«Господь сохранит его и сбережет ему жизнь; блажен будет он на земле. И Ты не отдашь его на волю врагов его. Господь укрепит его на одре болезни его. Ты изменишь все ложе его в болезни его. Я сказал: Господи! Помилуй меня, исцели душу мою; ибо согрешил я пред Тобою» (Псалом 40:3-5).

Высшее военное училище. Выпускной вечер. Курсанты, гордые родители, любующиеся своими стройными сыновьями, очаровательные влюбленные девушки. Гремит музыка военного эстрадного ансамбля...

Мечты будущих офицеров разбиты. Афганистан... война... обман... измена... наркотики... увечье... разочарование...

Двадцатипятилетний безногий инвалид, оставшийся без средств к существованию, покинутый невестой, друзьями – тяжкая обуза для родителей. И постоянные кошмарные сны: военные воспоминания. Одно спасение – наркотики: укол – и по обрубку юного тела расплывается тепло. Туман обволакивает мозг и на какое-то время становишься легким, счастливым. Даже ноги, которых нет, появляются и пружинисто несут в кроваво-зловещий блаженный мир...

Страшная усталость, тупой болью ломило в суставах, тошнило. Даже солнечные лучи, попадавшие в комнату, вызывали, как лезвие финки, нестерпимую острую боль в глазах.

Над кроватью склонилась рано поседевшая мать. На кухне пьяный отец гремел посудой, громко нецензурно ругаясь.

– Мама, мамочка, я не хочу жить. Я – офицер-коммунист, капитан, честно исполнивший свой воинский долг, имеющий боевые награды Родины, оказался никому не нужным. Я вычеркнут из жизни. Я безнадежен. Отец верно говорит, что я обуза для всех. Я не могу так жить. Помоги мне умереть, дай яд...

– Что ты, что ты, сынок! Как ты такое можешь говорить? Ты должен жить, – залилась слезами мать. – Я уже договорилась: тебя положат в госпиталь, вылечат. И даже обещали немецкие протезы, как настоящие ноги. А на отца не обижайся, это он с горя; когда напьется, говорит глупости. Это не он, а водка говорит, а трезвый он – добрый. Когда мы тебя везли в товарном вагоне из Москвы, он всю дорогу плакал. Ты чудом перенес столько операций. Даже врачи не понимают, как ты остался жить. Они сказали, что такое чудо мог сделать только Бог, если бы Он был... И, слава Богу, ты жив.

– Кому нужен такой обрубок, мама?

– Мне, мне, родной. Ведь тебе всего двадцать пять! Вспомни Алексея Маресьева. Ты так восхищался в детстве его мужеством. Наизусть знал его биографию.

– У Маресьева только ног не было, а я весь прошит насквозь очередью.

– Но ты жив, и это главное! Выпей снотворного. Уснешь – и легче будет, а завтра – в госпиталь. Я верю: все будет прекрасно. Я видела хороший сон.

Капитан выпил таблетки, как в детстве, взял теплую руку матери, прижал к щеке и, всхлипывая, как малое дитя, забылся тяжелым, не приносящим отдыха сном...

Неделя, проведенная в госпитале, слилась в долгую серую вереницу сна, боли, уходящей надежды. И только ежедневный приход матери, как освежающие капельки слепого дождя, согревали его душу, удерживая от рокового шага. К нему редко подходили санитары и врачи: за все надо платить, а денег у них уже не было.

Однажды, проснувшись ночью, он услышал шепот. За приоткрытой дверью палаты находился стол дежурной сестры. Разговаривали две молодые медицинские сестры.

– Пока ты, Света, была в отпуске, в пятую палату положили «афганца». Молодой, красивый, но без ног. И главный говорит, что совсем безнадежный, живет только на допингах... Но осталось немного...

– Не главному врачу судить, сколько человеку жить, – мягко ответила Светлана, – все решает Бог!

– Бог! – хихикнула собеседница. Вы, штунды, вообще какие-то ненормальные мечтатели. Тут и без Бога понятно, что капитан не жилец.

– Да не мечтатели мы, а нормальные, счастливые люди и живем по Слову Божьему – Библии. А Библия говорит, что Лазарь три дня уже был мертв, а Иисус его оживил.

– Так то Библия, – отмахнулась собеседница. – Сказки... Да и когда это было!.. Сейчас такого не бывает.

