«... и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их» (Матф. 1:21).

Легко себе представить, каково было разочарование у всех присутствующих. Тогда я спросил полицейского: «А могу ли я задавать загадки слушателям?.. У нас в Германии есть такой обычай на сочельник». Полицейский, бросив взгляд на документ, бывший в его руках, сказал: «Загадки?.. О загадках тут ничего не сказано. Пожалуйста, можете задавать»... Тогда я сказал: «Вот вам загадка: какое самое приятное слово в нашем языке?» Слушатели ломали голову, но никто не мог дать верного ответа. «Я помогу вам, – сказал я. – Что для вас приятнее сказать: дом или мой дом? Теперь давайте подумаем: какая разница между двумя выражениями: «Спаситель» и «мой Спаситель»? И я стал объяснять эту разницу. Bcе слушали с удвоенным вниманием мои слова, так не похожие на обычную проповедь. Слушал с интересом и полицейский; ведь и он человек с бессмертной душой, которая «по природе христианка». «Друзья! – говорил я далее. – Пусть в этот вечер, когда празднуется пришествие в миp Спасителя, каждый поставит себе серьезный, жизненный вопрос: кто для меня Христос? Спаситель вообще, в смысле догмата, который я признаю только умом, или Он мой, личный Спаситель, спасающую руку Которого я пережил на собственном моем опыте?»

Можем ли мы спеть теперь гимн в честь Господа Иисуса Христа, как это обыкновенно делают все христиане в праздник Рождества Христова? Надеюсь, это не запрещено?» – спросил я, обращаясь к полицейскому. «Нет, о пении тут в бумаге ничего не сказано», – ответил он. С редким воодушевлением присутствующие исполнили песнь во славу Христа, родившегося в Вифлееме, и мирно разошлись.

На другой день, рано утром, я слышу тихий стук в окно. Выглядываю и вижу: перед окном стоит вчерашний полицейский. «Что это? Опять с бумагой? Арестовать за вчерашнее собрание?» – промелькнуло в моей голове, пока я открывал двери нежданному гостю.

«Доброе утро, господин проповедник... Я пришел рассказать вам о том, что было со мною в эту ночь. Я все думал по поводу вчерашнего вопроса – «мой ли Спаситель Христос?» Думал, думал, пока не стал на колени и не призвал Его Имя, моля Его быть моим Спасителем от гpеxa... И вот Он услышал меня. Мое сердце наполнила радость... В первый раз в моей жизни Рождество – мой праздник, ибо и для меня родился Христос... Теперь я пришел поблагодарить вас за вчерашнее собрание».

Какой восторг загорелся в моей душе в то утро! Он, ведь был отзвуком радости Ангелов Божиих, ликующих на небесах при обращении грешного человека к Богу...

Читатель! А ты? Пережил ли ты этот священный трепет личного принятия Христа? Или ты лишь головой признаешь догмат, что Христос – «Спаситель мира», «все мы грешны» и т. д., а сердцем ты далек от Него?

О, раствори же сердечною верой благую весть Евангелия о том, что и для тебя родился Спаситель... и ты припадешь к ногам Его с восклицанием: «Господь мой и Бог мой!»

В. Ф. Марцинковский

Гора Кармил в Галилее. 28 января, 1932 г.

МАЛЬЧИК У ХРИСТА НА ЁЛКЕ

Маленький мальчик, лет шести, проснулся в сыром и мокром подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает. Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз подходил к нарам, где на тонкой, как блин, подстилке, с каким-то узлом под головой, вместо подушки, лежала его больная мать...

Давно уже начался вечер, а огня не зажигали. Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена.

«Очень уже здесь холодно», – подумал он, постоял немного, бессознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтобы отогреть их, и вдруг, нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошел из подвала на улицу.

Господи, какой город! Никогда еще он не видал ничего такого. Там, откуда он приехал, по ночам такой черный мрак: один фонарь на всю улицу. Деревянные, низенькие домишки запираются ставнями; на улице, чуть смеркнется, – никого; все затворяются по домам, и только бегают целые стаи собак, воют и лают всю ночь. Но там было зато так тепло и ему давали кушать, а здесь... Господи, кабы покушать! И какой здесь стук и гром, какой свет и сколько людей, лошадей и карет! И мороз, мороз!..

Вот и опять улица. Ох, какая широкая! Здесь и раздавить могут. Как они все кричат, бегут и едут, а свету-то, свету-то!

А это что? Ух, какое большое стекло, а за стеклом – комнаты, а в комнате – дерево до потолка; это елка, а на елке сколько огней, сколько золотых бумажек и яблок, а кругом тут же куколки, маленькие лошадки, а по комнате бегают дети, нарядные, чистенькие; смеются и играют, и едят, и пьют что-то. Вот эта девочка начала с мальчиком танцевать. Какая хорошенькая девочка! Вот и музыка, сквозь стекло слышно. Глядит мальчик, дивится и смеется. Подкрался, открыл дверь и вошел. Ух, как на него закричали и замахали! Одна барыня подошла поскорее и сунула ему в руку копеечку, а сама отворила ему дверь на улицу. Как он испугался! А копеечка тут же выкатилась и зазвенела по ступенькам: не мог он согнуть свои красные пальчики и придержать ее. Выбежал мальчик и пошел поскорее, поскорее, а куда, сам не знает. Хочется ему опять заплакать, да уже боится и бежит, бежит и на ручки дует. Забежал куда-то в подворотню, на чужой двор, и присел за дровами: тут не сыщут, да и темно.

