из нашего архива

Благослови Господа

Господи, что повелишь мне делать?

Мужья, любите своих жен

Достаточно одного

Христианин и родина

ПОЧЕМУ Я ХРИСТИАНИН

Томас Пэйн был американским политическим эссеистом. Он прожил с 1737 г. по 1809 г., написав много книг, из которых наиболее известной является “Век разума”, написанная в 1794 году.
Несмотря на то, что Пэйн не был атеистом, он был рационалистом, отвергающим традиционную религию, некоторые стороны которой он рассматривал, как чистейшее суеверие, нуждающееся в более “интеллектуальном” подходе.

Конечно, в 19-ом и 20-ом веках появилось много таких “Томасов Пэйнов”. Но в данный момент меня интересует не столько содержание книги Пэйна, сколько ее название – “Век разума”. В некотором смысле оно представляет собой пророчество, потому что тот рационализм, который представлял Пэйн и который тек тогда тоненькой струйкой, превратился в могучий и бурный поток в наше время.

Во времена Пэйна всеобщее образование было пропитано религией и исходило в большой мере из Библейской мудрости. Библия считалась тогда единственным источником мудрости и морального руководства. Сегодня же Библия отвергнута системой просвещения и не влияет на тех, кто учит и учится.

В наши дни стало модно отвергать все старые руководства и не считать их вечными истинами, а лишь вспомогательными средствами к достижению тех “великих” знаний, которые якобы устраняют все религиозные понятия, существовавшие до них.

Вообще, я не защитник традиций во имя традиций, особенно если традицией считать обычаи, передаваемые из поколения в поколение. Такие обычаи часто бывают ложными, сомнительными, непрактичными, даже потенциально неразумными. Но нам известны традиции, насыщенные такими истинами, которые нельзя отвергать только потому, что они стары или непопулярны. Многие в наши дни отвергли истину, потому что она мешает им предаваться прихотям, а это нельзя считать причиной, но только неоправданным извинением.

Наше поколение сделало кумир из экспериментирования. “Несите в лабораторию!” – кричим мы каждый раз, когда у нас возникает вопрос, зная прекрасно, что лабораторные опыты не дадут нам ровно ничего и не просветят нас ни в какой мере. Некоторые вопросы требуют испытания историeй. Например, лаборатории ничего не расскажут нам о том, что будет с тиранами, слепыми приверженцами идей, безнравственными и нечестивыми людьми, но история расскажет. Тщательное исследование прошлого откроет нам будущее. Знать, что было с нашими предками, когда они решили не считаться с Божьими законами, – значит знать, что будет с нами, если мы будем повторять их ошибки. Последствия будут мало отличаться друг от друга.

Если бы вы спросили меня, почему я христианин, я ответил бы, что мои причины для этого не были основаны на апологетике, а только на личном опыте. Если вы скажете, что не можете принимать экспериментальных показаний, тогда я буду вынужден напомнить вам, что девять десятых всего, что мы принимаем на веру, основано в большей мере на личном свидетельстве кого-то. Если бы вам пришлось дать научное, клиническое и юридическое доказательство всего, во что вы верите, как в истину, вы бы поразились, увидев, сколько основано на опыте и свидетельстве других. Когда вы говорите мне, что вы видели или пережили что-то, я охотно верю вам, если вы не имеете репутации заведомого лжеца.

Почему же тогда к свидетельству верующих об их встрече со Христом многие относятся с таким скептицизмом? Ведь воскресение Христа подтверждено документально историей!

Мой же личный духовный опыт тем более заслуживает доверия, так как у меня совершенно переменились взгляды. По природе я скептик. Но в некоторых отношениях я слишком доверчив и могу иногда слепо доверяться людям. Однако, когда дело касается религии, я осторожен.

