Первую пару звали Иван Сергеич и Анна Федоровна, вторую – Василий Васильич и Евдокия Михайловна.

Мужья – военные в прошлом – работали уборщиками. Анна Федоровна по приезде в Америку устроилась в большой швейной мастерской, Евдокия Михайловна была продавщицей в универсальном магазине на Маркет стрит.

В Америку они попали после гражданской войны из России. Внешность их описывать нет смысла: в их лицах, походке, манерах, привычках, склонностях не было ничего выдающегося. Это были заурядные, незлобивые люди, любящие ходить в гости и принимать гостей у себя.

Но одна черта их супружеских взаимоотношений наводила на размышление. Иван Сергеевич никогда, ни наедине, ни при гостях, не хвалил свою жену, Анну Федоровну, но всегда с восторгом отзывался о Евдокии Михайловне. Он превозносил до небес ее характер, умение вести хозяйство, кулинарные способности, обаятельность, обращение с гостями.

Выслушивая восторги мужа, Анна Федоровна почти всегда молчала, изредка улыбалась, кое-когда вздыхала. В этих улыбках и вздохах были молчаливые вопросы: «Чем же я не угодила тебе? Если бы я вела плохо хозяйство, у нас не было бы трех домов... Если бы я не умела обращаться с гостями, они не засиживались бы до полуночи... Если бы мои кушанья не лезли в рот, знакомые дамы не упрашивали бы меня давать им рецепты моих блюд...»

У другой пары была иная крайность: муж молчал, но давала волю языку жена. По ее мнению, лучшим мужчиной русской колонии в Сан-Франциско был Иван Сергеевич: какой он тактичный, веселый, как много знает анекдотов!.. С ним не заскучаешь!.. «Я завидую Анне Федоровне: ее жизнь, вероятно, – сплошной праздник...» Муж, слушая дифирамбы жены по адресу другого, обижался:

– Разве я бестактен? Разве наши гости когда-либо скучали? Разве мои анекдоты менее остроумны, чем Ивана Сергеича?..

И так шли месяц за месяцем, год за годом – жизнь без особых потрясений, взлетов и падений, как железнодорожное полотно в ровной степи.

Судьба иногда подшучивает над людьми, идя навстречу их желаниям. Почти одновременно у Ивана Сергеича умерла жена, Анна Федоровна, а у Евдокии Михайловны – муж, Василий Васильич.

Вдовцу было 66 лет, вдове 62. После сорокалетних взаимных восторгов их сердцам наконец-то открылись двери для счастливого желанного союза.

Они еле дождались конца траура, чтобы вступить в брак. Гостей на свадебное торжество собралось множество. Обед был заказан в ресторане. Меня попросили написать поздравительное стихотворение. В звонких рифмованных строчках я предсказывал молодоженам многолетнее безмятежное счастье. Так думали и многочисленные гости.

Но, увы, любовь с сорокалетним стажем стала угасать на третий день супружеской жизни, а через две недели они заявили в мэрии о разводе.

Женщина, казавшаяся очаровательной на расстоянии, оказалась камнедробилкой, превращавшей совместную жизнь в пыль и пепел.

В день развода Иван Сергеевич поехал на могилу жены. Упав на колени, он просил прощения у той, которая теперь покоилась под могильным холмом:

– Дорогая Аня, ты была единственным светом в моей жизни, кротким Ангелом-утешителем, защитой от бурь и напастей... Я не видел этого, не замечал твоих достоинств, я был ослеплен фальшивой добротой и за это теперь жестоко наказан... Прости меня, моя необыкновенная, очаровательная терпеливица... Теперь у меня одно желание: поскорее соединиться с тобой, чтобы никогда не расставаться в вечности.

Молилась и Евдокия Михайловна на могиле своего мужа:

– Как поздно я прозрела, мой единственный, мой бесценный Васенька...

В этой истории я тоже оказался пострадавшим. При встрече со мной после развода удрученный Иван Сергеевич сказал:

– Ваше поздравительное стихотворение было звучным, красивым, многообещающим, но я порвал его в мелкие клочки, как лжепророческое.