из нашего архива

Благослови Господа

Господи, что повелишь мне делать?

Мужья, любите своих жен

Достаточно одного

Христианин и родина

ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА

СНЯТАЯ ПЕЛЕНА

От моей хорошей знакомой, Кати, недавно ушел муж. Они жили очень хорошо, в большом материальном достатке. И в полном согласии. Но Катя, довольная и гордая своей судьбой, не желала пригласить в свой большой и богатый дом Христа.

“Ты одинокая, вот и утешайся своим Христом, – неизменно говорила она мне одно и то же лет десять, – а у меня полноценная жизнь и нет времени по церквам бегать”.

Муж Кати, представительный, солидный мужчина, чуждый морали и долга, встретил молодую прелестную женщину и оставил стареющую Катю. Он оставил ей усадьбу, дорогой автомобиль, но Катю это мало утешило. Дети давно выросли и счастливо жили в столице. Им было не до матери и ее проблем. “Не грусти, мать! – сказал ей по телефону сын. – Ты так же поступи, как и папка! Не вешай нос, солнышко! Жизнь прекрасна! Жизнь продолжается!”

– Вот увидишь, я повешусь! – как-то при встрече со мною решительно объявила Катя. – Не могу больше терпеть эту муку! Сгорает заживо моя душа! Представляешь, возьмутся твари за белые ручки и идут мимо моих окон!

– Если ты это сделаешь, – сказала я, – то душа твоя будет гореть в аду вечно. Вот пойдем со мной в Божий храм, и увидишь, как Господь утешит тебя.

Глаза Кати были черны от боли. Но она презрительно хмыкнула и пошла, понурая и осунувшаяся от горя, прочь.

– Господи, сними пелену с ее души! – со слезами закричала я ей вслед. Но она даже не оглянулась.

Далее события, по словам самой же Кати, развивались так. Навязчивая идея расстаться с постылой жизнью, а заодно “достать” неверного мужа с каждым мгновением становилась все сильнее. На чердаке дома Катя уже давно привязала петлю к толстому крюку, на котором обычно в лучшие времена муж подвешивал копченые свиные окорока и туши. Мысленно она уже десятки раз повисала в петле, ожесточенная, усталая от незаслуженной обиды, не примиренная с Богом.

Внезапно однажды ей пришло на ум в последний раз перед своей кончиной сходить к известной городской ворожке Дусе. Эта Дуся еще в Катином девичестве, перед самой ее свадьбой, предсказала ей долгую счастливую жизнь с богатым крестовым королем, двоих деток и черную измену мужа в первый год после выхода Кати на пенсию. Всё так и случилось.

Дуся была для Кати вместо Бога, или, вернее, вместо оракула. Очевидно, небеса не принимали Дусину чёрную душу, ибо престарелая ведьма до сих пор была жива.

– В ад идешь, девонька! – сказала Дуся, выслушав Катину исповедь и приняв обильные дары (Кате с некоторых пор ничего уже не было жалко). – Но коли так уже тебе невмоготу, то перед тем, как полезть в петлю, скажи громко трижды такие вот заветные слова:

“Дьяволу – тело, а Богу – душа!” Поняла?

–Да, поняла, – ответила несчастная женщина, поблагодарила еще раз старую колдунью и вернулась домой. Странное дело, этот визит словно бы умиротворил ее кровоточащее сердце. “Дьяволу – тело, а Богу – душа!”– как молитву шептала про себя она. И в таком состоянии прожила еще неделю, бессмысленно и бесцельно слоняясь по просторному дому, из которого в один момент ушла жизнь, свет и радость.

В воскресный день она даже хотела сходить прогуляться на рынок. Уходя, муж оставил на кухонном столе толстую пачку долларов. Катя до сих пор не сосчитала их. Выйдя из ворот дома, она внезапно заметила вдалеке, за пышными цветущими кустами жасмина в палисаднике, знакомую широкую спину, а рядом изящную фигурку молодой соседки в модном светлом плаще... Мир перевернулся перед её глазами! Небо словно рухнуло на землю!

