|
|
Этот случай произошел во время советско-финской войны, и записан он с единственной целью: засвидетельствовать о великой милости Божьей. Автор – офицер финской армии. Перевод Клары Беккер.
Осужденных держали в подвале местной городской Думы. В коридоре стояли наши солдаты с оружием наготове.
Воздух буквально наполнен был ненавистью. Мои солдаты были опьянены победой и насмехались над пленниками. Те, в свою очередь, ругались, как только могли, и в бессильной злобе били до крови в стену кулаками. Другие звали своих жен и детей, которые были далеко от них. На рассвете все семь должны были быть казнены.
Победа была на нашей стороне, это очевидно, но значение ее уменьшалось по мере наступления ночи. Размышляя об этом, я невольно начал сомневаться, нет ли проклятия на орудиях войны, какая бы сторона ни употребляла их.
Вдруг в подвале что-то случилось: один из осужденных начал петь. “С ума сошел”, – невольно подумали другие. Пел Кошкин, который и раньше вел себя как-то по-другому: не бросался, не злился и не ругался. Он сидел неподвижно на лавке с того момента, как их заперли в подвале. Видно, отчаяние овладело им или он о чем-то глубоко размышлял. Никто не обращал на него внимания, каждый отдавался своему горю по-своему.
Кошкин начал петь сначала нерешительно, потом голос его окреп и стал сильным и естественным. Это повлияло на его товарищей. Они притихли и слушали каждое слово:
В руках я Иисуса,
Он умер за меня,
И на Него лишь только
Надежда вся моя.
О, скоро избавленье...
Ночь зла пройдет, как тень,
И после этой ночи
Настанет вечный день.
Кошкин снова и снова пел этот стих. Когда он остановился, в подвале была полная тишина. Вдруг один из них, самый отчаянный, закричал на Кошкина:
– Ты что! Одурачить нас захотел?! В религию нас тянешь?!
Кошкин не ответил, и тот снова крикнул:
– Откуда ты взял этот дурман?
Кошкин посмотрел на своих товарищей, и глаза его вдруг наполнились слезами. Он заговорил спокойно, но с сильным чувством:
– Товарищи! Послушайте меня. Вот он спросил, откуда я взял эти слова. Это песня Армии Спасения. Когда я первый раз слышал ее, я смеялся над нею, но слова запомнились. Теперь они мне стали понятны. Нельзя смеяться над своими чувствами. Бог, в Которого верила моя мать,сегодня стал моим Богом. Не могу рассказать, как это случилось, но я сегодня пережил эту перемену. Я не спал, не мог уснуть. Вдруг мне стало ясно, что мне нужен Спаситель. Я начал молиться... Молился о помиловании так, как молился разбойник на кресте, о котором я однажды слышал в собрании. Я просил, чтобы Иисус Христос простил меня и очистил от греха, чтобы я был готов предстать перед Ним на рассвете... Это была удивительная перемена. Были моменты, когда все как бы сияло вокруг меня. Стихи из Библии, которым когда-то учила меня моя верующая мать, а также слова духовных песен как бы сами приходили мне на память. Они напомнили мне о распятом за меня Спасителе, о Его Крови, пролитой на кресте для очищения меня от грехов, о новой жизни с Ним на том свете. Я поблагодарил Его за такую любовь, принял Его в свое сердце. Покой прощения наполнил всю мою душу. Это был Божий ответ на мою молитву. Я не мог удержать этого в груди, мне так захотелось петь. Через несколько часов я буду с Господом, спасенный Его великой благодатью.
Кошкин умолк. Лицо его сияло внутренним светом. В подвале было гробовое молчание. Кошкин даже встал от волнения. Мои солдаты с удивлением смотрели через окна и слушали все, что он говорил.
Наконец, один из осужденных заговорил:
– Ты прав, Кошкин. О, если бы я только мог узнать, что и для меня есть еще милость! Эти руки мои пролили много крови. Я бунтовал против Бога и попирал все святое. Теперь мне стало ясно, что есть ад. Да и чего другого мне ждать?
С этими словами он упал на землю. Отчаяние отражалось на его лице. Вдруг он завопил:
– Молись за меня,Кошкин! Через несколько часов придет мой конец, и душа моя пойдет к дьяволу. Раньше я смеялся над этим, но теперь я все это вижу.
Кошкин стал рядом с ним на колени и присоединил свою молитву к его воплю. Бог ответил и открыл небо для этой погибшей души.
