Благодарность – это не общая добродетель, витающая где-то на периферии личности человека. Благодарность – это центральная, основная, решающая добродетель. Успех, продолжение и кульминация личностей и народов определяются суверенностью Бога, а их благодарность является решающим фактором в этом независимом Божием решении.

Что было семенем распада, разложившего душу древнего мира и толкнувшего людей за пределы Божественного исцеления в область, где Бог предоставил их валянию в собственной грязи, где мужчины и женщины осквернялись неестественными страстями и извращениями, где в атмосфере их удушающего морального зловония полностью отсутствовало даже самое легкое дуновение чистого воздуха? Что было этим семенем? Неблагодарность! «Но как они, познавши Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце... то и предал их Бог...» (Рим. 1:21,24).

Что «ослепило» юношу, названного в Евангельской притче «блудным», в те отдалённые от нас времена? Что свергло его с места авторитета и достоинства и повело его связанным рабом греха от богатства и комфорта отцовского дома прямо к свиному корыту?

Что это было, что погнало его от мелодичных голосов отца и матери, сестры и брата в грубую, холодную, голую почву далекой страны, где слышалось только хрюканье свиней и отчаянный вой чужого ветра?

Что сорвало с его спины тканую одежду и с ног мягкую обувь свободы? Что стянуло с его пальцев драгоценный родовой перстень любви и предало его дрожащее тело произволу случайно найденного где-то тряпья?

Что это было, если не черствая неблагодарность? Он не прославил и не возблагодарил отца, а потребовал своего и ушел куда глаза глядят, с гордо поднятой головою, не оглядываясь назад.

Неблагодарность – это основной грех мира. Это основной грех молодежи. Это основной грех людей среднего возраста. Старость же, за малыми и редкими прекрасными исключениями, находит мало причин для благодарности.

Как резко отличаются от этого состояния небесные воинства! «И все Ангелы стояли вокруг престола и старцев, и четырех животных, и пали пред престолом на лица свои, и поклонились Богу, говоря: аминь! Благословение и слава, и премудрость и благодарение, и честь и сила, и крепость Богу нашему во веки веков! Аминь.» (Откр.7:11-12).

Небо – это место хвалы и благодарения, а ад – место обвинения и неблагодарности.

Глубокое и искреннее чувство благодарности настолько же чуждо нашей ежедневной рутине, как и свиньям, лениво роющим своим рылом корни в огороде. У нас почти такое же чувство признательности за хлеб на столе, как у них за яблоки, упавшие им под ноги в саду. Как вол в хлеву и осел у хозяйских яслей, мы принимаем всё без чувства удивления, признательности и благодарности, не задумываясь над причиной и источником всего и над тем, что Бог не только разбросал созвездия и галактики в бесконечном пространстве и знает поименно все звезды, но Он же дает вовремя пищу ворону и с милосердием замечает падение на землю каждого воробья. Отличаясь от четвероногих и крылатых тварей тем, что мы обладаем самосознанием и сознанием Бога, мы смотрим без признательности на Его неограниченный разум и на наше происхождение от Его любви и воли, и на данный нам самый Его образ.

Благодарность, которую большинство мужей оказывает своей жене, выражается в практическом подарке раз в год или по особым случаям. Когда-то их отношения окутывала, как утренняя дымка на горах, чудесная тайна взаимной любви. Её любовь к нему возбуждала в нем все самое хорошее, чистое и доброе. Всё прекрасное, что он видел и слышал, напоминало ему его любимую. Каждый вздох и выдох были благодарностью Богу за то, что Он создал и подарил её ему. В те юные и свежие дни он был таким неописуемо счастливым!

Теперь же, когда она стала его женой, её место оказалось где-то между электрической печкой и холодильником, радио, телевизором и другими предметами бытовых услуг.

И для многих жен их тяжело трудящийся, честный, верный, трезвый муж, приходящий под вечер с работы, заслуживает столько же благодарности, сколько выгружающий уголь или дрова в её подвал грузчик. Нужен уголь и нужен муж, и у нее есть то и другое, ставшее рутиной, чем-то обыденным, за что не стоит как-то особо благодарить.

