назад | стихи

ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА

БРАТЬЯ РАССКАЗЫВАЮТ

Абхазия. В конце осени, когда голые деревья и почерневшие поля ждали снега, мы, четверо братьев, держали путь в Абхазию. Сегодня это очень неспокойное место, но там живут наши братья и сестры во Христе, и, по поручению церкви, мы везли им продукты: муку, сахар, макаронные изделия, растительное масло. По пути, в Гаграх, мы разгрузили часть продуктов и отправились дальше. В субботу, около восьми часов вечера, мы въехали в Сухуми. Совершенно безлюдные улицы создавали впечатление вымершего города.

В Сухуми очень мало верующих. Мы остановились в доме руководящего брата. Друзья были рады гостям и приняли нас радушно, по-христиански. Ужинали предельно скромно. Первое блюдо трудно было назвать борщом – вода с капустой, немного приправленная томатом. Картошки я там не обнаружил. Чаем пришлось назвать отвар каких-то веточек. В доме было очень холодно, потому что топлива достать невозможно. За окном слышались редкие автоматные очереди и пистолетные выстрелы.

Ночь прошла благополучно. Наступило воскресенье. К десяти часам в доме собралась небольшая группа христиан.

Мы участвовали в служении, говорили о страданиях, в которых Бог очищает нас, о том, что и спасение наше совершается через скорби; старались утешить и ободрить друзей, живущих в таких трудных условиях.

Мы пели псалмы и вместе с братьями и сестрами утешались тем, что наша жизнь в руке Господа, мы – Его дети, а Он – наш Бог. Один гимн как-то особенно врезался мне в память:

Нависли скалы слева.
Зияет пропасть справа.
Тропа узка и страшной крутизны.
Не за кусты и корни
Цепляюсь я руками,
Держусь я верой Господа руки.

Заканчивался этот гимн словами:

Еще немного будет тяжело и больно,
Но вечность стоит этого пути!

Мы хотели этой песней утешить друзей, живущих в Сухуми, а сами до конца не понимали значения слов: «Тропа узка и страшной крутизны». Мы знали, что после общения поедем домой, где все хорошо, спокойно, тепло...

Богу угодно было проверить, на самом ли деле мы держимся Его руки.

После богослужения мы пообедали и тронулись в путь. Примерно за двадцать километров до российской границы с нами поравнялся автомобиль «Жигули». Сидящие в машине абхазцы дали знак остановиться и при этом сильно прижали нас к обочине. Мы ехали с прицепом и уйти от них не могли. Пришлось остановиться. Два абхазца вышли из своей машины и попросили пару литров бензина.

Я сказал, что у нас горючего хватит только до заправки.

Между тем я заметил, что абхазцы внимательно осматривают нашу машину. Она была совсем новая, пробег небольшой. Затем один из них, постарше, сказал:

– Ну-ка, выйдите один. Поговорить надо.

В это время из их машины вышли еще двое. Почувствовав недоброе, мы вышли вдвоем. Нам тут же поставили условие: если хотите ехать дальше, давайте пятьсот тысяч рублей.

– Мы – люди верующие,– сказал я,– и приехали сюда не на заработки. Мы отвозили материальную помощь нашим братьям, которые живут в вашей республике, а таких денег у нас нет.

Но они не обращали внимания на наши объяснения и настаивали на своем. Видя такое отношение, я кивнул брату, чтобы он садился в машину, и хотел уехать, но абхазцы стали отбирать у меня ключи. Я не отдавал и вдруг почувствовал, как в затылок уткнулось холодное дуло пистолета.

В это время два абхазца с автоматами сели на заднее сиденье и приказали нам не шевелиться.

Дальше все произошло очень быстро. Двоих братьев бандиты пересадили в свою машину, а мне велели сесть на пассажирское сиденье. За руль вместо меня сел абхазец. Он развернул машину, и мы поехали в обратном направлении...

Проехав по трассе около километра, бандиты свернули на узкую дорогу, ведущую в горы. В моем сердце нарастала тревога. Как выйти из этого положения, я не знал. И тут, среди всей сумятицы и хаоса в мыслях, в памяти ясно всплыли слова гимна, который мы пели на собрании.

Я посмотрел по сторонам. Мы на самом деле ехали по крутой горной дороге. Слева нависли скалы, справа – пропасть, где-то внизу текла река. «Не за кусты и корни цепляюсь я руками, держусь я верой Господа руки» – как бальзам, подействовали на меня слова гимна. Господь с нами, но держусь ли я Его руки?

Страх, который начинал овладевать мной, разжал свое смертельное кольцо, и я спокойно стал думать и разговаривать с человеком, который сидел за рулем моей машины. По-видимому, это был главарь.

