 ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА
НОЧЬ В СТРАШНОМ ДОМЕ
Вечернее богослужение подходило к концу. Члены общины восхищённо вслушивались в слова заключительного гимна, исполняемого приезжим хором, но некоторые из присутствующих уже озабоченно поглядывали на часы.
– А теперь, братья и сёстры, – сказал Николай Тимофеевич, – у нас с вами есть замечательная возможность на деле проявить некоторые христианские добродетели… Вам понравились наши гости?
– Да, очень, конечно! – зазвучало с разных сторон.
В гостях у этой сельской баптистской общины на юге Украины была группа одесских семинаристов, которые сегодня много пели и возвещали Слово Божие.
– А теперь пришла наша очередь послужить, – продолжил пресвитер. – Кто имеет возможность и желание принять к себе на ночлег одного или нескольких братьев, пожалуйста, задержитесь, и мы распределим их по домам.
– Пусть сначала немного расскажут о себе! – предложил кто-то из зала. – Откуда они, чем занимаются, женатые или нет?..
Все засмеялись.
– Да, холостяки так просто от нас не уедут, – подтвердил Николай Тимофеевич. – Невесты у нас замечательные!
В следующие полчаса семинаристы коротко изложили свои нехитрые биографии и рассказали о церквах, направивших их учиться.
– Ну что ж, время позднее, – сказал в заключение Николай Тимофеевич, – пожалуйста, разбирайте наших дорогих гостей!
Радушные сельчане тут же обступили семинаристов. В поднявшемся гуле голосов, как это часто бывает, приглашения в первую очередь получили понравившиеся всем проповедники и певцы, а также «перспективные» (холостые) братья. Довольные и улыбающиеся, они уходили вместе с избравшими их зажиточными хозяевами, снисходительно помахав рукой на прощание остающимся.
На Давида и Вениамина, двух скромных и незаметных братьев, долгое время никто не обращал внимания. Давид был задумчивым и очень рассеянным молодым человеком. Даже сегодня, рассказывая о себе, он вновь погрузился в собственные мысли, и потому начало его автобиографии прозвучало примерно следующим образом: «Меня зовут Давид. Мне двадцать два года… – пауза, и затем задумчиво: – Да, двадцать два года…»
– Кажется, мы зря с тобой признались, что женаты, – огорчённо шепнул Веня на ухо Давиду.
Впервые после свадьбы Вениамин смотрел на своё обручальное кольцо со смешанным и не вполне радостным чувством.
– Ничего, возьмёт и нас какая-нибудь благочестивая старушка! – философски ответил Давид.
В последнее время он увлечённо изучал иврит и, похоже, даже сейчас, нимало не беспокоясь, повторял про себя спряжение какого-то трудного глагола. Едва слышное бормотание и характерное покачивание головой выдавали это его тайное занятие.
– Старушка? – грустно переспросил Веня. – И придётся нам тогда, вместо доброго ужина, лишь туже затянуть пояса…
И тут к ним действительно подошла одна старица.
– Пойдёмте ко мне, хлопчики! – с улыбкой пригласила она. – Меня зовут Оксана Петровна, я здесь недалеко живу…
Не думавшие оказаться в положении «девиц на выданье», ожидающих хоть какого-то жениха, друзья охотно согласились идти со старушкой.
– Утром, в восемь часов, сбор здесь, в молитвенном доме, – напомнил им Алексей Иванович, студенческий декан и руководитель группы.
И Давид с Веней вышли вслед за хозяйкой на улицу. Лишь слабая луна и звёздное небо освещали им путь в засыпающем селе.
– Я давно хотела, чтобы кто-нибудь из братьев заночевал у меня! – говорила по дороге словоохотливая Оксана Петровна.
– Это желание доброе, поощряемое в Святых Писаниях, – поддержал разговор Веня, осторожно ступая по незнакомой дороге.
– Есть у меня и особая причина, братики… Ваши молитвы, быть может, мне помогут!
