Сегодня мои собеседники – две молодые души, отданные этому «служению», то есть «христианскому» харду. Девушка и молодой человек, которые представились мне как музыканты христианской хард-группы. В их одежде умеренно представлена необходимая символика: цепи, цепочки, заклёпки. Самого главного хардовского атрибута – ошейника с шипами – на музыкантах нет.

Я весьма скептически отношусь к обсуждаемому нами явлению, но мои собеседники настроены иначе.

– Да пойми же, – втолковывает мне юноша, потрясая цепью на запястье, – ты не можешь так отзываться о христианском роке. Любая музыка – это всего лишь семь нот! Рок и хард не исключение!

– Совершенно верно, – я тут же соглашаюсь с ним, – любая музыка – это всего лишь семь нот; так же, как и пуля – это всего лишь девять граммов свинца, а атомная бомба – несколько килограммов радиоактивного вещества. Так стоит ли бороться за разоружение?

– Мы поём о Христе! – юноша грохает кулаком по столу. Его оковы звенят. – Прекратите распинать христианский рок!

Не убедив друг друга ровным счётом ни в чём, мы расстаёмся. Юношеский максимализм. Уверенность в правом деле. Молодая гвардия. Но речь сейчас о другом.

Музыкальное образование и годы, проведённые в музыке, позволяют мне рассматривать проблему с достаточно профессиональной точки зрения. Но дело даже не в профессионализме, а опять же – в христианской этике, христианском правосознании, если угодно.

Мне вспоминается один «христианский» рок-концерт. Я стою за кулисами, на сцене – какая-то музыкальная группа. Из всей «песни» понимаю только три слова: «ад», «Христос» и, почему-то, «забор»; остальное тонет в грохоте. Барабанщик сверкает глазами на техника:

– Давай дым! Дым давай!

Техник лихорадочно возится за кулисами с «дымной» машиной. Что-то с ней не в порядке – «совдения», будь она неладна, никто и ничто не работает, как следует. Наконец, агрегат включился: дым повалил так, словно на нефтяной скважине случился пожар. Он плотным слоем укрывает сцену, в нём ряд за рядом тонет зрительный зал. Задние ряды смеются, передние кашляют и плачут. Дым, который, по замыслу создателей машины, не должен иметь ни вкуса, ни запаха, имеет и то, и другое. «Ад», «забор», «ад», «забор». Может быть, не «забор», а «выбор»? А вообще-то, кому, в конце концов, нужны эти мелочи? Главная цель достигнута: больше дыма, больше шума, публика в потрясении. Среди всей этой какофонии многократно произносится святое имя. Не в силах более выдерживать «служение», я ухожу с концерта.

Рок и его «усиленная» и «улучшенная» модель – хард – имеют ничтожно мало произведений, лежащих вне сатанинской тематики. Девяносто девять песен из ста возвеличивают «красоту» Люцифера и призывают к насилию. Где-то, практически незаметно, происходит слияние харда с металлом – достойным сыном рока и родным братом харда. Точка этого слияния является местом особо безудержного разгула сатанизма в музыке.

Эй, мама, я на дороге в ад!

Мы все будем там, на том

славном кутеже внизу,

где уже получают кайф

многие мои друзья.

Я на дороге в ад!

Это – слова из песни австралийской рок-группы AC/DC. Её солист, красавчик Бонн Скотт, говорят, особенно нежно любил последнюю строчку. Вопя дурным голосом: «Я на дороге в ад», великолепный Бонни вгонял себя в истерику и ползал по сцене на четвереньках. Господин, которому мистер Скотт столь добросовестно поклонялся, в конце концов услышал его молитвы. После очередной пьянки Бонна не стало: он захлебнулся в собственной, пардон, блевотине.

Любимый и почитаемый многими музыкант Джон Леннон, фамилия которого созвучна с другим, не менее “дорогим” для нас именем, тоже имел в своём репертуаре песни с сатанинской тематикой.

Однажды, находясь в своём особняке в Ливерпуле, Джон услышал шум на улице. Выйдя на балкон, он обнаружил, что под его окнами идёт похоронная процессия, провожающая в последний путь христианского священника. Не долго думая, Джон, извиняюсь за подробность, помочился на головы проходящих людей, таким образом выражая своё “сочувствие”.