– Бывает, еще сколько, – горячо повысила голос Светлана. – Только надо поверить в Живого Бога, Он и сейчас здесь. Помолиться – и Господь исцелит любую болезнь.

– Вот и молись, – равнодушно ответила медсестра, – а мне пора домой. Меня ждет мой бог и, если я опаздываю, он ведет себя не по-божески... Счастливого и спокойного дежурства.

– С Богом! – тихо ответила Светлана.

По коридору поспешно простучали каблучки, хлопнула входная дверь, и все затихло. Изредка доносившийся шелест страниц говорил о том, что дежурная сестра не спит.

«Неужели есть такой Бог, Который исцеляет? – думал капитан. – И Он здесь? Нет, это какие-то выдумки ненормального мышления. Ведь Бога нет! Я, атеист и коммунист, точно знаю. Но Библия! Что это?.. Сказки или...

Утром, открыв глаза, капитан увидел ангела. Ангел, во всем белом, улыбался нежной, неземной улыбкой. Капитан закрыл глаза. «Что это, сон?» – подумал он.

Снова открыв глаза, он увидел, что ангел не исчез, а нежным женским голосом радостно произнес:

– Мир вам!

– Какой мир? – прохрипел капитан.

– Мир душевный, счастливый, – пропел ангел.

– А разве такой бывает?

– Не бывает, а есть. И его каждый может иметь, если захочет.

– Я хочу, но это нереально.

– У Бога все реально, только нужно Ему довериться, к Нему обратиться.

– А что, Богу нечего делать, как только выслушивать мои обращения?

– Бог любит вас, и Он ждет, когда вы Его попросите, и Он исцелит вас.

– Он меня любит? Интересно, за что? Что я Ему хорошего сделал? Я даже не верю в Него, в Бога...

– Но Он вас любит и страдает вместе с вами, и все ваши мысли знает, – со слезами в голосе сказала медсестра, – и хочет вас спасти.

– Ну ладно, ладно, утри слезы, ангел-хранитель, – нарочито грубо сказал капитан, глотая подступивший к горлу комок. – Ты – штунда? Света?

– Откуда вы знаете? – от удивления расширила глаза девушка.

– Военная тайна, – улыбаясь, ответил капитан, – но если будешь приходить ко мне чаще, я тебе обязательно ее открою.

– Я сейчас, – заспешила девушка, вытирая невольные слезы, – сдам смену и прибегу к вам...

Уже неделю, ежедневно, каждую свободную минутку на дежурстве, и даже в свободное от работы время, Светлана находилась у постели капитана.

И если раньше он с нетерпением ожидал прихода мамы и всегда с неохотой отпускал ее, то сейчас ждал с нетерпением, когда мама уйдет, потому что знал: со стороны наблюдает Светлана и обязательно после ухода матери подойдет к нему.

Медсестра мгновенно появлялась перед капитаном. Она тихонько пела ему какие-то удивительно светлые песни о Боге, Его страданиях и любви. Эти песни и чтение Библии отвлекали капитана от собственных мучений. Особенно его потрясла история о человеке, на которого напали разбойники. Они избили его, ограбили и умирающего бросили на дороге. Все безучастно, безжалостно обходили его, и только Один не прошел мимо, помог несчастному. Это, как объяснила Светлана, был Спаситель, Иисус Христос.

Историю эту ночью Светлана читала ему из Библии. Капитан почему-то представил себя на месте пострадавшего, но нет того, кто бы спас его. Слезы обиды, раскаяния душили его. Чтобы девушка не заметила его состояния, он прикрыл лицо руками, еле сдерживая рыдания. Каждое слово этой необыкновенной Книги, Библии, как иголка, впивалось в его изуродованную, исстрадавшуюся душу.

Они молчали. Закрыв глаза, он боялся, что Светлана его о чем-то спросит, а он не выдержит и... Светлана своей чистой девичьей душой чувствовала его страдания и мучения. Слезы сами капали из ее прекрасных голубых очей, устремленных на капитана. В них было все: и вечное небо, и неземная любовь, и что-то большее, чем сочувствие к этому получеловеку.

А капитан, закрыв глаза, как в кино, увидел последние кадры своей, так счастливо начавшейся, жизни.