И после этих слов, очень просто и бесхитростно, Оксана Петровна рассказала нечто такое, от чего у Вени с Давидом мороз пробежал по коже и они одновременно невольно подумали: «И почему мы не остались ночевать в церкви, у алтарей Божьих?»
Оказывается, их гостеприимную хозяйку ещё не приняли в общину. В прошлом она была известной знахаркой в своём селе. Услышав однажды проповедь о Христе Спасителе, уверовала, однако прежние сомнительные занятия так просто не отпускали её. Даже после прекращения «лечения всех болезней» в доме Оксаны Петровны оставался нечистый дух (как она его определяла), который время от времени опрокидывал предметы, даже ломал их, стучал, щёлкал, вздыхал и всячески отравлял жизнь одинокой хозяйки. И вот теперь она простодушно желала, чтобы кто-то из сильных в вере христиан провёл ночь в её доме…
– Надо бы вам, бабушка, обратиться к пресвитеру, чтобы он как-нибудь помолился у вас основательно, – начал было Давид увещевать Оксану Петровну.
– Ничего, ничего, здесь недалеко… а вот уже и пришли! – отозвалась старушка, подведя друзей к мрачного вида дому, стоявшему к тому же на пустыре. – Сейчас повечеряем, помолимся, и ляжете отдыхать.
Затаив дыхание, друзья робко вошли внутрь, прошли через сени и оказались в довольно вместительной комнате. Тусклая электрическая лампочка осветила убогую обстановку.
– Вот здесь я вам сейчас и накрою стол, – сказала Оксана Петровна и суетливо стала выносить припасённое к ужину.
– Ты хочешь есть? – спросил Давид Веню.
– Нет! – взволнованно ответил тот.
– Я тоже, но отказываться неудобно…
Быстро выставив на стол немудрёную деревенскую пищу, хозяйка встала вместе с гостями на молитву.
Веня горячо и проникновенно помолился вслух, вкладывая на этот раз особенно глубокий смысл в традиционную просьбу к Господу об освящении пищи.
Хозяйка умилилась.
– Как хорошо, братики, что вы меня посетили. У вас такие молитвы сильные, дай Бог вам здоровья!
Затем Оксана Петровна куда-то вышла, а друзья ужинали молча, глядя друг на друга расширенными глазами и напряжённо прислушиваясь к каждому шороху в доме. В их памяти пробуждались забытые детские страхи и расхожие народные истории о нечистой силе.
– Надо же, к бывшей ведьме попали! – обмирая сердцем, прошептал Веня.
– Это хорошо ещё, если к бывшей! – едва слышно отозвался Давид.
– Покушали уже? – внезапно появилась на пороге Оксана Петровна. В тусклом освещении её лицо казалось мертвенно бледным.
Друзья удивлённо посмотрели на свои пустые тарелки: незаметно для самих себя они, действительно, уже всё съели.
– Пойдёмте со мной, я вам постелила.
Семинаристы, прижимая к себе Библии, которые они, к счастью, не забыли взять с собой, прошли вслед за хозяйкой в какую-то дальнюю комнату.
– Вот здесь он особенно и лютует, дух тот шумный, про которого сказывала. Вы уж помолитесь покрепче, братики, чтобы он, окаянный, ушёл из дому… Спокойной ночи!
С этими словами Оксана Петровна плотно закрыла за ними дверь, оставив их одних в едва освещённой страшной комнате. Упавшие духом от подобного гостеприимства, друзья с опаской осмотрели своё пристанище на ночь. Старая мебель в комнате, действительно, кем-то была переломана, и потому гостям было постелено на полу.
– Что, она на нас опыты собирается ставить? – возмутился Веня. – Мы ведь с тобой не рукоположенные даже, как нам бороться с этой нечистью!
– Может, убежим через окно? – в растерянности предложил обычно более хладнокровный Давид. – Но где тогда ночевать будем и как в темноте отыщем церковь?
