|
|
назад | стихи | миниатюры с назиданием
СОРНЯК
Однажды я сидела на лавочке в парке после тяжелого трудового дня, устало вытянув ноги. Перед моими глазами была большая клумба с множеством разных цветов, среди которых красовалась ярко-красная гвоздика. Красивые, полные жизни лепестки сияли, и лучик солнышка играл с ними, касаясь то одного лепестка, то другого. Казалось, что она горделиво смотрит кругом, желая привлечь к себе внимание, вытягивается, чтобы казаться выше других. Я полюбовалась ею, погладила ромашку около нее и пошла домой.
Случилось, что через два дня я зашла в садик, присев отдохнуть у знакомой клумбы. Я поискала глазами эту яркую красавицу и вдруг увидела, что она потемнела, как-то съежилась и стала меньше. Оказалось, что к гвоздике незаметно подкрался сорняк – это была повилика. Она нежно обвила стебель гвоздики, едва прикасаясь к нему, и гвоздика не оттолкнула ее: ей было не до этого, она свысока поглядывала на ромашку, колокольчик и другие цветы и любовалась собой: ведь, она была ярче и прекрасней всех! Все, проходя, гладили ее лепестки и с наслажданием вдыхали запах. А повилика все плотнее окружала ее “заботой”, шепча, как она хороша. Иногда гвоздике было тяжеловато дышать, но она забывала об этом, видя, как она нравится всем, кто смотрит на нее. Повилика ползла дальше, подбираясь к легкомысленной головке, обвивая гвоздику все крепче и крепче, питаясь ее соками. И вдруг гвоздике сделалось так душно и плохо! Когда она опустила свои прекрасные глазки, то увидела себя в плену. Она попыталась разорвать путы, но они были слишком крепки. Повилика злорадно рассмеялась и еще плотнее оплела ее головку, так что гвоздика не могла и пошевелиться...
Так увядала прекрасная, душистая гвоздика. Сначала она судорожно пыталась как-то освободиться, а потом смирилась со своей участью. Последний раз решила она взглянуть вокруг и вдруг увидела женщин с тяпками. Собравшись с силами, она пискнула: «Скорей сюда». Женщины оглянулись, осмотрели клумбу и стали ее пропалывать. Они бережно освободили гвоздику и другие цветы от сорняков, прополов и взрыхлив почву, а потом полили цветы. Устало улыбаясь, они пошли дальше, а гвоздика распрямилась и, радостно встряхивая лепестками, улыбалась вновь обретенной свободе, а сброшенная повилика беспомощно лежала под солнцем, съеживалась и засыхала.
Сидя на скамье, я размышляла: так и мы за своим «Я» не видим ничего, и, когда подкрадывается враг и опутывает своей лестью и обещаниями, мы таем от его похвал. Когда же спохватываемся и стараемся сами сбросить грех, оказываемся бессильны, смиряемся и живем в плену. А когда приближается смерть, кричим о спасенье; Господь же давно ждет, когда мы попросим Его о помощи. Дорогой наш Иисус рушит цепи и рыхлит нас, бережно поливает нас любовью, радостно улыбается, когда мы выпрямляемся и начинаем цвести во славу Его.
Я низко наклонила голову, чтобы прохожие не заметили слез, что текли из глаз. Я сама была когда-то обвита сорняком греха и, умирая, в последнюю минуту позвала дорогого, любимого Иисуса. И Он пришел! Он ждал, когда я признаюсь в своем бессилии, и спас меня, дав мне жизнь.
Я обращаюсь к тем, кто обвит сорняком греха: если у вас нет уже сил жить, позовите Того, Кто умер за нас в мучениях, полюбив такими, какие мы есть. Он никогда не предаст, не оставит. С ним вы с новой силой засияете в радости. Это Иисус Христос. Он ждет каждого.
Антонина Какалова
назад | вверх | миниатюры с назиданием
НЕТ НИЧЕГО ВАЖНЕЕ
Не могу в этот час не молиться:
Мое сердце стремится к Христу,
Дух Святой ко мне в сердце стучится,
Двери сердца Ему отворю.