В молодости я готов был идти на все, чтобы дискредитировать религиозную точку зрения и убедить самого себя в том, что Библия – собрание мифов. Мой характер не позволял мне “глотать” все, чему меня учили родители или что докатывалось до меня из уст проповедников, которых мне приходилось часто и очень неохотно слушать. Ни один студент, педагог, ученый или хиппи не противился Евангелию так бурно, как я в юности. Я ужасно боялся выглядеть глупым. В моей жизни было такое время, когда я тщательно искал всевозможные объяснения сверхъестественных вопросов, чтобы избавиться от религиозного взгляда, преподанного мне в детстве.

Если бы мне удалось найти хоть малейшее оправдание моим сомнениям, касающимся евангельской вести, я уцепился бы за него, как клещ. Если был когда-нибудь кто-то, кто изо всех сил сопротивлялся евангельской вести, так это был я. Но врожденная честность, совместно с подавляющим изобилием подтверждающих данных, которые я не мог ни объяснить, ни отвергнуть, привели меня, в конце концов, к вере и сделали христианином.

Одно я знаю хорошо: я не был счастливым, пока не стал христианином. О, у меня было счастливое детство, полное любви и внимания родителей. У нас была сплоченная семья. Я пользовался всеми удобствами быта, и мои друзья были хорошо обеспеченными ребятами из таких же семей, как моя. Мы не были богатыми, но отец зарабатывал достаточно, чтобы дать нам все, вплоть до велосипедов и автомобилей.

Но в моей ранней молодости мне начало казаться, что именно по причине моего беззаботного детства я упустил все самое волнующее и интересное в жизни. В результате я встал на мой собственный путь, подобно евангельскому блудному сыну. Я решил доказать сам себе, что мое раннее воспитание было непрактичным, архаичным и крайне узким.

В те далекие годы я утолял свою духовную жажду “пойлом” из всех источников, которые может предложить этот мир. Законно и незаконно я добывал много денег, ездил на красивых автомобилях, завел себе изысканный гардероб, пил самые лучшие вина во время “сухого закона” и общался с известными людьми.

Если вы спросите меня, было ли мне весело, я отвечу “да”, но, если вы спросите, был ли я счастлив, я буду вынужден ответить отрицательно. Веселье – состояние временное, а счастье – постоянное; и я не помню, чтобы я был вполне удовлетворен чем-нибудь в те времена хотя бы один день. В промежутках между “весельем” я был ужасно несчастен.

Только после того, как я вполне отдался Христу, я нашел постоянный мир и истинную радость, которые не менялись изо дня в день или с часу на час.

Заметьте, что я говорю о том, что было со мною 37 лет тому назад. Значит, это не было мимолетной прихотью. Я не говорю, что в течение 37 лет улыбка не сходила с моего лица. У меня было много горестей, страданий и разочарований, но при всем этом я всегда имел внутренний покой, который позволял мне петь даже в самые мрачные ночи.

Псалмопевец говорит: “Вечером водворяется плач, а наутро радость”. (Пс. 29:6) Это как раз обратное тому, что предлагает мир, дающий веселье вечером и плач утром! Сладости мира имеют склонность превращаться в горести почти мгновенно. А у верующего – наоборот: то, что беспокоило его в конце трудного дня, превращается в радость утром, после того, как он обратится к своему Господу в молитве, чтобы правильно начать свой день.

Радость в Господе – вещь доступная и постоянная. Если мы иногда ее теряем, это происходит не потому, что Бог подвел нас, а потому, что мы изменили Ему. Солдат становится уязвимым, если не будет оснащен всем необходимым. Может ли он обвинять правительство в своей уязвимости?

Верующие, что бы с ними ни случалось, всегда полны оптимизма, потому что знают: они попадут на небо! Когда я встретился со Христом, у меня совершенно пропал страх смерти. Неверующие могут говорить, что они не боятся смерти, но их “храбрость” основана на невежестве, а не на знании. Верующий же ЗНАЕТ, и это знание переходит у него в уверенность, с которой приходят радость и мир. Вот почему я христианин.

Джон Джессе
С англ В.Кушнир