Оправдан и оптимизм субъективный, признающий возможность радостного участия в жизни для каждого человека. Поистине, каждый призван к участию в осуществлении смысла. Каждый в глубине своего человеческого сознания хочет и каждый может творчески участвовать в строительстве жизни. В этом творчестве – счастье, как справедливо говорит Гауптман в одной из своих драм.

Счастье – это со-частие, совпадение частей, гармония между моей частью (долей, участью, соучастием) и вечным смыслом, соучастием с ним в Божественном творчестве, со-творчество. Оно не в том, чтобы быть великим, и тем более не в том, чтобы лишь казаться великим в своем воображении и в глазах людей, а в служении великому, хотя бы это служение вызывало насмешки и гонения.

Нет в мире лишних! Остается каждому из нас найти свое место в этом мире. “Найди себя и свое призвание”, – говорит норвежский писатель Ибсен. И только во Христе, в совершенном Человеке, мы находим свое истинное человеческое лицо, свой возвышенный облик, свой лик. И лишь тогда мы находим свое призвание, ибо оно есть слушание высшего зова, идущего из глубин Призывающего нас в той или иной области (специальности) осуществлять заветы Христа.

Нет истинного призвания без Призывающего, Того, Кто издревле говорил пророкам: “Иди, вот Я посылаю тебя”. Вне Его воли не призвание, а самозванство. Если бы Ему, Творцу и Хозяину мира, мы, люди, добровольно и сознательно предоставили первое место в управлении нашей экономикой, распределением труда и потреблением его продуктов, то не было бы в мире социальной неправды, не было бы безработицы, всего того, что называется мировым хозяйственным кризисом.

Он знает, для чего послал тебя в этот мир, и имеет для тебя работу, которая может стать твоим трудом, “любимым, посильным и свободным” (согласно определению Л. Толстого).

Проси своей работы у Бога, Хозяина вселенной. “Проси, ожидай, бери”, – говорит молодежи aп. Индии Вильям Карей, тот самый, который из незначительного работника какой-то фирмы сделался великим ученым-лингвистом и глашатаем Евангелия язычникам Востока.

Жизненные факты показывают, что люди честные, добрые, всецело обратившиеся на путь Христа, не бывают без работы. Они всегда нужны. “Трудящийся достоин пропитания”.

С другой стороны, как тяжко трудиться не по призванию, заниматься не своим делом! Как много эмигрантов, жертв великого рассеяния, переживают эту трагедию, будучи оторваны от родной почвы! “Студент противоестественного факультета.” Такие слова я прочитал однажды на дверях одной из комнат студенческого общежития в Праге Чешской.

“Что это значит?” – спросил я студента, довольно пожилого человека, обитателя комнаты. “А очень просто, – ответил он. – В России я был студентом Академии Художеств по отделу архитектуры, ибо это и есть мое призвание. А теперь вот изучаю медицину, что для меня противоестественно. Только ради стипендии (казенного иждивения), которое чешское правительство дает студентам-медикам, я должен был взяться за эту, чуждую мне, специальность”.

Он показал мне свой чешский паспорт. В нем, в графе “занятие”, было написано: русский беженец. Это, увы, – специальность, или доля, многих из наших соотечественников на чужбине: русский беженец, эмигрант, “мигрант”, скиталец, не имеющий твердой почвы под ногами, не имеющий веры, как и упомянутый “студент противоестественного факультета”.

Не эта ли духовная беспочвенность делала русских людей и на родине скитальцами, былинками, “перекати-поле”, по словам Достоевского (в его знаменитой “Речи о Пушкине”)? Поистине, лишь “находя Христа, мы находим себя”, как говорит этот же великий знаток человеческой души и богоискатель.

И мы призваны к тому, чтобы не только видеть, созерцать совершенную красоту, но и приобщаться к ней и создавать жизнь в духе этой красоты у себя на родине или в чужих краях.

Конечно, в некотором смысле, как сказано выше, оправдан и пессимизм – отрицательное, скорбное отношение к миру, поскольку он лежит во зле, и человек, уважающий себя, не может и не должен мириться с неправдой, насилием, грехом, видимо торжествующими в этом мире. И в этом смысле можно понять Шопенгауэра, который назвал этот мир худшим из всех миров.

Но все это зло в свете вечного Смысла становится лишь препятствием, которое можно и должно преодолеть. И мы призваны идти в этом мире против царящего в нем зла, исповедуя не сентиментальный, мечтательный оптимизм, подобный слащавому мировоззрению Манилова в “Мертвых душах” Гоголя, но оптимизм реальный, жизненный, трезво глядящий в лицо суровой действительности.

Это оптимизм пророков, которые беспощадно боролись с временно господствующим, преходящим злом, ясно видя очами веры светлое будущее, созерцая грядущее торжество правды. Они взывают к Богу с пророческой непобедимой верой:

Через борьбу и хаос дикий,

Через страдание и ложь

Ты к гармонии великой

Народ измученный ведешь!

