ЛЕТА, КАК ЗВУК  (стих)

Я ЛЮБЛЮ тишину, глухую, пустынную местность и синеватые предвечерние тени. Ничто так умиротворяюще не действует на мою душу, как тишина, мнимое безмолвие калифорнийской окраины. Здесь я вспоминаю о далеких, прожитых годах, о юности, простреленной войной.

Сегодня я один. Мой сын, примостившись невдалеке на камне, удит рыбу.

Незаметно тает сентябрьский горячий день. От солнца меня скрывает огромное дерево. Ласковые солнечные лучи кое-где пробиваются сквозь ажурную листву, нащупывая меня.

Они посеребрили рябь небольшой речушки, дно которой усеяно пустыми консервными банками и пивными бутылками. Я не знаю названия этой речки. Вода в ней прозрачная, теплая, течение медленное. На другом берегу заметно покачиваются тонкие прутья лозняка. В нескольких местах дает о себе знать разыгравшаяся рыба.

Недалеко от меня кучерявятся огромные калифорнийские дубы, но, если подняться выше, на пожелтевший от жары и припахивающий гарью пригорок, перед взором открываются необозримые синие дали.

Небо, без единой тучки, голубоватое, как застывший студень, дремотно томится в лучах солнца, а ниже, у подножья облизанных зимними ветрами холмов, виднеются фермерские домики. Полупрозрачный дымок незаметно стушевывает горизонт в одну синюю, мягкую даль. Я всматриваюсь в эту даль, и мысли о тайне мироздания наполняют мое сердце неизъяснимой радостью. Невольно вырываются слова: «Господи, как Ты велик! Как Ты велик!»

На некоторое время ветерок смелеет, срывает с деревьев первые пожелтевшие листья, и они, плавно кружась, долго носятся в воздухе и, наконец, падают на землю, как достояние тления.

Я всматриваюсь в синюю даль до боли в глазах. С приближением вечера краски сгущаются, она становится темно-фиолетовой.

Прошло несколько минут – и фермерских домиков почти не видно; темная ленточка дороги, их обвивавшая, утратила свои очертания. Последние рыболовы докуривают свои сигареты. Один за другим покидают реку купальщики. Хотелось бы задержать заход солнца, продлить день...

Два назойливых комара кружатся над головой и надоедливо тянут свою песню. Они мешают мне думать о красоте догорающего дня, о синих бескрайних далях, напоминающих нам о вечности.

Где-то за синей дымкой горизонта в огромных бушующих волнах горбится океан, а за ним на тысячи верст раскинулась русская земля-матушка.

Теперь, когда солнце скатилось за зеленую гриву дубрав, я сел возле самой реки, у кустов дикого винограда. От воды пахнет рыбой и водорослями. Перебираю в памяти прошлое, мой трудный, исковерканный войной, путь. Я вышел на него тринадцатилетним мальчиком, без матери и без отца. Этот путь через пятнадцать лет привел меня в Америку, в ее лучший штат, Калифорнию, в зеленый город-сад Сакраменто. В этом я вижу Божье водительство.

Синеву неба внезапно расчертил на две половины реактивный самолет. За ним шло сердитое завывание. Он летел быстрее звука. Кудреватый след медленно таял, растворяясь в беспредельной синеве. В лучах заходящего солнца самолет горел золотом высшей пробы.

Я поднялся на пригорок, прошел по убранному полю и сел под одиноким вязом. Почему-то всплыла в памяти картина 1943 года. Были последние дни сентября. Немцы катились на запад. Им вслед била советская артиллерия. В стороне от шоссейной дороги Рославль – Кричев дымились ржаные поля. Пахло горелым зерном. Синеватый дым окутывал горизонт. Это отступающие немцы жгли на своем пути убранный в копны урожай хлеба. Вечером над полями густым пологом висел дым. Он смешивался со смолистым дымом догорающих изб. Этот дым стоял всю ночь, и всю ночь напролет мы рыли окопы для обороны. Назавтра эти окопы становились для немцев могилами, а нас гнали дальше.

Цепь моих воспоминаний нарушил сын.

– Папа, смотри, какого карпа я зацепил! Смотри!..

С его загоревшего, искусанного комарами лица струится пот.

Большой золотистый карп, фунтов десяти, бьется на траве, мечется во все стороны.

Сгущаясь, тени равномерно ложатся на реку. От этого она кажется бездонной. Почерневшая вода потеряла отражение склонившейся над берегом огромной осины, в ветвях которой внезапно зашептались листья. Порыв ветра всколыхнул воду, прошелестел по траве и также внезапно умолк.

На осине суетливо устраиваются на ночлег птицы. Недавно глубокие, синие дали приобрели пепельный оттенок. Сентябрьский день окончательно догорел и растаял, улегся на ночной отдых, чтобы утром проснуться снова свежим и молодым.

В долине густеет темнота, хотя на вершине отдаленной горы все еще золотится солнце...

Я тронулся в путь, набирая скорость, с надеждой быть дома раньше, чем ночная тьма окончательно поглотит землю.

Под крылом Божественным сокрыта,

Дух спокоен, хоть порой темно,

В сердце – к Богу стези и молитва,

Сила и отрада – только в Нем!

