“Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда” (Мф. 12:36).

“Праздное слово” – бесполезное слово, слово, сказанное “от нечего сказать”. Сколько таких пустых, ненужных слов люди ежечасно произносят!

Почему Христос подчеркивает отсутствие какого бы то ни было снисхождения к пустословию? Почему Он говорит: “За всякое праздное слово человек даст отчет в день суда”?

Наши слова всегда являются выразителями наших сокровенных дум, чувств, устремлений и чаяний. Они – верное отражение всего того, чем занято наше мышление, воображение и сердце. Нельзя не согласиться с тем, что наши необдуманные слова и непроизвольно вырвавшиеся фразы больше “разоблачают” истинный наш характер, чем самые обдуманные речи. Наши слова тем именно замечательны и драгоценны, что им дано отражать все богатство или всю нищету внутреннего состояния души. Слова наши – это мы сами. “От слов своих человек оправдается и от слов своих осудится (Мф. 12:37). “Ибо от избытка сердца говорят уста” (Мф. 12:34). “Добрый человек из доброго сокровища (сердца своего) выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое” (Мф. 12:35).

Разнузданность людского языка – выразитель разнузданного сердца, что порождало и продолжает порождать недоразумения в мире. С высокомерной уверенностью и чрезвычайной развязностью мы рассуждаем иногда о предметах, нам самим мало понятных, делаем авторитетные заключения о вещах, лежащих далеко за пределами нашего знания и опыта.

Мы возмущаемся, когда люди берут на себя смелость судить и утверждать свои суждения, как единственно верные и точные, в вопросах чистых или прикладных наук. Мы протестуем и обращаемся к властям, когда кто-то, не имеющий докторского диплома, предлагает нам свои хирургические услуги. Мы признаем авторитет отдельных ученых лиц во всех областях, относящихся к миру явлений, опыта и знаний... И, как это ни странно, в одной только области человек не считается ни с какими авторитетами, не нуждается ни в каких советах, ни в какой посторонней помощи. Этой единственной областью является область религии. Здесь каждый считает чуть ли не своим прямым долгом иметь “собственное мнение”, “свой личный взгляд”. Такое странное стремление человека к бесконтрольности и бескомпромиссности суждений в делах веры вытекает из умственных (теоретических) , а не из нравственных (этических) потребностей человеческой сущности. Стремление человека к “безначалию” в религиозных вопросах обычно порождается меркантильностью и чрезвычайной узостью ума, не способного подняться выше присущей всякому смертному идеи: выгоды и удовольствия, или, как римляне говорили: “хлеба и зрелищ”.

Большинство людей, отрицающих Бога и ненавидящих все, связанное с религией, подходят к духовным вопросам именно с этой меркой. Они не видят в жизни веры ни пользы, ни удовольствия. Мысль о Боге, о душе и вечности неприятна для них. Неприятна только потому, что они обо всем этом ничего не знают, а признать себя профанами в духовном опыте стесняются.