– Который теперь час? – спросил Веня.
Давид посмотрел на часы и ответил:
– Без пяти минут двенадцать.
– Ну вот, сейчас начнётся! Читал «Вия» Гоголя?
– Нет, но слышал, вроде там гроб с ведьмой летал…
– Замолчи, ты! Не надо им советы подавать, что делать.
Помолчали, пытливо вслушиваясь в ночную тишину. Неизвестно почему, но было, действительно, жутко в этой внешне заурядной комнате.
– Слушай, Веня, – наконец, возвысил голос Давид, – я думаю, что у нас с тобой только один выход.
– Какой же? – с надеждой спросил Веня.
– Вспомнить, что мы христиане, помолиться, призвать имя Господа к нам в помощь и по очереди читать Псалтырь всю ночь.
Веня с жаром согласился. Друзья, преклонив колени, долго молились, взывая о небесной защите и об очищении ужасного дома, ставшего им темницей на эту ночь. Затем, раскрыв Псалтырь, с упоением читали вслух до трёх часов ночи. Дойдя до 90-го псалма, семинаристы совсем ободрились, читая:
“Живущий под кровом Всевышнего под сению Всемогущего покоится.
Говорит Господу: «Прибежище моё и защита моя – Бог мой, на Которого я уповаю»!
Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы.
Перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение – истина Его.
Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днём, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень.
Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится.
Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым.
Ибо ты сказал: «Господь – упование моё»; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим…”
– Может, спать уже ляжем? – сонным голосом, наконец, спросил Давид.
– Да, кажется, уже всю нечисть изгнали, – согласился Веня.
Ещё раз поблагодарив Господа, друзья выключили свет и легли спать. Радостное тёплое чувство Божьего покровительства наполняло их души. И за всю ночь в этом страшном доме ничто ни разу не щёлкнуло, не стукнуло, не хрюкнуло…
«Истинно, Божьи люди ночевали у меня сегодня!» – рассказывала на следующий день соседям Оксана Петровна. А Давид с Веней утром присоединились к своей группе и на вопрос любопытных друзей: «А вы где ночевали?» – с уверенностью отвечали: «В Божьем доме!»
Константин Прохоров
СТИХИ
ОКТЯБРЬ
Печально опустились ветви клена,
Упал к подножью скомканный наряд,
Из золота червленого короны
С вершин свалились, на земле лежат.
Дотла мосты свои октябрь сжигает,
Над городом струится горький дым.
Вздыхают люди: «Так всегда бывает
В извечной круговерти лет и зим.
В извечной круговерти дней и вёсен
Печально осыпаются цветы,
И незаметно в жизнь приходит осень,
Октябрь сжигает в молодость мосты».
Лежат в пыли червленые короны,
Касается души немножко грусть.
Но осень вновь проходит мимо дома,
В котором я живу, люблю, молюсь.
Не так, не так ты, сердце, понимаешь
Своей судьбы и жизни круговерть.
Свою корону ты тогда роняешь,
Когда не хочешь ликовать и петь.
Душа, поверь, ты – Божества частица!
Нет старости! Пусть сердце отдохнет.
Весна обратно в город возвратится –
И сад души внезапно расцветет.
Ирина Колошина
(Украина)
***
Неба синь и тишь, и яблок запах,
Да рябины горестный огонь.
Солнце тихо падает на запад,
Словно лист остывший на ладонь.
Лета нет, а осень задержалась
Где-то в дымке северных морей,
По просёлкам тянется устало
Бесприютность убранных полей.
Стрекозою притворился вечер,
Крыльями прозрачными взмахнул
И укрыл земле уставшей плечи,
Чтоб забылся дней прошедших гул.
Позабуду, что умчалось лето,
Что грозится осень скоро встать:
В Небесах земных печалей нету,
Вечна там блаженной неги гладь.
Сергей Сапоненко
(Беларусь)
|