– Мы не просто верующие люди,– нарушил я тишину. – Мы – дети Божьи. Если вы хотите с нами что-то сделать, то знайте, что будете иметь дело с Богом, а Он строго спросит с вас за Своих детей. За нашу кровь, за слезы наших детей, жен и родителей вам придется отвечать перед Господом. У меня шестеро детей. Я не боюсь смерти, потому что пойду к Богу, за гробом для меня начнется вечная жизнь. Но что ожидает вас? – Вас ожидает ад!

Абхазец и слушал, и не слушал. Время от времени он останавливался и переговаривался с товарищами из другой машины. Каждый раз, когда мы останавливались, у меня вспыхивала надежда, что нас обыщут, что-нибудь отнимут и отпустят. Но они ехали все дальше и дальше. Нетрудно было догадаться, зачем мы едем в горы. Для того, чтобы просто забрать машину или обыскать, не надо было ехать так далеко.

Поняв, в чем дело, я стал готовиться к худшему. Мысленно попрощался с женой, с детками. «Как хорошо, что можно и в этих обстоятельствах держаться руки Господа! – думал я.– Даже если и расстреляют, ну, немножко больно будет, и все... А там – вечность, там увижу то, к чему стремился, о чем проповедовал в течение многих лет...»

Я был уверен, что и сидящий сзади брат думал о том же, потому что, когда я говорил о смерти, он подтвердил:

– Умереть нам не страшно: на небе нас встретит любящий Господь.

Наконец машина съехала с дороги и остановилась. Вдруг из-за поворота выехал УАЗик. У меня опять блеснула надежда: «Может, остановится, и события как-то переменятся...” Но он проехал мимо.

Уже стемнело. Было около шести вечера. Шел дождь со снегом. Бандиты приказали нам выйти. Один, с автоматом наперевес, остался стоять перед нами, трое других принялись обыскивать машину.

Я огляделся. Буквально в трех метрах зияла пропасть.

Еще раз оценив обстановку, я попросил:

– Если будете нас расстреливать, то разрешите встать на колени и помолиться. Мы хотим переходить в вечность на коленях перед Богом!

– Мы вас убивать не будем,– сдержанно ответил главарь,– можете не переживать... Попасть в ад – это то, чего я больше всего боюсь.

Они отцепили наш прицеп и сели в машины.

– Подумайте, что вы делаете! У этого человека шестеро детей и жена больная... Оставьте машину! – попытался уговорить их один из братьев.

– Ты что, парень, не понял, что мы вас пожалели? – сверкнул глазами главарь.

А другой, приоткрыв дверь, крикнул:

– Идите в горы, там есть поселок и вас примут люди. А пойдете вниз – расстреляем!

С этими словами бандиты уехали.

Мы остались одни в горах, и первое, что сделали,– это преклонили колени и помолились. Благодарили Бога за то, что остались живы, за все, что случилось, за то, что Господь руководит нашей судьбой. Затем решили взять прицеп и спуститься вниз, в один из поселков, где жили верующие. Местность была нам немного знакома.

Тяжело катить прицеп по горам: вниз – надо сдерживать, вверх – толкать. Мы насквозь промокли от дождя и пота, но бросить прицеп не хотели: он был еще хороший и, самое главное,– принадлежал церкви.

По дороге мы снова и снова вспоминали происшедшее, делились переживаниями. Братья тоже полагались на Господа и не испытывали панического страха, хотя им пришлось ехать в ужасной обстановке: абхазцы включили магнитофон на всю громкость и все время держали наготове пистолеты. В те минуты мы все готовились к переходу в вечные обители и, можно так сказать, крепко держались руки Господа. Перед лицом смерти мы ощущали Его особую близость.

И все же мне было горько, что лишился новой машины. Несколько дней я не мог успокоиться, мучился вопросом: для чего Бог попустил такое? Сколько раз в том районе мы убегали от преступников! Однажды мою машину угнали, но через несколько часов она нашлась. И всегда все кончалось благополучно, а сейчас – такая потеря...

Во время моих переживаний попала мне в руки книга о жизни выдающихся миссионеров. Дорого приходилось им платить за возвещение евангельской правды. Кто-то умирал от приобретенной на чужбине болезни, кто-то погибал от рук дикарей, кто-то терял детей. Я задумался. Что моя машина по сравнению с жизнью?! Великий Бог! Он сохранил нам жизнь, чтобы мы еще потрудились для Него, прославили Его здесь, на земле. И вспомнились слова, сказанные Петру: «Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после». Это сильно утешило меня, и я подумал, что скоро снова надо будет ехать в Абхазию, ведь там живут наши братья и сестры, которые так нуждаются в нашей поддержке...

Свидетельство братьев Петра Костюченко и Андрея Антонюка. (Краснодарский край, город Тимашевск.)