Кое для кого он был загадкой, хотя разгадать его было нетрудно. Его лысая большая голова напоминала вертящийся на стержне глобус. Этим стержнем была подвижная шея. Каждую минуту он поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, как будто в ожидании нужного ему человека.

При встрече с людьми он сразу заводил разговор о деньгах: сколько кто зарабатывает и что сделать, чтобы доходы увеличились, как снежный ком, катящийся под гору...

Никто не знал, какая у него специальность. Средства на жизнь он раздобывал спекуляцией. При его посредстве можно было достать все, что угодно: продукты, отрезы на костюмы, строительные материалы, любой инвентарь для двора и дома.

Он был одиноким. Когда у него спрашивали, почему он не женится, он отвечал:

– Сейчас все свое я трачу на себя, а если женюсь, должен содержать жену. Это не в моей натуре. Каждый должен заботиться о себе сам, не надеясь на чужого дядю.

– Хватает ли вам ваших заработков на безбедное существование?

– Пока, слава Богу, но разбогатеть не мешало бы.

И вот Семен Ершов услышал сплетню, будто евангелисты и баптисты дают всем вступающим в их общины огромные суммы, как подарок от Бога.

– А что нужно сделать, чтобы попасть в их общину? – взволнованно спросил он.

– Пойти на собрание в их церковь, послушать проповедь их пресвитера и, когда он будет призывать к покаянию, выйти наперед, склонить колени, помолиться и попросить Бога, чтобы Он простил все ваши прегрешения. Ваш поступок вызовет всеобщий восторг, с вами будут беседовать о Боге, а через некоторое время предложат креститься в реке, в озере или специальном бассейне при церкви.

– А когда же они выдадут мне награду?

– Приблизительно месяца через два после крещения.

– Почему с таким промедлением?

– Потому что они будут приглядываться к вам, изучать вас, действительно ли вы уверовали в Бога или только притворяетесь.

– А разве можно заметить человеческое притворство?

– Конечно, ведь притворство всегда шито белыми нитками.

– Но ведь я могу шить такими нитками, которые никому не бросятся в глаза!

– Попробуйте, но можно сказать заранее, что евангелистов вы не проведете: у них острое зрение и мудрое сердце. Всякую фальшь они чувствуют за версту.

Такой разговор разжег аппетит Семена к даровой наживе, и он поспешил дать ход своей алчности.

В городе было два молитвенных дома евангелистов. Семен пошел в тот, который был на главной площади. Там его удивило многое: и большой, светлый зал, и красивые скамейки – каждая на шесть человек, – и широкая кафедра на помосте, и отсутствие икон, креста, иконостаса и подсвечников – всего того, что он привык видеть в православных храмах.

Его знали многие члены церкви и пресвитер. Увидев заядлого материалиста, все решили, что в нем заговорила совесть и он решил порвать со своим греховным прошлым. Он занял место на задней скамейке у входа. Ему дали сборник духовных песнопений. В собрании было не меньше двухсот человек. Oбщее стройное пение согрело ему душу и заслонило материальные планы. Он пел вместе со всеми. Церковный хор еще более умилил его. В заключениe приятный на внешность пресвитер средних лет сказал проповедь на текст из Eвангелия: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». В конце проповеди он стал призывать всех, кто обременен грехами, сомнениями, душевными катастрофами.

– Сложите это бремя к ногам Христа, и Он исцелит вас от всех недугов. Выйдите вперед! Не медлите, не стесняйтесь! Господь любит кающихся!

Все двести человек нежно и трогательно запели:

«О, приди заблудший грешник, вот Иисус тебя зовет,

И, как всяких благ споспешник, радость в душу Он прольет.

Ты, что жаждешь очищенья, верь, молись, и радость в душу Он прольет.

О, приди, тебя Он ждет».

Семен решил: «Не буду медлить, пойду к кафедре».

Когда он шел вперед, все с удивлением и радостью смотрели на него.

– Если не трудно, склоните колени, – предложил пресвитер.

Вышедший опустился на колени.

– Помолитесь, – попросил пресвитер.