Кто меня обличит и утешит?
Кто обиды поможет простить?
Кто души моей раны залечит?
Кто научит терпеть и любить?
День был трудным, но все же не спится.
Все проблемы Иисусу отдам –
И душа моя вольною птицей
В небеса полетит, к облакам...
Как легко мне теперь, нет тревоги,
Божья милость коснулась меня.
Все идем мы тернистой дорогой,
И молитва для нас так важна.
Пусть уйдут суета и заботы,
На коленях пред Богом стою.
Нет важней и прекрасней работы,
Чем молиться Иисусу Христу!Галина Беднякова (г. Рязань)
БОЖИЙ ДОМ
Дивно создан Божественный дом:
Не нужны ни ремонт, ни поправки.
Целый мир под цветущим кустом:
Муравьи и жуки, и козявки.И у каждого дело свое –
В пору летнюю спешка, забота.
За бесплатное это жилье
Все охотно хотят поработать.В отдалении от городов
Мир покажется сердцу чудесней.
Села птичка на куст от трудов
Отдохнуть в умилительной песне.Сосны воздуху дарят смолу,
Чтоб его пропитать ароматом,
И березы возносят хвалу
За житье в окруженье богатом.Облака и небес синева –
Потолок мастерской, где Всевышний
Незабудки посеял вдоль рва,
А в глуши и малину, и вишни.Каждый холм – дополняющий штрих,
Берег речки – картины начало.
У художников студий таких
С сотворенья земли не бывало.Нет великим полотнам конца,
Беспредельна земная обитель.
Человек – подмастерье Творца,
Вместе с тем и восторженный зритель.Родион Березов
РАДОСТЬ
«Радуйтесь в Господе»
Пусть сердце иногда смущается –
Его не только радость будит...
Но радость с горем не смешается.
Не будет этого, не будет.
Нет, не уступит радость горести,
Гром бед, сметя ее, не грянет!
Вот горе подойдет, уколется
И прочь от радости отпрянет.
Чужая доля не мерещится,
Чужого блага мне не надо.
Веселой рыбкой радость плещется
В душе, всему на свете рада.
Да, чье-то сердце горем сломлено,
Оно в тоске, оно в агонии...
Душа, что радостью наполнена,
Куда сильней, куда спокойнее.
Душа глуха, коль что-то лживое
Ей в уши шепчут со старанием.
Она слепа, коль все фальшивое
Ее слепит своим сиянием.
И в годы зрелые, как в младости,
С отважной верой, не напрасной,
Я доверяю сердце радости –
Его защитнице прекрасной.
Пусть сердце иногда смущается –
Его не только радость будит, –
Но радость с горем не смешается,
Но радость радостью пребудет!И. К.
А ПОТОМ?
К одному старому проповеднику однажды пришел юноша и начал радостно ему рассказывать, что родители разрешили ему поступить в университет, что он будет очень старательно учиться и приложит все усилия, чтобы скоро и хорошо закончить курс обучения. «А потом?» – спросил его старец. «Потом я стану адвокатом», – отвечал радостно юноша. «А потом?» – опять спросил его старый проповедник. «Потом, – отвечал юноша, – я буду помогать людям вести сложные судебные дела. Своими знаниями и старательностью я приобрету славу и авторитет. Многие будут приходить ко мне и доверять ведение своих судебных дел». «А потом?» – спросил его опять проповедник. «Потом, – продолжал рассказывать юноша, – я заработаю много денег, куплю себе в центре города красивый дом, приобрету лошадей и экипаж и буду вести роскошную, счастливую жизнь. В таких условиях можно радостно ждать старости. В последние дни моей жизни я буду пользоваться почетом и покоем, ибо все мои желания будут исполнены». Проповедник спокойно опять спросил юношу: «А потом?» «Потом, – отвечал юноша совсем медленно, – потом... потом... да, потом я умру». Старый проповедник, который очень любил молодых людей и заботился о них спросил юношу в последний раз: «А потом?»