Присел он и скорчился, а сам отдышаться не может от страха. И вдруг стало ему так хорошо, ручки и ножки перестали болеть; стало так тепло, так тепло, как на печке... Вот он весь вздрогнул: ах, а ведь он было заснул! Как хорошо тут заснуть! «Посижу здесь и пойду опять посмотреть на куколок», – подумал мальчик и усмехнулся, вспомнив про них: «Совсем, как живые!»

И вдруг ему показалось, что над ним запела его мама песенку. «Мама, я сплю, ах, как тут хорошо спать!»

– Пойдем ко мне на елку, мальчик, – прошептал над ним вдруг тихий голос.

Он подумал было, что это все его мама, но нет, не она. Кто же это его позвал? Он не видит, но кто-то нагнулся над ним и обнял его в темноте; а он протянул ему руку и... о, какой свет! О, какая елка! Да и не елка это, он и не видал еще таких деревьев! Где это он теперь? Все блестит, все сияет и кругом все куколки... Но нет, это все мальчики и девочки, только такие светлые; все они кружатся около него, летают, все они целуют его, берут его и несут с собою, да и сам он летит... И видит он: смотрит его мама и смеется радостно.

– Мама! Мама! Ах, как хорошо тут, мама! – кричит ей мальчик и опять целуется с детьми, и хочется ему рассказать им поскорее про тех куколок за стеклом. – Кто вы, мальчики? Кто вы, девочки? – спрашивает он, смеясь и любя их.

– Это «Христова елка», – отвечают они ему. – У Христа всегда в этот день елка для маленьких деточек, у которых там нет своей елки...

Ф. М. Достоевский

ЁЛОЧКА

В лесу родилась елочка,

В лесу она росла,

Но в жизни своей елочка

Плода не принесла.

Срубили эту елочку

Под самый корешок.

Был не один у елочки,

Наверное, грешок!

Ту срубленную елочку

Из леса привезли

И мертвыми игрушками

Нарядно облекли.

Сегодня зеленеем мы,

Довольствия полны...

А вот плоды имеем ли?

О, что ответишь ты?

Быть может, разукрашены

Мы внешней красотой,

А внутренне загажены? –

То горе нам с тобой!

О братики, сестреночки!

Совет примите мой:

Подумайте о елочке

С обманчивой красой!

Владимир Гладников

ДИТЯ НАДЕЖДЫ

В грубые ясли

Рукою нежной

Бог положил нам

Дитя надежды.

Грубому миру,

Злобе мятежной

Дан был Младенец –

Светоч надежды!

Плакали люди,

Ангелы пели.

Звезды на ясли

Кротко глядели.

Не было света,

Страшные тени...

Гнулись спины,

А не колени.

Души уснули

Сном безмятежным...

Встаньте, проснитесь!

Бог дал надежду!

Миром поныне

Правят невежды,

Но не погас тот

Светоч надежды.

Бог призывает

Голосом нежным:

«Люди, примите

Дитя надежды!»

Вера Кушнир

СУДЬЯ

Прости нас, Господи, несчастных,

Что на путях, грехом опасных,

Мы оправдать хотим себя,

Себе прощая все сполна.

Болит немножко голова...

И повод есть для языка

Винить, открыв пошире рот,

Ничто не значащий, народ.

И так всегда, почти всегда:

Как фарисеи, без стыда,

Забыв про заповедь Христа,

Виним сучок, не зря бревна.

Алексей Гутсалов

ПУТЬ К НЕБЕСНОМУ ЭДЕМУ

О Авва Отче, Мой Творец и Бог!

Твоя любовь превыше разуменья;

Ты отвратил мой неизбежный рок,

Мессию дал для моего спасенья.

«Младенец вам родился, Сын дан вам», –

Изрек Ты через древнего пророка;

Он во плоти пришел на землю к нам,

Не изменив назначенного срока.

Не во дворце родился Божий Сын –

В простом хлеву, в предместье Вифлеема.

Вокруг все спят. Не знает ни один,

Что Он есть Путь к Небесному Эдему.

А где-то далеко, среди полей,

Сияло небо яркими звездами;

И пастухи пасли стада коней,

Тревожа тишь своими голосами.

Вот Ангел светлый с высоты небес

Явился вдруг притихшим пастухам.

Он возвестил им чудо из чудес:

«Спаситель родился в пещере вам!»

Еще не кончил Ангел говорить,

Как появилось воинство небесное,

Чтоб славить Бога и благодарить

За милость к грешникам чудесную.

Пришли в пещеру пастухи с волхвами

И на Дитя взирали с умиленьем;

Звучала песня в вышине под небесами:

«Мир на земле, во всех – благоволенье!»

Е. Петрова

ДРУГУ

Молодые годы не теряй –

Время быстро к вечности стремится.

Люби Бога, ближним помогай,

А в душе дай горнему раскрыться.

Каждым мигом жизни дорожи,

Помни, что Господь с тобою рядом,

И тогда, прожив земную жизнь,

Ты получишь вечную награду.

Александр Горковенко