«Я люблю Платона, но правду люблю больше», – сказал Аристотель. Любовь к своим ближним, к человеку, к народу, к государству может быть любовью пристрастной, любовью слепой, которую ни в коем случае нельзя признавать добродетелью. Любить безотчетно, бессознательно, значит кривить душой.

Если христианин обязан любить каждого человека, то это не значит, что он должен любить и все его отрицательные стороны, все недостатки.

Примирение со злом абсолютно отрицается христианством. Кроме «мира» Христос принес «меч и разделение». Солидарность на почве кровного родства или национального происхождения есть близость низшего порядка. «Меч» Христов есть открытый протест против нарушения правды Божией, идейное разногласие, недопустимость компромисса в своих убеждениях. «Я пришел разделить человека с отцом его и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку домашние его» (Матф. 10:34-36), – сказал Христос.

Эта христианская истина выражается в известной русской пословице: «Хлеб-соль ешь, а правду режь». Любить ближнего своего не значит потакать и одобрять все его поступки и понятия, каковы бы они ни были. Любовь к своему отечеству никого не обязывает считать своих соотечественников «самым лучшим народом». В каждом народе можно встретить «самых лучших людей», но «самый хороший народ» я до сих пор не встречал; да, вероятно, такого народа и нет.

Народ есть совокупность отдельных личностей, часто не имеющих между собой ничего общего. При тонкой наблюдательности и художественном чутье можно сфотографировать какую угодно личность, но подвести их под один уровень совершенно немыслимо.

Что же касается характера или «души» народа, то наблюдения этнографов более или менее верно освещают отдельные группы населения страны, но эти наблюдения не исчерпывают всего содержания духа народа. Мы сами о себе не имеем верного представления. В зависимости от обстоятельств человек меняется, меняются и отношения людей. В военное и революционное время в скромном и мирном человеке пробуждается зверь. Представители «Святой Руси», на протяжении веков создававшие замечательные храмы и монастыри, во время революции оказались активными безбожниками и с остервенением разрушали и то, и другое.

Арифметические итоги возможны только в области статистических данных: например, прирост или убыль населения, грамотность, прогресс или упадок промышленности, преступность. Но конкретно изобразить характер русского народа – дело невозможное.

Характер народа – явление сложное. Он складывается под влиянием различных факторов. Есть врожденные, неискоренимые черты, которые принято называть «антропологическими» и которые неотделимы от человека: цвет волос и кожи, строение черепа и прочие анатомические признаки. Например, можно указать на сонливость китайцев и живость цыган. Особенности характера бывают чисто случайные, развившиеся благодаря климатическим, а чаще всего социальным и бытовым условиям. В дореформенных школах учителя отличались большой суровостью и за ничтожную провинность учеников пороли розгами. Когда порка была запрещена, те же самые учителя и воспитатели оказались симпатичными и добрыми людьми.

Под русским народом можно признавать всех людей, населяющих русскую территорию или русских подданных. Но остановимся на той мысли, что русский народ только тот, кто является потомком древних славян. Все равно задача определения характера русского народа не упрощается. Можно суммировать или привести к одному знаменателю числовые данные, но не характеры целого государства. Если обобщить характер народа, получится какое-то месиво, о котором нельзя будет сказать ни хорошего, ни плохого. Общая характеристика невозможна не только для целого народа, но и для двух-трех человек.

Религиозность народа связывается с исканием абсолютного добра. Могла ли разобраться в «абсолютном добре» крестьянская неграмотная баба, идущая на богомолье с котомкой за плечами? Она шла только поклониться «угоднику», не думая ни о каких «абсолютах».

Религиозность дореволюционной интеллигенции нельзя назвать даже религиозным суррогатом, которым была обильно разбавлена религиозность простонародья. Где преобладает дух философии с исканием «абсолютной правды», там религиозности не найдешь.

Я предложу читателям маленькую порцию из «абсолютной правды», напечатанную в 1862 году в Москве в прокламации «Молодая Россия». В ней в сжатой форме излагалась «абсолютная правда» из романа Чернышевского «Что делать?». Во имя этой «абсолютной правды» предъявлялось требование уничтожить брак, как явление в высшей степени безнравственное, и уничтожить семью, как институт, препятствующий развитию человека. Из простонародья я знал очень много истинно религиозных людей с явными признаками праведности, а из интеллигентов, пользующихся большой известностью, я знал только двух человек, вся ценность личностей которых заключалась в том, что они не искали какую-то абсолютную правду, а имели ее, обладали ею. Сама правда нашла их.

Какой же вывод мы должны сделать относительно религиозности русского народа? В этом отношении весь народ нужно разделить на три категории: 1) индифферентов (безразличных, равнодушных – религия не вредит), 2) активно религиозных и 3) явных безбожников.

Теперь посмотрим на «доброту» русского народа. Когда говорят на эту тему, то создается такое впечатление, как будто доброта свойственна только одному русскому народу, а прочие нации с ней совершенно не знакомы. Русская доброта непременно ставится на ходули. Доброта не есть любовь, а только элемент любви. Главное проявление доброты есть «сочувствие». Неужели на это способны только одни русские? Хвалиться этой добротой так же наивно и смешно, как и тем, что русский народ владеет членораздельной речью, ходит на двух ногах и в известных случаях оказывает содействие нуждающимся.

До революции никто не умирал от голода. Нищие собирали больше, чем им было нужно. А в Америке вообще нищих нет, все беспомощные обеспечены государственной помощью. Где же больше доброты – в России или в Америке? Некоторые русские говорят, что нищенство в России способствовало практике в деле благотворности. На это нужно сказать, что вы, господа, плохие благотворители. Чувство истинного милосердия заставляет предупреждать нужду ближнего, а не ждать, когда он будет клянчить под окном или идти следом по улице. Ведь такая доброта связана с какой-то сентиментальной жестокостью. Человеку приятно видеть нужду другого и сознавать свои преимущества перед ним. Строгий суд «русской доброте» выражен в стихотворении поэта Никитина «Нищий»:

И вечерней ранней порою

Много старцев и вдов, и сирот

Под окошками ходит с сумою,

Христа ради на помощь зовет.

Надевает ли сумку неволя,

Неохота ли взяться за труд, –

Тяжела и горька твоя доля,

Бесприютный, оборванный люд.

Не откажут тебе в подаянье,

Не умрешь ты без крова зимой, –

Жаль разумное Божье созданье,

Человека в грязи и с сумой!

Уже само наличие класса нищих свидетельствует не о доброте народа, а о равнодушии к отвратительной нищете. Подачка куска хлеба нищему – весьма незначительная добродетель.