Но, с другой стороны, многие ученые высказывают мнение, что существование понятия немыслимо без помощи слова. Сложившаяся мысль хранится только в звуковой форме. Без слов можно видеть, ощущать предметы, грезить о них, припоминать бывшие ощущения, но накапливать опыт, объединять и обобщать воспринятое можно только при помощи языка.

Слово поставило человека на лестнице творений выше всего земного, соединило людей в общества, создало государства; в слове не умирает знание, мудрость, закон; словом распространяется добродетель, в слове – возможность молитвы; слово человеческое производит чудеса.

Слово у каждого человека свое: оно есть выражение существа души. Поэтому Спаситель вопрошал фарисеев: “Как вы можете говорить доброе, будучи злы?” (Мф. 12:34).

Обычно говорят: “Лицо – зеркало души”. Но справедливее назвать слово отображением души. Обновляется душа – облагораживается и слово. Падает нравственно человек – пошлеет и речь его. Если в кармане у человека больше крупных монет, чем мелких, то чаще будут выниматься крупные монеты. И наоборот: если больше мелких, то чаще будут выниматься мелкие монеты. Так и слово наше – рука, достающая содержимое со дна души. Из крана течет именно та жидкость, которой наполнен сосуд. Язык наш – кран, и он невольно выскажет то, чем полна душа.

“Словом Господа сотворены небеса” (Пс. 32:6). Может быть, это не такое слово, как у тебя и у меня. Так, слово Божие бесконечно выше слова человеческого. Но поскольку ты сотворен по образу Божию, то и в слове твоем должен быть некий образ слова Божия и силы Его, если ты не затмеваешь его злоупотреблением слова, не обугливаешь его невниманием и легкомыслием.

Словом держится благополучие семейное, общественное и государственное. “Благословением праведных возвышается город, а устами нечестивых разрушается” (Пр. 11:11). Вот необыкновенный род строительного искусства, который, вероятно, не всем известен, а иным покажется вовсе невероятным. Город созидается чем, думаете: богатством? Искусством? Властью? Многолюдством? По мнению Соломона, добрыми словами добрых людей, “благословением праведных”. И, напротив, город разрушается чем? Оружием врагов? Огнем? Водою? Землетрясением? Нет! Злым словом злых людей, “устами нечестивых разрушается”. Как могущественно и благотворно, по мнению Соломона, благословение! И как разрушительны слова злобные!

Но не только злоба имеет разрушительную силу, но и ее союзница – ложь.

Ложь многолика и привязчива. Никто от нее вполне не застрахован. “Я сказал в опрометчивости моей: всякий человек – ложь” (Пс. 115:2). Ложь – пожизненный враг человека. Она стережет свою добычу, пользуется необдуманностью, испугом, привязанностями, враждою и даже благородными увлечениями человека, чтобы уловить его в свои сети. И если он не приложит сил и внимания к борьбе с этим врагом, то сделается несчастной жертвой того порока, от которого получил свое наименование диавол: “отец лжи” (Ин. 8:44). Ложь никогда не приходит одна: она влечет за coбoй цeлyю цепь обманов, уверток, клеветы. Только что ты солгал, и ты уже сплетаешь в уме своем новую ложь, чтобы избежать обличения.

Изолгавшийся подобен человеку, заблудившемуся в дремучем лесу: с каждой попыткой найти выход из леса он все более уклоняется от нужного направления. Он чувствует, что ему не верят; хотя бы он говорил правду, никто не может поверить ему, потому что и сама правда его оказывается двойственной.

Источником лжи, обыкновенно, бывают сластолюбие, сребролюбие и тщеславие, но ложь не только не приносит удовольствия, богатства и почета, но очень часто приводит лгущего в бедственное состояние. Примеров этому много и в обыденной жизни, и в Библии. Окончательная “всех лжецов участь – в озере, горящем огнем и серою” (Откр. 21:8).

