем своим существом со Спасителем слиться навечно.
И, склонившись к подножью креста, я услышала глас:
«Я – твой Пастырь святой! Ты – Моя дорогая овечка!»

Годы, годы прошли, но на сердце лежит у меня
Это Слово Любви – неизменное Божие Слово.
Я хожу в благодати, и не было в жизни ни дня
Без верховной защиты и милости светлой Христовой.

Красоту отношений любви я желаю хранить,
Сберегать в чистоте до явленья Царя за святыми.
И события древней Голгофы всем сердцем святить
И величить Христа, воспевая светло Его имя.

На Голгофу сегодня я снова духовно иду.
С благодарностью вновь на колени встаю на Голгофе.
В поклоненье святом замираю. «Я скоро гряду!» –
Слышу голос Иисуса Христа в мощной силе Царя Саваофа.

Анна Лукс (Ванкувер)

 

ПЯТЬ МИНУТ

Пусть время – деньги, многие считают,
Есть у него совсем особый счёт.
Мы Богу за него дадим отчёт.
За то, что нам его так не хватает.

Не ценим время в юности беспечной,
Ни лет, ни дней, тем более минут.
На одре лишь пытаемся взглянуть
На то, что стоит больше денег, – Вечность.

За пять минут порой не хватит силы
Сказать друг другу нежное «прости».
У гроба можем лишь произнести,
Но не приемлет те слова могила.

Сто слов в минуту часто произносим
Таких, за что нас совесть может жечь,
Таких, что душу ранят, словно меч,
За что потом прощения мы просим.

Мы можем много в пять минут разрушить,
Принять решенье, что-то наверстать,
Найти Иисуса, на колени стать
И облегчить раскаянием душу.

Нам на рассвете пять минут молитвы
Дадут так много силы для души!
Сам Иисус на помощь поспешит
И защитит нас в ежедневной битве.

Минута, час, неделя, годы, вечность –
Для человека это Божий дар.
Покуда дышишь, молод или стар,
Цени его, не относись беспечно.

Вера Осипова (Денвер)

 

***

В рождественскую ночь вся тьма бежала прочь,
И свет звезды святой позвал нас за собой
Из царства зла и слез, где Сам царит Христос,
В рождественскую ночь

И Ангел с высоты в сиянье чистоты
Благую весть принес, что нам рожден Христос.
Родился Царь царей, Спаситель всех людей
В рождественскую ночь.

Тот свет звезды святой сияет над землей
И всех к Христу зовет, Кто любит и поймет,
Кто был рожден в ту ночь, чтоб людям всем помочь
В рождественскую ночь.

И если тьма вокруг тебя объяла вдруг,
Спеши к Христу скорей: Он всякой тьмы сильней.
Он был рожден в ту ночь, чтоб и тебе помочь
В рождественскую ночь.

Рождественская ночь таинственна, чиста.
Сияет над землей спасения звезда.
В ту ночь Христос с небес на землю к нам пришел,
Чтобы и ты, мой друг, спасенье в Нем нашел.

Александр Пенязь (Сакраменто)