***

Мы в старости, как маленькие дети:

Силою, умом невелики.

Дьявол всюду расставляет сети,

А в кустах – коварные силки.

Сеть соблазнов, вожделений, страсти

Ослабляют мудрости контроль.

В результате – страшные напасти,

Слезы сожаленья, стрессы, боль.

Бог дает просящим в полной мере,

Если с верой будем мы просить.

Возместит Он многие потери,

Что диавол преуспел скосить.

Двух начал сражения известны.

Будем помнить: Бог сильнее зла.

Тот, Кто создал звезды в Тракте вечном,

Сделал, чтоб душа людей цвела.

Р. Березов

Осени серая проза,

Памяти прошлой приливы...

В окнах – капели, как слезы,

Плач о поре суетливой.

Гола плакучая ива,

Дымка скрывает долины,

Вспахана сжатая нива,

Слышится крик журавлиный.

Выросли малые дети,

Гнезда покинули птицы.

Дует порывистый ветер

Холодом осени в лица.

«Дом стерегущие» – в дрожи,

«В окна смотрящие» – слабы.

Стали на осень похожи

Милые мамы и папы.

Осень, пора увяданья

Строгого жизни закона,

Всем говорит «до свиданья»

Эхом прощального звона.

Только душою не вянет

Жизнь, воскресшая в Боге.

Хоть и умрет, но воспрянет

К вечности в Божьем чертоге.

А. Курмаев

***

На стойкость – врагами, на нежность – друзьями,

Судьба, ты меня испытала не раз,

Как море безбрежностью и берегами

Пытает на прочность рыбачий баркас.

Спасибо вам, недруги, за правоту,

С которой ошибки мои бичевали.

Спасибо вам, други, за доброту,

С которой ушибы мои врачевали.

Спасибо! Критерии явно завысив,

Вы правы во всем: во-вторых и во-первых.

О, как мы прекрасно и трудно зависим

От верных друзей и от недругов верных!

Б. И.

Благодарность – скромность сильных,

Выраженье личности,

Украшенье справедливых

И богатство нищего.

Благодарность – язык сердца,

И притом широкого,

Где всегда найдется место

Даже для далекого.

Дивен Бог, миров Создатель,

Мы Его творение.

Он есть всяких благ Податель,

В этом нет сомнения.

Вечной славы Бог достоин,

Да и поклонения.

Мы хвалу Ему умножим

И благодарение.

Юрий Гунько

***

У Господа много труда,

И каждый в Его деле нужен.

Он ищет надежных всегда,

Работников честных и дружных,

Кто б мог не искать своего,

От «я» своего отказаться,

Не мнить себя больше всего,

Согласен покорно смиряться.

Без этого, друг мой, не быть

Орудьем тебе в руках Бога.

Подумай, как прежде сложить

Препятствия, а их так много.

Он знает, что ты изнемог

Под тяжестью собственной ноши.

Ведь многим, как ты, Он помог,

Кто думал: я ведь – хороший.

Господне прощение – ключ

Ко многим благословеньям.

Вновь солнце блеснет из-за туч

Надеждою на спасенье.

И ты, окрыленный, пойдешь

К вершинам заоблачной дали,

Трудиться с охотой начнешь

Без горя и тени печали.

Л. Б.

Укрепи, Господь, и помилуй,

На путях святых утверди.

Дай мне, слабому, больше силы,

Все невзгоды чтоб смог снести.

Дай мне быть росой полевою,

Для иссушенной злом земли,

И стоять неприступной стеною,

Отражая нападки лжи.

На земле дай богатство не множить,

А по водам пускать хлебы...

И до встречи желаемой дожить,

Сохранив самородки души.

Не растратить бы мне на распутье,

Этот первый порыв любви;

Свечи гаснут... Устав, не заснуть бы

В колыбели, под визги ночи.

Не смешать бы святого и злого

В этом «красочном цирке сил тьмы».

Не богатому – бедному кровом

Дай быть в море жнецов без косы.

Не гордиться, а низко склониться,

Дай мне, Боже, чтоб вихри земли,

Растоптав, не смогли наглумиться,

Сбросив в пропасть с отвесной скалы.

Алексей Гутсалов

Через мрак смертной тени зловещий,

К небесам направляя свой дух,

В край счастливый, сияющий, вечный

Я с надеждой на Бога иду.

Если трудно, склоняю колени,

Строже экзаменуя себя,

И источники благословений

Открываю в глубоких скорбях.