Подобные образцы «рок-культуры» можно было бы приводить без конца. Оззи Осборн съел на концерте живую летучую мышь. Барабанщик Питт Харрисон отрубил себе мизинец на левой руке и, по его словам, подарил его дьяволу, как залог того, что и весь «старина Питт» в своё время достанется Люциферу. Гитарист Дик Бенс выскочил однажды на сцену не с гитарой, а с гигантским топором и принялся крушить всё, что попадало под руку. Несколько квадратных метров пола были изрублены в щепки прежде, чем полиции удалось остановить «музыканта».

Когда смотришь на «христианскую» рок-звезду, на его засаленную косу, ужимки и прыжки, которые совершает на сцене новоявленное «христианское» диво, то задаёшь себе вопрос: а верит ли он сам в то, о чём поёт?

Вспоминаю газетное интервью другой «христианской» поп-звезды с явными признаками мании величия, с искорками чего-то необычного в глазах... И сами собой вспоминаются слова из «христианской» песни: «Я был суперидиот!» Вероятно, полностью излечиться не удалось, что-то такое осталось, что-то выдаёт... И вот в этих “светлых” головах рождаются песни со следующим сюжетом. Юный наркоман обратился к Богу. Но так как юноша был хроническим неудачником, то не повезло ему и на этот раз, поскольку попал не в прогрессивно-перспективную церковь нового типа, новой формации, нового поколения, а к обыкновенным баптистам с их «протухшей манной». Ввиду того, что в баптисткой церкви никто не прыгал, не валился на спину и не пускал пену, то прозелиту она очень скоро наскучила, и, взяв гитару, юноша отправился проповедовать самостоятельно, избрав мишенью бывших друзей-наркоманов.

Бредом, рождённым в сумеречном сознании «суперидиотов», определённые силы пытаются заменить нормальные, проверенные временем и тяжёлыми испытаниями песни христиан. Песни, которые в интерпретации новоявленных мессий называются не иначе, как «протухшей манной».

О, имя Иисуса!

Нам так сладостно оно!

Спасенье, счастье всем сердцам

От Бога в нём дано.

В мутной воде, заражённой вирусом гниения, возникают зародыши ветроучений и стоят с виду нормальные люди, качаясь, размахивая руками... «Всю ночь кричали петухи и шеями мотали...» (Б. Окуджава). В этом нездоровом воздухе сатане совсем не трудно выращивать свои шедевры «христианского» рока.

Рок со всеми его производными, такими как металл, хард, хэви и т.д., – это даже, я бы сказал, не столько музыка, сколько идеология со всеми положенными аксессуарами. Ты не хардмэн, если на тебе нет ошейника и цепей. Ты весьма посредственный металлист, если у тебя только спина в наколках, а не всё тело.

Мы призываем ко Христу, они – к дьяволу. Мы любим или, по крайней мере, стараемся любить всех, они ненавидят каждого, включая и себя. Мы создаём гимны во славу Божию, они – во славу Вельзевула. Мы пытаемся протащить их музыку в свои ряды, они по-прежнему ненавидят нашу музыку. Они стойко хранят верность диаволу, мы (точнее, некоторые из нас) в этом отношении выказываем явную склонность к измене.

«Мы поём о Христе», – уверял меня мой молодой собеседник. Хорошо делаете, пойте! Но почему бы не пользоваться для этого традиционными средствами, во множестве накопленными нашей христианской культурой? Должны ли мы для славы Христа заимствовать сатанинские методы?

Музыка, мой друг, это не только семь нот. Семь нот – это ещё не музыка, это всего лишь семь звуков, которые ты по своему усмотрению можешь употребить так или иначе. Музыка – более обширное понятие. Это – образ мышления, образ жизни, добро или зло, смерть или жизнь, спасение или погибель. Будь осторожен с нею!

Да благословит нас Бог услышать ещё много новых, прекрасных христианских произведений, ведущих в жизнь, а не в смерть!