Но юноша молчал, сосредоточенно уйдя в себя. Он был погружен в мысли о вечности.
ЧУДЕСНЫЙ ПЛОТНИК
У плотника однажды кто-то украл все инструменты и совершенно их испортил. Долото было согнуто, зубья у пилы где погнуты, где поломаны. У молотка рукоятка раздроблена, топор притуплен, у отвеса веревка порвана, а оселок разбит на куски.
Плотник долго искал свой инструмент и, найдя его, принес домой. Он строил дом, и инструмент был ему очень нужен. Ему очень трудно было работать этими испорченными орудиями: долбить согнутым долотом, пилить испорченной пилой, забивать гвозди молотком с расщепленной рукояткой, рубить и тесать тупым топором, проверять испорченным отвесом или точить инструмент разбитым камнем. Но все же плотник строил свой дом. С удивительной ловкостью он употреблял испорченные инструменты. Даже часто скрывал и прикрывал недостатки своего инструмента. Это был Плотник из Назарета.
Его инструменты – погибшие и вновь найденные грешники. Это Его единственный инструмент, которым Он строит Свою Церковь. И это величайшее чудо, как Он при помощи таких несовершенных инструментов может совершать Свою удивительную работу. Вряд ли найдется у этого Великого Мастера какой благовестник, проповедник, пресвитер, учитель, редактор, молитвенник или свидетель, у которого не было бы какого-нибудь недостатка! Да, Великому Плотнику при помощи их приходится строить Свою Церковь, Свой Дом, и Он это делает.
«Не плотник ли Он?»
(Mpк. 6:3)
СТРАШНАЯ ПРАВДА
Один человек всю жизнь искал правду, но никак не мог отыскать. Он исходил множество стран, побывал и на севере, и на юге, и на западе и нигде не нашел правды. И вот однажды он приехал в одну страну на Востоке. Страна была маленькая, почти никому не известная, и он собрался уже ехать дальше, как вдруг набрел на какой-то заброшенный храм. Жрец сказал ему, что именно здесь, в этом храме, прячется сама правда.
Человек не поверил, но жрец уверял, что так оно и есть на самом деле. Он подвел его к большой статуе, на которую было наброшено черное покрывало.
– Вот, – сказал жрец, – она перед тобой – сама правда.
Человек протянул руку, сдернул покрывало и увидел перед собой ужасное, страшное, омерзительное лицо. Он отшатнулся в испуге.
– Что это? – спросил он. – Неужели это и есть правда?
И тогда правда ответила ему тихо:
– Да, это я и есть. Правда.
– Но какая же ты страшная! – воскликнул человек. – Страшнее тебя нет никого. Как же я о тебе расскажу людям? Кто мне поверит?
– А ты солги, – сказала правда, – и тебе все поверят...
ИСТОРИЯ ОДНОЙ КАЗНИ
С лондонским «колоколом бедного грешника», который по традиции возвещал об очередной казни преступника, связана интереснейшая история из жизни английского государственного деятеля Оливера Кромвеля.
Из-за государственных беспорядков он приговорил одного человека к смертной казни, предписав: «Когда сегодня в шесть часов вечера зазвонит колокол на соборе, голова приговоренного должна быть отрублена».
На соборной площади собралась огромная толпа любопытствующих. Каждый хотел стать свидетелем этого зрелища. Все ждали, когда зазвонит колокол, но он молчал. Тогда послали за пономарем узнать причину, но он, как обычно, дергал за веревки, но звука не было. Когда же поднялись на колокольню, чтобы осмотреть колокол, перед ними предстало страшное зрелище. На языке колокола висела окровавленная женщина! При каждом натяжении веревок ее бросало из стороны в сторону и било об стенки колокола. Когда же колокол остановился, женщина упала без чувств на пол. Это была супруга приговоренного. Узнав об этом, Кромвель был сильно взволнован и повелел освободить приговоренного.