Афган. В перерыве между боями он играет в волейбол на базе. Группа женщин – военных врачей – с восхищением наблюдает за играющими. Жгучая брюнетка, жена майора, буквально пожирает его глазами. Затем грязная связь с ней, когда майор уходил на задания. Бессмысленная война, пьянки, наркотики, полная духовная деградация и... взрыв, увечье... Дальше – постоянная боль несуществующих ног, страдания и медленное умирание молодого тела.

И в этот страшный, жуткий конец его жизни судьба-злодейка, издеваясь над ним, подбрасывает еще большее страдание: чистую, светлую девушку, о которой он всегда мечтал, но, к сожалению, был убежден, что таких не существует. И вот, когда он уже – труп, появляется она, мечта его юности, полная жизни, любви, света, готовая всю себя отдать любимому. И ведь, наверняка, есть уже счастливчик, которого она любит. Эта догадка страшной болью пронзила мозг капитана. Стон проклятия, ревности, обиды вырвался из его груди.

– Вам нужно покаяться и обратиться к Богу, – услышал капитан голос Светы, полный любви, сострадания, и почувствовал прикосновение ее руки. – Он любит вас, Он ждет, когда вы к Нему придете и покаетесь...

– Да нет, нет твоего Бога! – грубо оттолкнул ее руку капитан. – Если бы Он был, Он не допустил бы этого. Мне не в чем каяться. Я учился, трудился и честно исполнял свой долг. Я не грешен. А ты, штунда-фанатичка, не мучай меня. Чтоб я тебя возле своей кровати больше не видел. Уходи!

– Хорошо, капитан, – жестко сказала Светлана, впервые вдруг переходя на «ты», – я больше подходить к тебе не буду. Но скажу тебе все, что должна сказать. Ты говоришь, что исполнял свой долг. Нет, капитан! Убивать, употреблять наркотики, пьянствовать, лгать – это не долг, а – грех. И я сейчас говорю с тобой по воле Бога. И свидетельствую, что Он сейчас находится здесь. Он любит тебя, хочет спасти, поэтому я здесь. Поверь, что Бог – Живой. Покайся в своих грехах, открой Ему свое сердце, и Он войдет в тебя и исцелит твою душу.

Впервые со дня его увечья капитана не жалели, а говорили в глаза правду о его, казалось бы, такой достойной и честной жизни. А ведь, действительно, все было: и убийства, и пьянки, и блуд, и наркотики. Эта девчонка как бы сняла завесу с прожитого, и все стало видно, как под рентгеном.

– Ерунда, все так живут и даже награды, звания получают, – медленно заговорил капитан. – Да, я убивал, но если бы этого не делал, еще больше наших парней погибло бы.

– А кто вас туда звал? За что вы убивали детей, стариков в их же домах? Что они вам сделали? – горячо, вполголоса спрашивала Светлана. – Кому это было нужно?

– Я об этом старался не думать, у меня был приказ, я дал присягу, – оправдывался капитан.

– Правильно, ты, капитан, дал присягу сатане, и он приказывал тебе убивать, ибо он со дня сотворения есть лжец и убийца. Но Господь наш, Иисус, любит тебя и еще до твоего рождения предназначил тебя ко спасению. Бог допустил все твои грехи, но сохранил тебе жизнь, чтобы ты, покаявшись, спас душу. Ты – ИЗБРАННЫЙ.

– К чему мне спасение, безногому?

– Капитан, о чем ты говоришь! Ведь тебя ждет вечность, спасение, любовь, а ты – ноги! В вечности все мы изменимся, плоти не будет.

– Может быть, в вечности так и будет, как ты говоришь, но сейчас мы находимся на земле. И о каком спасении мне мечтать, если я калека... у меня одна дорога – смерть...

– Правильно, тебя эта дорога привела к концу, к смерти, но есть другая дорога, к вечной жизни – Иисус. Он не позволяет сатане убить тебя и ждет, пока ты сам сделаешь к Нему первый шаг, и...

– Хватит, Света! Я должен разобраться, подумать...

– Слово Божье – Библия – говорит: «Будьте, как дети». А мы дети Отца Небесного, и Он нас никогда не оставит, если мы доверяем Ему и с верой обращаемся к Нему за советом и помощью. Капитан, позволь я приглашу своих братьев и сестер во Христе, пусть они расскажут тебе, как их коснулся Господь и спас.

– Хорошо, ангел-хранитель, пусть приходят...