Познаю, что все служит ко благу

Тем, которые любят Христа.

И поют Искупителю славу,

Гармонируя с сердцем, уста...

А. Савченко.

В ту субботу было необычно холодно. И вот, когда фермер трудился во дворе, складывая дрова, какой-то незнакомец остановился и спросил, далеко ли до следующего города. Острый взгляд фермера заметил, как бедно человек был одет, хотя одежда выглядела аккуратной и лицо было свежевыбрито.

Незнакомец удивился, услышав: “Три мили”, и спросил, может ли он войти в дом, чтобы немного согреться, прежде чем отправиться в такой далекий путь. Фермер пригласил его, хотя и не особенно охотно. Когда они вошли в кухню, жена фермера, хлопотавшая возле плиты, была озадачена появлением незнакомца, однако предложила сесть возле камина погреться.

Через некоторое время человек попросил дать ему что-нибудь поесть перед дорогой. Посовещавшись с мужем, миссис Велс не совсем любезно поставила на отдельный столик холодную свинину и хлеб, сказав: “Угощайтесь”.

Пока он ел этот скромный обед, он слышал замечания хозяев: “Становится поздно. До города так далеко!” Это были явные намёки, но их гость не торопился с едой.

Наконец, он встал, поблагодарил хозяев и направился к выходу. Открыв дверь и взглянув на небо, он увидел чёрные тучи, предвещавшие метель. Было почти темно.

– Вы сказали, что до следующего города три мили? – обратился он к фермеру.

– Именно так я и сказал. Вы были бы уже в городе, если бы не задержались здесь.

– Может быть... – мягко ответил незнакомец. – Но я так продрог и проголодался, что едва ли дошёл бы туда, не отдохнув и не подкрепившись.

Немного помолчав, он добавил:

– Вы были так добры, что накормили и обогрели меня, и я осмелюсь попросить вас разрешить мне провести ночь в вашем доме. Боюсь, что я не смогу найти дорогу в темноте, да ещё если будет метель.

Фермеру было неудобно отказать. Но всё же надо было посоветоваться с женой. Он нашёл её в столовой. Последним взглядом она оценивала стол. На белоснежной скатерти красовались аппетитно приготовленные блюда. Потрескивающие в камине дрова дополняли впечатление домашнего уюта.

– Я слышала, что ты разговаривал с тем стариком. Разве он ещё не ушёл? – спросила она.

– Нет. Он просится остаться на ночь. Как ты смотришь на это?

– Ну, мы не можем оставить его. У нас нет места, кроме той комнаты, которая приготовлена для служителя. Где его уложить? – недовольно возразила она.

– Но не можем же мы выгнать его в такую холодную ночь!

– И зачем только он остановился здесь? А потом сидел до ночи! – возмущалась миссис Велс.

– Он выглядит порядочным человеком. Ничего плохого не будет, если мы оставим его на ночь. Можно постелить ему на полу, – закончил разговор фермер.

Незнакомцу позволили остаться. К тому времени стало ясно, что их гость уже не приедет, и жена фермера стала подавать ужин: варёного цыплёнка, кофе и торт. Казалось в высшей степени невежливым сесть за ужин и не пригласить незнакомца.

– Садитесь с нами к столу, поужинаем, – сказал хозяин.

Старик не заставил повторять приглашение. Холодная свинина и хлеб, которые он недавно съел, не испортили ему аппетит.

Мистер Велс попросил Божьего благословения на пищу, и все начали молча есть. Отдав должное кулинарному искусству хозяйки, они некоторое время ещё оставались за столом. Мистер Велс попросил своего маленького сынишку рассказать стишок, который они выучили с мамой, потом по просьбе папы он повторил заповеди, что далось ему не без труда и подсказки, хотя для его возраста он справился с этим довольно успешно.

– Чарли, а сколько всего Заповедей? – спросил отец, явно гордившийся познаниями своего сына. Непонятно почему, но ребёнок повернулся к незнакомцу, сидевшему рядом с ним, и с детской простотой спросил его:

– Сколько?

Старый человек, казалось, был в затруднении и не знал, что ответить. Наконец, он сказал:

– Думаю, одиннадцать.

– Одиннадцать?! – ахнула миссис Велс.

Мистер Велс обратился к сынишке и с нотой укоризны в голосе сказал:

– Скажи ему, Чарли.

– Десять!