Среди моих солдат что-то происходило: ненависть исчезла с их лиц. Они открыли дверь, и мы с удивлением и благоговением стояли и наблюдали за происходившим в подвале.
Когда кающийся, наконец, поднялся, всех поразила перемена в его лице. Они смотрели на него и как бы забыли о нас и обо всем остальном.
Очевидно, Дух Святой сильно действовал на всех, что отражалось на их лицах и в глазах. Один за другим они начали задавать Кошкину вопросы. Он отвечал, как мог, но больше указывал, что нужно идти к Господу, – Он даст ответ. Он поможет. Они так и делали. Падая на колени, каждый взывал к Богу простыми словами о спасении. Молились также друг за друга.
Это была необычайная ночь. К 4-м часам утра все товарищи Кошкина последовали его примеру. Перемена в них и во всей атмосфере была неописуема. Некоторые сидели на полу в размышлении, иные беседовали о духовных переживаниях, другие молились.
Приближался рассвет. Никто и глаз не сомкнул за всю ночь.
– Кошкин, спой еще раз!
К этому времени он уже спел эту песнь несколько раз, повторял слова, чтобы его товарищи запомнили их. Они теперь пели вместе с ним, и что это было за пение! Оно входило не только в наши души, но, без сомнения, достигало неба. Кошкин вспомнил несколько других гимнов и научил своих товарищей. Некоторые из моих солдат знали эти гимны и стали петь их с заключенными, каждый на своем языке. Что это было за переживание!
Часы на башне пробили шесть – час казни. Как мне хотелось умолять высшие власти о пощаде для этих арестантов. Но я знал, что это было бы напрасно. По военным законам помилования за преступления, совершенные ими вне сражений, не будет.
Их повели под охраной (теперь ненужной) на место казни. Один из них попросил разрешения еще раз спеть гимн Кошкина. Позволение было дано. Так они и шли с пением. На месте казни они просили позволить им умереть с открытыми лицами. С поднятыми к небу руками они запели с необычайным подъемом:
В руках я Иисуса.
Я у Его груди...
Когда замолкли последние звуки, лейтенант скомандовал: “Пли!” Семеро ушли в вечность.
Мы невольно склонили свои головы. Некоторые молились.
Что произошло в сердцах других, я не знаю. Что же касается меня, я стал новым человеком после такого переживания. Христос приблизился ко мне в лице одного из Своих меньших последователей. То, что Он сделал с другими на моих глазах, дало мне надежду и желание тоже довериться Ему, и Он милостиво принял и меня...
ОТВЕТ НА МОЛИТВУ
Начиная писать,
Я молилась о том,
Чтобы стих мой под стать
Вдохновлен был Христом.
Чтобы слово в строке
Было острым, как гвоздь,
Путь от сердца к руке
Пробивая насквозь.
От руки и листа
Направлялось к сердцам
Тех, кто стих тот читал, –
Старикам и юнцам.
Чтобы к свету он вёл,
Привлекая, маня
Взор туда, где Престол –
На Христа от меня.
Чтоб лишен был мой стих
Хитросплетенных слов,
Выкрутасов лихих,
Непонятных узлов.
Чтобы слово стиха
Было острым гвоздем,
Чтоб противник стихал
Под его остриём.
И услышал Христос
Звук молений моих,
Подхватил и понес
Вдохновленный Им стих.
И он отклик нашел
В душах многих людей,
Для Лозы ж приобрел
Много спелых гроздей.Вера Кушнир. 1 января 2007г.
ЛАНДЫШИ
Зеленый пух мешается со снегом,
С внезапным снегом северной весны,
И можно лужи перепутать с небом,
Поскольку звезды в них отражены.А поутру в полях стартует лето,
И, как сигнал к открытию чудес,
Из тысячи бесшумных пистолетов
Выстреливает ландышами лес.Осип Колычев
ВО МГЛЕ
С огнем Диогена и с верой,
Стараясь не сбиться с пути,
Я в этой безбрежности серой
Хочу человека найти.Тяжелая выпала участь
На долю опальных идей.
В толпе, спотыкаясь и мучась,
Я вижу лишь тени людей,Как будто бездонная горечь
Живых утопила в ночи
И страждущих вывела в полночь
Под взглядом слепой каланчи...А в небе, над городом черным,
Мне чудится птицы полет
Туда, где в лесах заключенный
Протяжную песню поет.И шепчет мне голос окраин
Разбуженным рокотом рек,
Что в царстве, где царствует Каин,
Не умер еще человек.Ричард Янин