Все меньше дней, все ближе час последний,

Решается вселенной всей судьба.

Вот Иисус идет, как Сын наследный,

Чтоб от цепей освободить раба.

Кто этот раб? Он родственник Адама

И ученик прилежный сатаны.

В начале жизни совершилась драма,

Попали в сеть все дочери, сыны.

И выпутаться стало невозможно,

Грешили все, душой ожесточась,

И правдою считали то, что ложно,

И чистоте предпочитали грязь.

И пожалел Творец Свое творенье,

И Сына в мир любимого послал,

Чтоб ночь греха сменилась озареньем,

Чтоб явью стал заветный идеал.

Понять ли душам тайну воплощенья?

Спаситель мира был, как человек,

Он принимал от многих угощенье,

Жалел убогих, нищих и калек.

Как плотник был Он в послушанье кротком,

О Нем никто не ведал тридцать лет,

Потом в существовании коротком

Явил Он миру незакатный свет.

Не превышает срок одной недели.

А что потом? Осуществится план.

И Он идет для исполненья цели,

Чтоб мир обрел нетленный Ханаан.

Сверкает солнце, слышен топот конский.

Жизнь, как всегда, движением бурлит.

Приблизились к вершине Элеонской,

Вифании предстал пред ними вид.

Какое ныне всем благоволенье,

Жизнь радостью великой расцвела.

Послал Он двух в ближайшее селенье:

– На привязи найдите там осла,

Он необъезжен; отвяжите смело,

Почетный ждет его сейчас удел.

А если спросят, для какого дела,

Скажите: «Так учитель повелел».

И приведя, они его покрыли

Одеждою непышною своей,

Чтоб их Учитель не касался пыли,

Чтоб ехать в город было веселей,

И перед Ним одежды постилали.

Народ бежал к Нему со всех сторон,

И радостью у всех сердца пылали,

И ярок был полдневный небосклон.

Незабываем подвиг, Им свершенный,

Любовь Его, как море, велика.

Он двигался, как Царь, провозглашенный

Единогласно и на все века.

Все с пальмовыми яркими ветвями.

«Осанна! Царь Израилев, гряди!

Какое счастье, что Ты ныне с нами,

Какая радость миру впереди!»

Какой восторг, какая велегласность:

«Мир на земле и слава в вышине!»,

Как будто не грозит уже опасность,

Как будто нет простора сатане.

Всем радость, но досада фарисеям.

«Учитель, эти крики запрети,

Иль сами мы принудить их сумеем,

Чтоб языки держали взаперти!»

«О, сказываю вам, что их молчанье

Заменят камни, славу вопия.

Подвластно ль людям радости звучанье

В великие минуты бытия?»

Пред Ним, как на ладони, город чудный:

Прекрасный храм, что создали отцы,

И зеленью деревьев изумрудной

Украшены роскошные дворцы.

Народ, как муравейник разноцветный,

Паломники спешат со всех сторон.

А Он идет, как агнец безответный.

За грех людской погибнуть должен Он.

Но вслед за смертью будет воскресенье,

Пророческие сбудутся слова.

Он весть несет великого спасенья,

Извлечь Он хочет гибнущих из рва.

Р. Березов

Не сплю. Немая тишина

Пред утренней зарей.

Мне песнь страдания слышна

И тихий плач порой.

Без слов, без звуков, в тишине

Ночной та песнь звучит.

Она близка, понятна мне:

Бог в сердце мне стучит.

Оторванный от милых мест,

Томлюсь в стране чужой...

Мне грезится Голгофский крест,

Отвергнутый толпой.

Ручьем с Христа струится кровь

За гибнущих людей:

Святая Божия любовь!

Но нет ответа ей.

Ей места нет в сердцах людских;

И вне Христос стоит...

К Нему зовет мой слабый стих,

Но тщетно он звучит.

Через страдание и кровь,

И грозную войну

Взывает Божия любовь

И будит тишину

Пред наступающей зарей

Немеркнущего дня.

Грядет уже Господь Благой

Средь бури и огня.

Готовьтесь все Его встречать,

Вы, дети тишины,

На ком лежит Христа печать.

Шаги Его слышны!

Н.Н.

О, как ликует Иерусалим!

“Осанна!” – небо, землю сотрясает;

И пальмовые ветви перед Ним

Христа победу предвещают.

Священный город Иерусалим,

Камнями побивающий пророков,

Ты, несмотря на всё, Христом любим,

Со множеством достоинств и пороков.

Бог дать хотел всем Отчий кров,

Хотел собрать, чтобы созрели,

К Себе под крылья, как птенцов...

Хотел. Они не захотели...

Слеза любви, слеза прощанья.

Но повелел Господь Отец,

И знал Он: тщетны назиданья,

И видел: близится конец.

Сегодня – друг, а завтра – враг.

Подчинено всё Божьей воле.

И от любви до ненависти шаг,

И от “Осанна” до “Распни” не боле.

Александр Попов

Эту весть я вовек не забуду,

Нет мрачней и печальней вестей,

Как распяли жестокие люди

Иисуса Христа на кресте.

Гул висел, словно грома раскаты

В грозовые весенние дни,

Люд кричал перед домом Пилата:

– Нет пощады Ему!.. Распни!..

Во дворе было тесно и душно,

День суровый густел, увядал,

Божий Сын, словно агнец послушный,

Пред Пилатом покорно стоял.

А блюститель почетного права

Головою в раздумье поник...

“Нам убийцу давай, Варавву”, –

Слышал он несмолкаемый крик.

Пренебрегшие Жизнью и Светом,

Со Kpecтa люди слышали глас:

– Мой Отец, Ты прости им за это,

Как прощал им и раньше не раз.

Так распяли благие надежды,

Пролилась беспорочная Кровь...

А разбойник Варавва, как прежде,

На земле стал господствовать вновь.

Кто посмеет сказать в оправданье:

“Что свершилось, того не вернуть”?

Он тяжелым голгофским страданьем

Нам открыл ко спасению путь.

Эту скорбь, эти тяжкие муки

Не стереть никому, никогда.

Он отдал Себя грешникам в руки,

Чтоб спасти всех людей от суда.

Н. Водневский