(Мережковский)

В дни антирелигиозной борьбы в Москве нас, представителей Христианского Студенческого Движения, арестовали за “религиозную пропаганду” и привели в здание ЧК, в один из подвалов на Лубянке. Там была дверь, ведущая в помещение, где расстреливали. У этой двери, на стене, кто-то (может быть, смертник) написал углем слова: “И это пройдет!” И не в этом ли смысле писал Вл. Соловьев в своих стихах:

Какой тяжелый сон!

Толпа немых видений

Растет, растет и заграждает путь,

И слышится далекий голос тени:

“Не верь мгновенному: люби и не забудь.”

Истинный оптимизм жил в душах пророков, которые очами веры видели грядущую победу правды. Этим пророческим оптимизмом объясняется тот факт, что Христос, идя после Тайной Вечери в Гефсиманию, на позор предательства и ужасы крестных мук, пел вместе с учениками песни хвалы. “И воспевши, пошли на гору Елеонскую...” Ибо, сходя с горы Сионской в Гефсиманию, в долину скорби, Он не спускал очей с вершины Елеонской, куда в будущем Он должен прийти во славе.

Этот пророческий оптимизм вложил в уста пророка Аввакума песнь хвалы: “Хотя бы не расцвела смоковница, и не было плода на виноградных лозах, и маслина изменила, и нива не дала пищи, хотя бы не стало овец в загоне и рогатого скота в стойлах, но и тогда я буду радоваться о Господе и веселиться о Боге спасения моего!” Эта радостная вера помогала Иову не хулить Бога за незаслуженные страдания, а воскликнуть: “Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно”.

Великий проповедник Константинополя Иоанн Златоуст бесстрашно обличал в храме сильных мира сего, в том числе и императрицу. В результате, он подвергся жестокому гонению и в старости умер в суровом изгнании на Кавказе. Но пророческий оптимизм вложил в уста умиравшего страдальца за правду слова торжествующей веры: “Слава Богу за все!”

Эта пророческая вера живет и в наши дни. В Германии обратился к врачам человек, больной раком. Злокачественная язва захватила его язык. Врачи сказали ему, что он должен или умереть, или лишиться языка путем операции. Он выбрал последнее. Когда больной лежал на операционном столе, доктор-хирург говорит ему: “Сейчас ваш язык будет удален. Что бы вы хотели сказать в последний раз?”

Больной помолчал, затем громко воскликнул: “Да будет благословенно имя Господа Иисуса Христа!” Его язык замолк навсегда. Но свидетельство веры, сказанное с таким самоотречением, будет звучать века...

В Америке жила Елена Келлер – глухая, слепая и немая от рождения. Чудом упорной любви и мудрости своей учительницы мисс Соливан, она посредством осязания научилась говорить, читать и писать, изучила науки и, в конце концов, стала читать лекции в университете. Одна из ее лекций, появившаяся в печати, полна жизнерадостной веры. Ее тема: “Об оптимизме”. Какой это жгучий упрек всем, кто, имея слух, зрение и дар речи, все же унывает, жалуется, ропщет на жизнь!

В дни суровых гонений на христиан в СССР одного из моих друзей отправляли из московской тюрьмы (Бутырки) в ссылку на Соловецкие острова, на далекий, холодный Север. Ночью на вокзал пришли его друзья. Они могли лишь издали приветствовать его. А он, стоя на площадке вагона, из-за сверкающих штыков крикнул им одно слово: “Радуйтесь!”

Великий апостол Евангелия Павел писал из тяжкого тюремного заключения христианам города Филиппы в Македонии: “Радуйтесь всегда в Господе; и еще говорю: радуйтесь!”. А свой многострадальный путь он описывает словами: “Нас огорчают, а мы всегда радуемся”. Между тем, это были не мимолетные печали, а жестокие оскорбления, бичевания, побиение камнями до полусмерти, голод, скитание, суровая римская тюрьма...

Саду Сундар Синг, апостол Индии, был брошен в Тибете на дно глубокой ямы и там лежал несколько дней среди гниющих трупов. Но он страдал за Христа и потому мог сказать об этом опыте: “Я был словно на небе”. В своем письме ко мне, перед своим новым путешествием в Тибет, он писал слова an. Павла, полные самоотверженной веры: “Я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью; только бы с радостью совершить поприще мое и служение, которое я принял от Господа Иисуса: проповедовать Евангелие благодати Божией”.

Радость в Господе, радость возвышенная, одухотворенная всегда была основным переживанием тех, кто жил (и живет) на земле, как гражданин неба, как подданный Царства Божьего. Этот истинный оптимизм, основанный не на компромиссном примирении со злом, не на ложно понятом “непротивлении” или на созерцании мира через “розовые очки”, а на преображении мира и на преодолении царящего в нем зла, принес на землю Христос.