– Я надеюсь, что вы что-то предпримете, чтобы им помочь, – выразил он надежду.

Так как у Эдит был какой-то запас медицинских знаний, её заинтересовало то, сказал человек. Но нет... эта работа не для неё! Да ей и в голову никогда не приходило такое!

Прибыв на место, Эдит была направлена в местечко Нала. Там была создана первая африканская церковь, и был открыт первый медицинский центр. Но в данное время медицинской помощи там не оказывалось, потому что единственную медсестру направили на другую станцию.

Эдит должна была возобновить работу. На вопрос, что делать, если ей понадобится амбулатория, ей сказали, что можно переоборудовать мастерскую, если это будет в её силах. Мастерская, шесть квадратных метров, не имела ни одного окна. Несколько помощников Эдит вырезали в глиняной стене окошко, через которое она могла выдавать лекарства. Два шеста с поперечными планками образовали полки для медицинского оборудования.

Каждое утро, когда били барабаны, собиралась большая толпа, иногда до двухсот человек. К концу первого года работы, имея только двух африканских юношей помощниками, Эдит оказала помощь более, чем тридцати тысячам больных, страдавших от двадцати пяти различных заболеваний.

К тому времени были построены две маленькие глиняные хижины, служившие “госпиталями”, с десятью койками для мужчин и с шестью для женщин. Эдит радовалась прекрасной возможности говорить многим о любви Иисуса Христа.

Дела шли прекрасно, как однажды в жизни Эдит неожиданно наступил кризис. Вечером приблизительно триста пациентов сидели на траве, а она свидетельствовала им о Христе. Вдруг позади своих слушателей она увидела прокажённого! Его вёл мальчик. Она видела прокажённых и раньше, но этот человек был ужасно обезображен. У него не было носа и губ... Она застыла на месте, и в её сознании пронеслось: “Не хочу дотрагиваться до этого человека! Мы не можем иметь этого прокажённого здесь... Что же мне делать?..”

Когда все ушли, этот человек приковылял к ней. Она увидела, что на руках у него не было пальцев и на ногах не было больших пальцев. Мальчик с тоской посмотрел ей в лицо.

– Мы пришли, – сказал он.

– Откуда вы пришли? – спросила Эдит.

– С другой стороны Поко.

Поко! Почти сотня миль! Человек прошёл через лесную чащу такими опухшими ногами, которые, казалось вот-вот лопнут!

Позже Эдит записала: “Человек нуждался в помощи, это было ясно видно. Бесполезно думать, что мы можем идти и возвещать Евангелие, закрывая глаза на реальность. Мы не можем иметь затвердевшее сердце, которое говорит: не надо смотреть на страдания людей... на их болезни и нужды. Я приехала сюда, чтобы быть евангелистом. Я могла бы сказать себе и ему со спокойной душой: у меня нет госпиталя для прокажённых, и я не могу построить его и не могу начинать работу с прокажёнными. Однако я улыбнулась этому прокажённому, как будто по-настоящему сочувствовала ему. В то же время я размышляла: что я могу сделать для него? Где мне уложить его на ночь?..

Я пошла вверх по холму и нашла старую заброшенную хижину. Я попросила рабочего прибрать её немного и связать тростники, чтобы сделать дверь...”

Она дала им что-то поесть и потом постаралась не думать о них, надеясь, что они поймут, что здесь для них ничего не могут сделать. Но на следующее утро они были возле амбулатории вместе с тремястами других больных. У неё не было лекарств для лечения прокажённых, но она вымыла его раны. День за днём больной оставался после того, как все уходили, спрашивая её: “У вас есть что-нибудь для меня?” И каждый раз она испытывала учащённое сердцебиение. Она не хотела притрагиваться к нему и желала, чтобы он не приходил. Она снова и снова обращалась к Богу, говоря Ему, что она очень сочувствует этому больному, но что это не её работа. Как она рассказывала позже, битва, наконец, была выиграна. Бог напомнил ей о добром самарянине и о том, как Иисус на вопрос книжника: кто мой ближний? – ответил ему, что его ближний тот, кто нуждается в помощи!

Так Он показал Эдит, кто был её ближний.

На следующее утро она сказала прокажённому, что она постарается помочь ему и что он может остаться. Лицо человека засветилось несказанной радостью. “Но, – сказала она ему, – вам надо обратиться к Богу, потому что у меня нет лекарств и у меня нет места, где вас положить. Станьте со мной на колени и помолимся.”

Потом Эдит подумала, что если она приняла этого прокажённого и мальчика, то эта весть разнесётся далеко вокруг и другие прокажённые наводнят это место. Так оно и случилось. Позже она описала это так: “Я должна была получить урок, что, когда мы по-настоящему желаем идти по следам Христа, Бог расширяет наши возможности, не только душевные возможности, но умственные и организационные”.

Когда на её родине узнали, что делает Эдит, непостижимым образом появились средства, микроскоп, шприцы, стёкла для срезов и другое необходимое лабораторное оборудование. Миссия для прокажённых прислала, по её просьбе, ценное пособие, как справляться с её новыми обязанностями.

Расчистили от деревьев и пней участок и с помощью туземцев-пациентов были построены два ряда домов: для мужчин и для женщин. За этим последовал диспансер – маленькое кирпичное строение, где перевязывались раны, давали лекарства и делались инъекции.

