Вересаев, доктор русский,

Тем в историю вписался,

Что врачебным делом узким

Никогда не занимался.

И диплом его остался

Без малейшего значенья:

Он в писатели забрался

И писал произведенья.

Говорят, однажды как-то

Всем друзьям сказал писатель:

«Я – «Царь-доктор»! С этим фактом

Познакомься, мой приятель:

Есть в Москве «Царь-пушка» – горе,

Что в молчанье вечном тонет,

Есть «Царь-колокол», который

Никогда в Москве не звонит.

Значит, я – «Царь-врач». Без речи,

Здесь вы логику найдете:

Если врач совсем не лечит,

Как такого назовете?»

Ну, а если, скажем, кто-то

Для Христа – сухая туча:

Есть названье – нет работы?

Ведь же это – тот же случай!

Да, такие почитают

Лишь устами Божья Сына.

Как они напоминают

Сан «Царя-христианина»!

Что им значит крест Голгофский?

Жизнь их – праздная пирушка –

Как «Царь-колокол» московский,

Или как «Царица-пушка»...

Жизнь такая пахнет молью.

Дети праздности и пира

Никогда не будут солью

И не станут светом мира.

Чтоб «царю-христианину»

Не увидеть гнева Божья,

Нужно царский сан покинуть

У Голгофского подножья.

О «Царь-пушка», стань пророком,

Пробудись от спячки милой,

По своим, чужим порокам

Ты ударь со всею силой!

И «Царь-колокол», стоящий

Без звучанья в день тревоги,

Грянь, чтоб встал духовно спящий

И услышал весть о Боге.