Прочитав статью, император почувствовал неловкость:

– Меня называют человеколюбивым, но так ли это? Дорог ли для меня человек не как солдат, офицер и генерал, а просто, как человек со всеми его горестями? Нет, людей, как таковых, я никогда не любил, к их судьбам, несчастьям и трагедиям я был совершенно равнодушен.

Перелистывая газету, он остановил свое внимание на заголовке: «Смертная казнь убийцам!»

Начал читать. В заметке рассказывалось о том, что завтра на Гревской площади будут отрублены головы десяти преступникам, обвиненным в убийствах, которым нет оправдания.

Император вызвал своего адъютанта – молодого красивого офицера.

– Распорядитесь о том, чтобы я мог повидать преступников, о которых написано в этой статье.

Он ткнул пальцем в газету. Адъютант удалился. Через несколько минут все было готово к визиту Наполеона в тюрьму. Его карету охраняло несколько вооруженных всадников – впереди и позади. Перед мрачными тюремными воротами они спешились. Привратник был предупрежден заранее. Тяжелый ключ в замочной скважине со скрипом повернулся два раза. Ворота распахнулись.

Император впервые шагал по тюремному двору. Смотритель, держа в руке фонарь, повел знатного гостя в сопровождении четырех телохранителей узким мрачным коридором в подвальное помещение. Сырость, промозглость, мрак и холод заставили содрогнуться сердце, которое не содрогалось даже в моменты кровопролитных сражений.

Спустились в подвал. В этом подземелье находились исключительно смертники. «Чем они тут дышат?» – подумал император, боясь, что у него закружится голова.

Люди, находившиеся в одиночных камерах, казались скелетами: изможденные, обросшие, с ввалившимися глазами, трясущимися руками.

Знатному посетителю было показано уже девять камер.

– Почему ты здесь очутился? – спрашивал император.

И в каждом ответе он слышал самооправдание: осудили его по недоразумению, он не виновен, это роковая ошибка судьи и присяжных заседателей, он честный, хороший, достойный человек!..

– Они как будто сговорились в самовосхвалении, – думал император. – Послушаем, что скажет последний.

– Я виновен, – сказал, зарыдав, этот смертник. – Мое положение было безвыходным: больная жена и восемь человек детей. В доме нет черствой корки, а соседка жила на широкую ногу в роскошной квартире, потому что занималась маркитантством в армии. Я пошел к ней попросить взаймы денег, чтобы купить хлеба для голодных крошек, но она затопала на меня ногами, назвала бездельником и стала выталкивать за дверь... Не помня себя от горя и отчаяния, я схватил ее за руку и ударил головой об угол стола. Удар пришелся в висок. Смерть наступила моментально. Я сам заявил об этом в полицию. Меня арестовали, судили, приговорили к смертной казни, которая совершится завтра... Я не оправдываю себя. Мне отрубят голову... Я избавлюсь от душевных и телесных страданий... Но в последний момент мне хотелось бы крикнуть из глубины сердца: «Помяни меня, Господи, в Царствии Твоем»...

– Ты знаешь, кто разговаривает с тобою?

– Не имею чести знать.

– Я – император Наполеон.

Испуганный смертник пал на колени:

– Ваше императорское величество, я не могу поднять на вас своего лица, так я виновен в тяжком преступлении!..

– Поднимись. Мне понравилось твое чистосердечное раскаяние и бесстрашие перед смертью. Через несколько минут тебя освободят. Ты будешь жить. Позабочусь я и о твоей семье.

– Ваше императорское величество... как мне?.. что мне?.. Сон это или явь? – залепетал преступник. – Господи, Ты говоришь устами великого человека, Ты прощаешь меня, как простил разбойника, который висел на кресте рядом с Тобою...