Помощь и победа! Помни это,

О душа! В Его руке и ты.

В Нем источник радости и света,

Мира и небесной чистоты.

Во Христе всем этим обладая,

Пой хвалу, свершая с верой путь.

Чтоб наследовать чертоги рая,

Цену искупленья не забудь!

Жизни нить отмерена – ты знаешь –

Тем, Кто всем годам ведет отсчет.

Год встречаешь ты и провожаешь,

Дней теченье к вечности влечет...

Помоги, Господь, в земном хожденье

Красоту Твою отображать.

День придет – земное притяженье

Не удержит души Божьих чад.

Голос твой небесный хор дополнит,

Ликованью не видать конца!..

А сегодня жди, молись и помни,

Что сокрыта ты в любви Отца.

Елена Панова

В эту ночь Земля была в волненье:

Блеск большой, диковинной звезды

Ослепил вдруг горы и селенья,

Города, пустыни и сады.

А в пустыне наблюдали львицы,

Как, дарами дивными полны,

Двигались бесшумно колесницы,

Важно шли верблюды и слоны.

И в челе большого каравана,

Устремивши взоры в небосклон,

Три царя в затейливых тюрбанах

Ехали к кому-то на поклон.

А в пещере, где всю ночь не гасли

Факелы, мигая и чадя,

Там ягнята увидали в яслях

Спящее прекрасное Дитя.

В эту ночь вся тварь была в волненье,

Пели птицы в полуночной мгле,

Возвещая всем благоволенье,

Наступленье мира на земле.

А.С. Хомяков

Мы теряем лета, как звук,

В жизни только болезнь и труд.

В вечность все, как один, летим,

Но богатства себе копим,

За земную хватаясь жизнь,

Хоть года ее клонят вниз.

Сколько было таких, как мы!

Но, как призрак, ушли они.

Для чего же, скажи, тогда

Столько было у них труда?

И тревоги, печаль, болезнь

Для чего переносим здесь?

Счастье тленное мы куем,

Знать не знаем, зачем живем.

В мыслях – счастье, в делах – беда...

Смотришь: жизнь – позади, прошла...

Смерть плоды собирать пришла.

Посмотри на твои плоды.

Что растишь в своей жизни ты?

Если смерть вдруг сейчас придет

И Спасителю ты отчет

Должен будешь теперь давать,

Что ты сможешь Ему сказать?

Мы теряем лета, как звук,

Потому постарайся, друг,

Чтоб года проходили не зря,

Чтоб Христовой любви заря

Осветила всю жизнь твою

И чтоб с Богом ты был в раю.

(Прислано без подписи)

Тебе, Господь, пою в сердечной радости

Псалом хваления и благодарности.

Ты окружил меня святой охраною,

Ты одарил меня судьбой отрадною!

Я много лет влачил жизнь бесполезную,

Водоворот кружил меня над бездною...

Но Ты достал меня из тёмной пропасти,

Согрел дыханием любви и кротости.

Я изнуренный был духовным голодом

И душу мрак покрыл смертельным холодом.

Но через смерть Твою и воскресение

Ты даровал душе моей спасение.

Ты возлюбил меня, оставил неба трон,

Пошёл на крест, любя, и я навек прощён.

Ты был поруганый, Ты был оплёваный,

Чтоб я вошел в чертог, мне уготованный.

Ты проявил любовь и сострадание,

Ты защитил Собой Свое создание.

Хочу я жить Твоей святою волею,

Тебя любить сильней и быть с Тобой в раю.

Тебе, Христос, пою я песню новую,

Ты смыл вину мою Своею Кровию.

Святою верою чрез покаяние

Теперь навек Твоё я достояние!

Виктор Борщ

Устранив тревоги и печали,

Много раз мы Новый Год встречали.

И сегодня, перед Новым Годом,

Пастырь нас подводит в тихим водам,

К пажитям необозримым, злачным.

Пусть никто не будет ныне мрачным:

Всем даруя милость и отраду,

Пастырь знает, что потребно стаду.

Только будем Господу покорны,

И в словах, и в деле плодотворны.

Предстоит нам сделать очень много

Для людей, для церкви и для Бога.

Назидаясь дивным Божьим Словом,

В Новый Год пусть будет каждый новым,

Пусть без плевел будут наши души,

К воплям мира будут чутки уши,

Очи зорки к незажившей ране,

Если мы на деле христиане.

Удалим из сердца осужденье,

Пусть свершится новое рожденье.

Можем ли мы брата ненавидеть?

Можем ли кого-нибудь обидеть?

Наша сущность – милость и прощенье,

Наша доля – рост и освященье.

Братья, сестры, разве мы в неволе?

Много дела на Христовом поле!

Новый Год, как новая страница.

Будем верить и всегда молиться.

Р.М.Б.

***

Ты дал мне мир во время бури,

Ты укрепил меня в Себе,

Когда выл ветер и раздули

Молву, что гибну я на дне...

Ты Всемогущею рукою

Обвил мой челн и оградил

От внешних сил, и стал Скалою.

И я поверил, и ожил!

И непонятна моя радость

Ни грозной буре, ни ветрам,

Что и в страдании есть сладость,

Когда взираешь к небесам!

Екатерина Елистратова