Муж только что вернулся домой и явно был не в духе. Все его раздражало, даже дети, пугливо жавшиеся к горящей печке. Он кричал, бранился.

– Детки, пожелайте нам спокойной ночи и ложитесь спать... В постели вы согреетесь быстрее, – едва сдерживая слезы, сказала мать.

Дети послушно удалились в свои кроватки и быстро исчезли под довольно опрятными одеяльцами, чересчур пестрыми от разноцветных заплаток. С матерью осталась только самая маленькая девочка.

– Мамочка, я ведь еще не помолилась, – сказала она тихо и начала молиться так, как умеют молиться только маленькие дети. Она молилась об отце, о матери, о своих братишках.

– Ты у меня большая умница, моя девочка. Можешь теперь идти спать. Сегодня у меня нет ужина для вас, – сказала мать, поглаживая белокурую головку, – а завтра, если все пойдет хорошо, вы кое-что получите... При этих словах мать отвернулась, чтобы не разрыдаться.

Оставшись одна с мужем, она, стараясь быть как можно спокойнее, обратилась к мужу.

– По-моему, Борис, ты слишком сурово обошелся с малышами. За весь день они съели только по небольшому кусочку хлеба и пробыли целый день на стуже, собирая хворост, чтобы нагреть немного комнату к твоему приходу. Ты сам видишь, как они плохо одеты, и поэтому я разрешила им посидеть до твоего прихода. Обычно я укладываю их в кровать рано, и если ты хочешь, то я впредь буду поступать так же.

Муж сидел за столом, запустив пальцы в взъерошенные волосы. Он все еще был раздражен, но после того, как “маленькая сестрица” помолилась о нем в своей детской молитве, гнев его стал утихать. Он вспомнил свое детство, верующую мать...

Наконец, он оторвал свой тяжелый взор от стола и взглянул на жену. Впервые он обратил внимание на ее худобу и бледность. Пять пар детских глаз жадно смотрели из-под одеялец на скромный ужин, стоявший перед отцом на столе. Старшему из них было лишь восемь лет.

Борис еще раз взглянул на жену, но уже другим взглядом, полным раскаянья и жалости к ней.

– Аня, – сказал он дрогнувшим голосом, – почему ты ни разу не назвала меня извергом, негодяем?

– Я не могу тебя так называть и знаю, что Господь не допустит, чтобы я называла тебя так. Ведь первые 5 лет нашей супружеской жизни ты был хорошим мужем. Ах, если бы ты, Борис, не начал пить... Помнишь, как ты любил детей? Возвратившись домой, ты брал их на колени, давал им пить из своей чашки и радовался, когда заставал их еще не спящими. Ты всегда был доволен и ласков, но я не буду огорчать тебя этими воспоминаниями. Я постараюсь думать о тебе таком, каким ты был в те лучшие годы нашей жизни...

Голос ее дрожал и прерывался. Ей стало ясно, что она взялась за исполнение трудной задачи. Склонившись на грудь мужа, она прошептала:

– Мы еще будем счастливы. Я знаю, что Бог услышит мои молитвы.

Борис нежно приподнял голову когда-то любимой им женщины и так посмотрел ей в глаза, как уже давно-давно не смотрел. Она была верующей и безропотно несла в течение последних лет всю тяжесть бедности, постигшую их благодаря его прогрессирующему пороку. Все это время она старалась как-то заработать на хлеб и одежду для себя и детей. Он смотрел на нее и не мог понять, как эта худенькая женщина могла все это нести и по-прежнему встречать его с кротостью и любовью. На глазах появились слезы, и он, наконец, проговорил:

– Да благословит тебя Господь, Аня... Вспоминая сегодняшний вечер, ты всегда будешь радоваться. Знай, дорогая, твоя любовь и вера произвели во мне перемену... Зови сюда детей.

Анна хотела что-то сказать, но хлынувший из глаз, как из прорвавшейся плотины, поток слез мешал ей говорить, и она спрятала свое мокрое лицо на груди мужа.

– Веришь ли ты мне? – спросил Борис.

– Да, я верю... В последнее время я каждый день молилась и ожидала наступления этого дня. И все-таки он пришел так неожиданно. Дети, идите к отцу, – он зовет вас.

Дети поначалу не могли понять, зачем они понадобились отцу. Неужели опять начнется порка? Но когда увидели улыбающееся лицо матери, поняли, что с отцом произошла какая-то перемена после того, как они ушли в кровать. Один за другим они вылезли из-под одеял и осторожно, робея, подошли к отцу.

– Ну, теперь давайте поужинаем все вместе, детки, – сказал повеселевший отец, деля свой скромный ужин на пять частей.

Дети не верили своим глазам и не могли понять, что же случилось с их отцом. “Маленькая сестрица”, покончив со своим ужином, забралась на колени отца, и, гладя его по щеке маленькой ручкой, приговаривала:

– Теперь наш папа стал добрым.

Заметив слезы на глазах отца, дети обступили его и, крепко обняв, повисли у него на шее.

С этого времени в доме началась НОВАЯ ЖИЗНЬ. Терпение благочестивой и кроткой матери семейства не только удержало отца от порочной жизни, но привело его к ногам Христа.