Таким следует посетить своих соседок с опухшими от слез глазами. Их мужья приходят домой пьяные и избивают их и детей. Таких женщин очень много, как и тех, чьи зятья приходят домой пьяные и грубые и бьют их дочерей, а они вынуждены молчать.

Дети тоже нередко непочтительны и неблагодарны по отношению к родителям. Родственная неблагодарность? Это еще одна тема в нашей общей драме.

Помню, как я однажды сидел поздно вечером погруженный в грёзы. Моя рука потянулась к пожелтевшему конверту на столе, полному старых фотографий. Я раскрыл конверт и начал пересматривать его содержимое.

Одна фотография привлекла мое внимание, и я долго не мог выпустить её из рук. Это был снимок моего отца. Мысленно я представил себе далекое прошлое в штате Теннесси, где делался этот снимок, и вспомнил случай, по которому он делался.

Глаза отца были подёрнуты грустью и смотрели куда-то вдаль. Лицо простое и доброе. Челюсти не вызывающе сжаты, но расслабленные, как бы смирившиеся с любыми ветрами судьбы. Он был простой и неутонченный человек. Он верил в «Благого Учителя» и «Вечную Книгу». Он никогда не слыхал ничего о «диспенсациях» (периодах), но с благоговением посещал Божий Дом и говорил в нем приглушенным голосом, так же, как и при посещении своего больного соседа.

Однажды, перейдя положенный человеку срок жизни, он пришел к своей сестре (матери уже давно не было в живых) и позволил ей уложить себя в постель. Она подложила две большие, старомодные подушки ему под голову и села возле кровати. Ночью его дыхание становилось все тяжелее. Она позвала меня. Отцу было нечего сказать. Он ни на что не жаловался и ничего не просил. Утром, когда солнце поднялось высоко над горами Теннесси, он посмотрел мне прямо в глаза, сжал челюсти, последний раз глубоко вздохнул и расстался со своим земным бременем...

Я смотрел на фотографию. Она безмолвно звала меня к родственной благодарности, которой я в свое время не проявил к отцу. Я не был положительно неблагодарным и никогда не причинял ему неприятностей. Я просто принимал его как нечто обычное, должное. Он был моим отцом, а я был ему сыном. Чему же здесь радоваться? Зачем из этого что-то строить? Ведь это было естественно, не так ли? Не было ли это обычным, рядовым, как у всех, явлением?

О, этот странный, безмолвный зов отцовского взгляда на давно заброшенной фотографии! Он заставил меня задуматься и переоценить многое в моей жизни...

Однако есть и обратное. Многие дети, особенно в наши дни, жалуются на неблагодарность родителей, которые заботятся о них, питают и греют, дают радио и телевидение, но дальше этого – ничего! На этом их забота кончается.

Стоило бы и родителям оценить Божий дар в детях и окружить их нежным теплом и любовью, дабы они стали их друзьями, а в старости помогли бы с достоинством завершить свою жизнь. Дети ищут, кому бы довериться, но, не находя этого самого важного элемента дома, идут к друзьям, на улицу, что чревато иногда самыми ужасными последствиями.

Главная причина, почему мы такие холодные и неблагодарные состоит в том, что нам не хватает разума и понимания. Мы знаем Писания, но мы их не понимаем. Мы многое понимаем в общих чертах, но мало что в частности.

Вот, например, горы и холмы под вечер охвачены пламенем царственно великолепного заката. Мы это видим, говорим о природе, но не так, как о ней говорил Давид. Когда он говорил о природе, поток хвалы Богу лился из его души. «Благослови душа моя Господа!» – этими словами он начинает 103-й Псалом. Давид был умным. Он знал, что природа – дело рук личного Бога. Он знал, что природа лична, как бесценное произведение искусства великого Художника. Он знал, что за каждым оттенком красок, за каждым пламенным закатом, тугим бутоном и распустившейся фиалкой кроется замысел и цель Бога. Облака были колесницею Всемогущего, а ветер – крыльями, на которых Он шествует над землею. Ничто не «случилось по законам природы». Всё было задумано и разработано Богом.