Как ложь может быть явной, грубой и тонкой, состоящей в едва заметном преувеличении, в предумышленной изворотливости речи, в порицании, прикрывающем похвалу, и в похвале, направленной к унижению хвалимого, так точно и праведность должна выражаться не в одном удалении от лжи и обмана, но и в согласовании своих действий с убеждениями, в отсутствии показного, в охотном сообщении другим полезного для них, в точном исполнении всякого рода обещаний, условий и договоров.

Речь правдивого человека должна быть убедительна, чужда резких выражений, гнилых (Еф. 4:29) и праздных (Мф. 13:36) слов, а главное, мирная, и не по форме только, но и по духу. Без любви и правда может принести вред. “Если встретится нужда обличить брата, и в это время усмотришь, что ты сам волнуешься гневом и находишься в расстройстве, то никак не говори чего-либо брату, чтобы не возмутиться еще более. Когда же ты и брат придете в благое и кроткое состояние, тогда скажи, не обличая и укоряя, но объясняя дело с великим смиренномудрием,” – сказал некто.

Но миролюбие правдивого никогда не должно переходить в угодливость, в лесть. Господь часто скрывает от наших очей те добродетели, которые мы приобрели, а человек, хвалящий нас, или, лучше сказать, льстец, похвалою открывает нам очи, а коль скоро они открылись, то и богатство добродетели исчезло. Льстец – губитель добродетелей.

Лесть всегда и везде вредна. Если она и близка к правде, то и тогда она, указанием на добрую сторону, заставляет хвалимого забывать о своих несовершенствах. Если лесть очень сдержанна, то, попав в “укромный уголок” души хвалимого, она расширится и расцветет. Но правдивой и сдержанной лесть бывает редко.

Лесть может состоять не только из похвал, но и из согласия, из поддакивания тому, что не должно быть одобряемо. Соучастником лести становится и тот, кто не остановит лести, к нему самому обращенной.

Любовь к лести, охотное принятие ее – начало того самообмана, в котором живут слабые духом. Лесть порождает желание показать людям то, что в нас есть доброго, или то, что мы считаем добрым. Так робкий юноша желает показать себя ловким и уверенным, желает во всем походить на взрослого; девица стремится с выгодной стороны показать свою красоту; скупой – скрыть свою скупость; благотворитель – сделать общеизвестной свою щедрость, набожный охотно показывает свои благочестивые упражнения.

От всего этого – менее шага до лицемерия. Лицемерие начинается там, где под видом добра пользуются лестью для достижения своекорыстных целей. Когда порочный или слабый поймет, что добро есть сила для достижения корыстных целей, он, вместо того, чтобы сделаться служителем добра, надевает на себя личину доброго, благочестивого человека. И вот многие в этом мире, как на сцене, разыгрывают жизнь свою, одно нося в сердце, а выставляя напоказ людям совсем другое. Но если ты почитатель добра, то не помрачай лица. Каков ты сам в себе, таким и кажись. Нет пользы от благотворительности, о которой трубят трубою; нет выгоды и от поста, о котором всем разглашают.

Лицемерие бывает не только в жизни и в религии, но и в искусстве, и в науке. Лицемерие – притворная радость при встрече гостей и притворная дружба; лицемерие – тирания под видом заботы о народном благе. Где люди, равнодушные к добру и истине, говорят о своих добрых убеждениях, где произносятся непродуманные, заимствованные фразы, где человек боится высказаться наперекор общему мнению, там – лицемерие.

Грешат против правдивости о своей наружности – румянятся, пудрятся, красят волосы...

Ложь есть грех и против целомудрия, и против правды. Лживый человек не простой, но двойственный, ибо один он внутри, а иной снаружи; и жизнь его двойственна и лукава. Чтобы научиться лжи, надобно произвести над собою духовное самоубийство: притупить совесть, этот орган Духа Истины. Человек, не произведший в своей душе этого притупления, произнося ложь, краснеет, смущается. С привычкой ко лжи он теряет и уважение к собственному нравственному достоинству. Но кто себя не уважает, тот и с другими обращается не по требованиям правды: в людях лжец видит только средство для достижения эгоистических, иногда весьма мелких, целей.