В течение последующих двух лет всё шло хорошо и дело разрасталось. Потребность в нормальном диспансере была очевидна. Каждый квартал Эдит давала сведения, что она лечила за этот период около 1700 пациентов.

Когда Британская Ассоциация Прокажённых объявила о возможности использовать новое лекарство с большим успехом, Эдит обратилась с просьбой выделить ей немного для инъекций. Вскоре двенадцать человек, больных проказой, начали получать уколы дважды в неделю. Бог явно благословлял этот дополнительный труд, включая её постоянные рассказы больным об Иисусе и о пути спасения. В результате скоро один прокажённый решил оставить свою прежнюю жизнь и стать христианином.

Больные начали приходить издалека. Надо было строить ещё помещения. Число прокажённых возросло до шестидесяти, и семнадцать из них обратились к Господу. “Один человек, который был калекой, – настоящее чудо! – писала Эдит. – Он всегда радостный и старается помочь другим, а по вечерам, хотя он и калека, он обходит хижины и даёт Евангелие другим больным”.

Покаяния происходили часто, и Эдит надеялась, что скоро можно образовать церковь.

Прошло пять лет служения Эдит в этом месте. Ей нужен был отдых, и она вернулась домой. Но перед тем, как оставить Конго, она была помолвлена с недавно приехавшим туда миссионером, Перси Майлсом.

Они поженились вскоре после её возвращения в Африку. А вернулась она через полтора года. Во время её отсутствия работа в поселении Нала распалась. Ощущалась серьёзная нехватка работников в Африке, и Перси был переведён миссией в другое место, где была острая необходимость.

Тем временем Бельгийский Красный Крест открыл в поселении Мабеса большой медицинский центр с прекрасно оборудованной лабораторией для исследования и лечения больных проказой.

Так открылась дверь для Эдит и Перси взять руководство этим поселением. Они немедленно отправились туда и нашли там 350 больных в крайне продвинутой стадии болезни, включая многих христиан, бывших раньше под надзором Эдит в Нале. Они встретили Эдит и её мужа с большой радостью и восклицаниями “Аллилуя!” Тут же на месте они образовали круг, решив провести благодарственное служение Богу прямо сейчас.

В этом поселении было многое сделано для прокажённых. Им давали лекарства и бинты, но их настоятельная нужда была не этом. Им давали пищу, но и это не было главным. Их насущная нужда была в принятии Иисуса. Поэтому каждое утро Эдит и Перси спускались с холма туда, где собирались прокажённые под пальмами, говорили с ними о Господе и молились.

Там не было помещения для служения. И все дружно стали рубить деревья, а христиане во время работы пели гимны. Во время отдыха говорили об Иисусе, молились, свидетельствовали о том, что сделал Бог в их жизни. В конце дня обрабатывались и перевязывались раны, делались уколы, раздавались лекарства.

Однажды туманным утром, Эдит и Перси, как обычно, шли для проведения собрания. Неожиданно из тумана вынырнули две фигуры: мужчина и женщина; оба с явными признаками проказы. На спине женщины был привязан ребёнок, который, казалось, мог умереть в любую минуту.

– Мамма, – просительно произнесла женщина, – прошу тебя, возьми ребёнка и дай ему европейского молока. У меня нет молока, и он умирает.

Взять ребёнка? Как она может взять ребёнка, ведь у нее так много работы с прокажёнными?!

–У меня даже нет бутылочки, – сказала она, покачав головой. – И у меня нет много молока.

– Но мы же не можем отказать им в этой просьбе, – мягко произнёс Перси. – Если мы не возьмём их ребёнка, как мы после этого можем сказать этим людям, что мы приехали сюда потому, что любим их и стараемся облегчить их жизнь?

“Перси был очень практичным человеком, – писала Эдит позже. – Я славлю Бога за огромное духовное равновесие моего мужа”.

– Хорошо, – согласились они, – ребёнок останется у нас.

Чтобы где-то уложить ребёнка, они освободили ящик из-под мыла и положили листья на дно.

В тот же самый день ещё один младенец прибыл, потому что первая женщина встретила другую с очень больным ребёнком и посоветовала ей отнести его к “мамме”, которая даст ему европейское молоко.

К концу второй недели их было уже пять, пять младенцев, которых нужно было кормить из бутылочки, но... бутылочек не было, детских кроваток не было... В качестве бутылочек Эдит приспособила резиновые колпачки к наполнителям авторучек, а пять ящиков из-под мыла служили кроватками. Чтобы крысы не съели младенцев или змеи не укусили, к ящикам приделали ножки, скрепив их ржавыми гвоздями, вынутыми из крышек от ящиков.

“Это было средством евангелизации, – говорила потом Эдит на родине, – средством показать им, почему мы там, средством провозгласить, что любовь Христа побуждала нас к этому”.

Эдит искала девушку-христианку, которая могла бы заняться младенцами. И однажды утром на пороге её хижины появилась Анакези.

– Я пришла, – сказала она, – потому что я люблю Иисуса и хочу трудиться для Него.

И целых восемь лет она прожила у них, постоянно, днём и ночью, находясь с маленькими. И когда Эдит заболела и должна была уехать домой, Анакези стала ответственной за сорок четыре ребёнка и приучала двенадцать девочек к уходу за младенцами.

Так началась работа с “чистыми” детьми, то есть не тронутыми проказой.