Ручьи и источники вод были в долинах между холмов, потому что Бог поместил их там. Он поместил их для утоления жажды зверей полевых и диких ослов. Холмы не орошались «согласно законам природы», но из источников неба. Они текли из-под рук Творца. Травы, овощи и пряности не были плодом «природы», но «Ты (Бог) произращаешь траву для скота и зелень на пользу человека». Так видел всё Давид. А мы?..

Дальше псалмопевец говорит о том, что Бог поместил сок в стволы деревьев и, создавая холмы, подумал о нуждах диких коз.

Солнце и Луна были созданы, чтобы служить человеку и зверю. Когда солнце светило, человек знал, что его день начинается и шел на свою работу, а когда оно закатывалось и наступала тьма, звери полевые могли выходить и заниматься своим делом, пока человек спал.

«Левиафан» – это крупное морское животное, разновидность кита – не «случайность природы». Он был создан, чтобы играть в глубоких водах морей и океанов (Пс. 103:28). Фарисеям и неулыбчивым богословам следует понять, что киты созданы Всемогущим Богом, чтобы играть и веселиться в воде. А одного Бог создал специально для того, чтобы он проглотил нерадивого проповедника, и этот «кит» был рад, когда он исполнил свое назначение.

Что такое природа? Она есть дело рук Божиих в каждом ее движении, а её жизнь есть Его дыхание.

Как может человек, живя в таком мире, не прославлять и не благодарить Бога уже за то только, что он дышит?

Давид был не только умным, но и посвященным Богу. Потому он и был умным. Глядя на природу, он говорил: «Буду петь Господу во всю жизнь мою, доколе есмь. Да будет благоприятна Ему песнь моя; буду веселиться о Господе».

Если правильно понимать природу, она вызывает желание прославлять и благодарить Бога, петь Ему хвалу. Это на самом деле так!

Наш Господь был самой привлекательной Личностью на земле. Я имею в виду в данном случае Его воплощение, когда Он для нас стал Человеком, или Сыном Человеческим.

В возрасте «лет тридцати» Он привлек к Себе двенадцать зрелых и самых независимо мыслящих мужчин во всей стране. Всех, кроме предателя, Он привязал к Себе узами любви сильнее стали. Все, кроме одного, подтвердили свою верность Ему мученической смертью. Только Иоанн, по преданию, дожил до старости и естественной кончины. Он так писал о Лице, Которое видел, и голосе, который он слышал:

«О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни...» (1 Иоан. 1:1).

Когда Иисус излагал Писание, сердца Его учеников горели. Когда Он возблагодарил Отца и преломил хлеб, Его слова, выражение лица и манера были настолько знакомы им, что они моментально узнали Его.

В Нем не было ничего искусственного, натянутого и «выжатого». Он был теплым и приветливым, человечным и естественным настолько, что матери доверчиво приносили к Нему своих детей.

Что же, говоря по-человечески, делало Его такой сияющей, притягательной и вдохновляющей Личностью? Ничто иное, как только Его отношение к Отцу и миру Его Отца, отношение, которое приправляло каждое Его дыхание благодарностью и хвалой.

Одежда лилии не была соткана «природой»; одежда лилии была «соткана» рукою Отца. Его ласковый взгляд был на каждом выпавшем из гнезда воробушке. Все волосы на каждой голове были у Него «сосчитаны» со всей Его Отцовской, Божественной заботой.

В жизни нашего Господа Иисуса все: от облаков в славе до падающей птички, до сосчитаных волос и пяти хлебцев и двух рыбок – было нераздельно связано с Его Отцом. Ничто не существовало без заботы Небесного Отца.

Как низко, стыдно и грешно жить в этом мире, не воздавая хвалы и благодарности Богу за Его нежную заботу!

Известный американский писатель и юморист Марк Твэн сказал о человеке: «Это единственное существо, которое способно краснеть, и имеющее для этого причину».

«Славьте Господа; призывайте имя Его; возвещайте в народах дела Его. Воспойте Ему и пойте Ему; поведайте о всех чудесах Его. Хвалитесь именем Его святым; да веселится сердце ищущих Господа” (Пс. 104:1-3)!