Катя застонала и бросилась назад – в постылый пустой дом.

Не раздеваясь, она полезла на чердак по скрипучей лестнице. И перед тем, как вытолкнуть табуретку из-под ног, перекрестилась неумело и прошептала впервые в жизни: “Спаси и помилуй, Господи!” Внезапно с глаз ее словно свалилась какая-то пелена: она ясно увидела, что всё сумеречное помещение захламленного чердака буквально наводнено множеством каких-то отвратительных живых существ. От ужаса у Кати перехватило дыхание. Даже в фантастическом кино она никогда не видела подобного зрелища. Их было много, они были очень подвижны, обнажены и юрки. По-кошачьи мерцали в полумраке злые, острые глаза, придавая этим отвратительным тварям сходство с огромными темными котами. Они радостно суетились вокруг табурета, на котором с петлей на шее стояла несчастная грешница, довольно потирали жилистые, когтистые лапы и просто пищали от блаженного страстного нетерпения...

– О, ужас! – вырвалось из глубины ее потрясенного существа. – Дьяволу – тело, а Господу – душа! Это были единственные слова, которые пришли ей на память.

– Нужно нам больно твое тело, кретинка старая! – завыло, заверещало по всем углам чердака. – Нам – душу! Нам душу подавай!

Как Катя освободилась от петли, как слезла с табуретки и осуществила космический прыжок с чердака, она не помнит...

– Ты понимаешь, Бог словно снял пелену с моих слепых глаз! Ты понимаешь, наши души тоже имеют глаза! – повторяет она вновь и вновь, когда мы вместе идем домой из церкви. – Если бы все люди на один миг духовно прозрели, у них бы сердца буквально лопнули от ужаса! А мужа и его молодуху мне теперь просто жалко. Вот хожу в храм Божий, молюсь за них. Избави их, Господи, от того отвратительного общества!

Ирина Колошина

СТИХИ

 

УРОК

На деревьях столько влаги,
Что отвисли ветки...
Вспоминаю путь свой в лагерь,
Чувство птицы в клетке.

Вспоминается чужбина,
Морось с туч нависших,
Где родимая рябина
Мне казалась лишней.

Белоствольная береза,
Клён с листом багровым
Мне казался несерьезным,
Быв когда-то кровным.

Всё родное неуместным
Мнилось на чужбине.
Немка месит в миске тесто?
Глажка ждет в корзине?

Детки роются в песочке,
Мамы наблюдают,
Глаз не сводят с сына, дочки,
Как у нас бывает?

Весть с войны пришла плохая –
Слезы льются те же?..
Сознавая, привыкая,
Я судила реже...

Не входило в мозг изгоя,
Что в местах далёких
Та же почва под ногою,
Тот же лист поблёклый.

Но к чему не привыкает
Человек за время?
Нет подушки – влажный камень
Подвернет под темя.

Нет ржаного хлеба в доме –
Привыкает к булке.
Нет кровати – на соломе
Ляжет на притулке.

Так привыкла к дальним странам
Постепенно к сроку.
И ничто уже не странно,
Внять пришлось уроку.

Вся земля – одно творенье:
Родина, чужбина,
Растворенье, продолженье,
Влага с туч, рябина...

Клён, береза, лист багровый,
Люди, люди, люди...
Тонет всё в любви Христовой.
Он, всегда принять готовый,
Всех зовет и любит.

Вера Кушнир

 

ЗА ТЬМОЙ РАССВЕТ

Мы принимаем горькое и сладкое
Не только в пище, но в событьях дня,
И часто жизнь нам кажется загадкою,
Подстерегает всюду западня.

Что радость с горем? Две сестры родимые,
Почти всегда они идут вдвоем.
И наши годы, дни неповторимые –
Лишь сладко-горькой смеси водоем.

Тьма осаждает, но, за нею следуя,
Идет для утешения рассвет.
Когда закончен трудный день победою,
Тo, значит, нет непоправимых бед.

Григорий Русаков