Семен долго молчал, потом произнес молитву «Отче наш».

– Попробуйте помолиться своей молитвой, откройте Богу сердце в простых словах о том, что вы сейчас переживаете.

– Я не привычен к этому, – признался Семен, – я только хочу сказать, что мне у вас нравится.

Пресвитер закончил собрание благодарственной молитвой. После собрания к «обращенному» подходили многие мужчины и, поздравляли его, целовали в губы. Смущало, что от него сильно пахнет табаком, но все утешали себя тем, что этот запах скоро исчезнет.

Перед тем, как покинуть собрание, Семен спросил у пресвитера, когда его будут крестить?

– После того, как вы окрепнете духовно. Не пропускайте собраний. Просите у Бога дара молитвы.

Это сразу охладило Семена, но он решил запастись терпением. Дома он написал молитву, похожую на одну из тех, которыми молились другие. После этого он занимал в молитвенном доме место в углу. И когда нужно было молиться, доставал из кармана листок и читал записанную молитву.

Несколько раз к нему на квартиру заходил пресвитер и всегда удивлялся, что она пропитана запахами табака, затхлости и спиртных напитков.

– Вы продолжаете пить и курить?

– Нет, это прежние запахи.

Пресвитерские наставления подготовляли его к крещению. Слушать эти речи было скучно, но ради будущей награды приходилось терпеть.

– Проветривайте комнаты. Чтобы скорее выдохлись эти запахи прежней греховной жизни, – говорил на прощание пресвитер.

– Постараюсь, – скрепя сердце, говорил Семен.

Крещение состоялось через два месяца в церковном баптистерии. Для огромного роста крещаемого с трудом раздобыли соответствующего размера халат. После крещения состоялась трапеза. Сидевшие рядом с новым членом церкви были удивлены что от него нестерпимо разило табаком.

Все знали, что он состоятельный человек и ждали от него пожертвования на церковь. Он же, в свою очередь, с нетерпением ожидал «награды от Бога», почти уверенный, что она будет не меньше 500 рублей.

Прошел месяц. Награды он не получил. Запах табака от него не прекращался. И на одном собрании церковного комитета все пришли к печальному выводу, что слишком поторопились с крещением этого человека, который продолжает курить и пить.

Убедившись, что награды от Бога не будет, он перестал посещать собрания, а знакомым, не стесняясь признавался, что евангелисты его надули и теперь он не желает их видеть.

Однажды, когда его посетил пресвитер, у него на столе стояло несколько бутылок со спиртными напитками и лежал портсигар с папиросами.

– Брат Семен, что с вами? Где ваше обещание служить Богу? Вы обманули доверие церкви. Покайтесь. Запомните: «Бог поругаем не бывает».

Говоря это, пресвитер плакал.

– Мой бог – чрево! – раздраженно крикнул Семен. Приподняв бесстыдно рубашку, он самодовольно похлопал себя по голому животу.

– Видите, как округлился? Почему? Потому что я ни в чем себе не отказываю! Жизнь дана человеку не для воздержания, а для веселья. Ваша духовность для меня, как тесный хомут на шею! Можете вычеркнуть меня из списка ваших членов!

– Если ваш бог – чрево, вы впали в идолопоклонство! Мне страшно за вас! Это не кончится добром! Разрешите мне помолиться о вас!

– Не беспокойтесь! В своей квартире я могу прекрасно обойтись без вашей молитвы! А если хотите выпить и закусить со мной, придвигайтесь к столу!

Пресвитер с ужасом выбежал из этого страшного логова греха и беспутства. Всю дорогу до дома он не переставал плакать. Он просил Бога простить его за поспешное крещение невозрожденного человека.

Вскоре после этого Семен заболел странной болезнью: его живот начал пухнуть, и богохульник корчился в страшных мучениях, взывая о помощи. Однако ему никто не мог помочь. Врачи не могли определить болезнь. Через несколько дней его живот лопнул и из него вывалились смрадные черви в необычайном множестве. Гниение продолжалось, и человек скончался. Перед смертью он все же попросил похоронить его по христианскому обряду...