– Видите, даже маленький мальчик знает, сколько Заповедей. Этому прежде всего учат в воскресных школах. Вы, конечно, читаете Библию? – спросил фермер незнакомца.

– Я читал её, когда был ещё мальчиком, и мне запомнилось, что есть 11 заповедей. А что, я неправ? Мне думается, что где-то одна была добавлена...

Мистер Велс молча пошёл к столику в углу комнаты, взял старую семейную Библию и положил её перед незнакомцем. Указывая пальцем на страницу с заповедями, он строго сказал:

– Вот! Сосчитайте. Десять. Всего десять!

– Действительно, я насчитал только десять. Интересно, как я вбил себе в голову, что их одиннадцать?

– В Библии написано десять! Вы верите Библии? – Мистер Велс задавал вопросы, не дожидаясь ответов.

– Безусловно, я верю Библии, но всё же мне кажется...

Такое упорство вызвало целую лекцию со стороны мужа и жены. Незнакомец молча выслушал их и спросил, можно ли ему взять Библию и почитать перед сном. Ему разрешили читать её, сколько он захочет.

“Несомненно, он нуждается в ней”, – подумали они.

Когда его провели в комнату (они, наконец, решили предоставить ему свободную комнату), мистер Велс задержался у двери, чтобы сказать этому старому человеку еще несколько назидательных слов. Но, судя по поведению незнакомца, его слова не имели большого эффекта. Вернувшись к жене, он выразил удивление по поводу невежества и упрямства человека, которого они приютили на ночь.

На следующее утро, после завтрака, незнакомец поблагодарил их за доброту и отправился в путь.

Наступило время идти в церковь. Фермер и его жена оставили всякую надежду на приход их долгожданного гостя и всей семьёй направились на богослужение.

Небольшое помещение заполнилось до отказа, а служителя всё ещё не было. Должно быть, что-то задержало его. Мистер Велс занял место у окна, чтобы видеть каждого входящего, и был немало удивлён, увидев незнакомеца, проведшего у них ночь. Твёрдым шагом он пошёл по проходу, словно ища свободное место. Пройдя вперёд, он поднялся по ступенькам к кафедре, снял своё старое пальто и сел.

Мистер Велс поспешно подошёл к нему и сказал, что ему нельзя сидеть там. Это место для проповедника. Незнакомец не двинулся с места, сказав, что ему там очень удобно.

Мистер Велс подумал: “Надо попросить кого-нибудь помочь мне заставить этого невежу уйти”.

Но едва он сошёл со ступенек, как незнакомец встал и громким голосом приветствовал собравшихся. Затем он назвал номер псалма для общего пения.

Потом проповедник (к тому времени никто уже не сомневался, что этот незнакомец был служителем, которого ожидали) горячо помолился.

Все притихли, ожидая чтения текста из Библии, и с напряжённым вниманием слушали, как проповедник выразительно читал:

“ЗАПОВЕДЬ НОВУЮ ДАЮ ВАМ: да любите друг друга” (Иоан. 13:34).

Никто в собрании не был так заинтересован тем, что скажет проповедник на этот стих, как мистер Велс. Он подался вперёд, стараясь не пропустить ни одного слова. И когда он услышал эту проповедь, она обличила его. Можете ли вы представить себе его чувства в тот момент? Да, это была 11-я заповедь!

Невежественным человеком оказался он, а не служитель.

Это была очень глубокая и поучительная проповедь, и она произвела сильное впечатление на слушающих, особенно на супругов Велс, которые ясно и остро почувствовали, как они не по-христиански отнеслись к человеку в нужде, не имели должного братолюбия, а проявили недовольство и ропот.

Проповедник призвал Господне благословение на церковь, закончив проповедь. Мистер Велс был в затруднении, как поступить, т. к. до этого все служители находили приют в его доме.

После собрания проповедника окружили, задавая ему вопросы.

На вопрос, где второй служитель, который должен был приехать с ним, проповедник ответил:

– Заболел. И поэтому пришлось ехать одному. Лошадь моя повредила ногу, и я должен был идти остальной путь пешком. Какой-то фермер разрешил мне провести у него ночь.

Наконец, служитель спросил, где брат Велс, и последнему пришлось выйти из толпы. В словах и поведении проповедника не было ни намёка на их знакомство, ни на то, что произошло накануне вечером. Он крепко пожал руку фермера со словами:

– Мне сказали, что я найду у вас приют, пока я здесь.

С англ. Г. Мехонцева