По притихшей аллее неспешно

Днем осенним куда-то иду

И ногами, немного небрежно,

Загребаю сухую листву.

И подумалось: листья сухие,

Вы, как символ бесплодья, всегда

На деревьях бесцельно шумите,

И теперь вас несет в никуда...

Но из тихого шелеста слышу:

– Не спеши так судить и роптать,

Мы теперь ненужны и бессильны,

Нас легко обвинять и топтать.

Но когда был ты лету не радый,

Изнывая под солнцем порой,

Находил и покой, и прохладу

Под густою зеленой листвой.

Мы с судьбою короткой не спорим

И печальным довольны концом,

Ведь ничто не бывает бесплодным

В мире, созданном Чудным Творцом!

Александр Вивсик

Как часы отбивают исчезнувший час

Металлическим жалобным звуком,

Каждый миг приближает к последнему нас,

За которым настанет разлука.

И мы скажем: «Прощай, берег жизни земной,

Океана седого просторы,

И вечерний закат над притихшей рекой,

И снегами покрытые горы!»

Все, что Бог совершил надо мной и тобой,

Все прекрасное – в имени Бога:

И спасенье, и вера, и сердца покой,

И надежная в небо дорога.

Были в жизни и штормы, и жгучий мороз,

Шквал гонений, лавины злослoвья,

Нас пытались сломить, но Спаситель Христос

Защитил нас Своею любовью.

Нас Господь научил каждым днем дорожить,

Каждым часом и каждым мгновеньем,

Чтоб служеньем своим о Христе возвестить

Всем народам и всем поколеньям.

Георгий Винс

Жаль Америку… Эта страна

Всем известна, как беженцам – пристань…

Натравил на неё сатана

Свору диких собак-террористов.

С резаками, которые вмиг

Режут горло, арабы явились.

Но Том Барнетт и Джереми Глик

С ними в битве смертельной схватились.

Самолёт не попал в Белый Дом.

Он упал рядом с Питсбургом где-то.

И в мобильник сказал жене Том:

«Я люблю тебя, милая, крепко».

Александр Савченко

В мире зла мы безмерно счастливые,

Потому что дарована нам

Книга книг –драгоценная Библия,

Любви Божьей большой океан.

В наше время, такое тревожное,

Когда видим, сгущается мрак,

Не нужны нам теории ложные,

Они, словно без света маяк.

В мире много опасного, ложного,

Сатана на коварство богат.

Нужно курс свой сверять с книгой Божьею,

Чтоб погибели нам избежать.

Ю. Гунько

Бросает Моисей на землю жезл свой –

И чудо перед ним:

Жезл стал ползучим змеем,

Потом – вновь посохом простым...

Ударил жезл – вода пролилась

Потоком из гранитных скал,

И тот, кто жаждал, все напились,

И скалы жезл тот рассекал.

Бог силу дал слуге свободы,

Пророку, для великих дел,

Но слово Моисей свободно

Нести народу не умел...

Увы! Он был косноязычен;

Не совершил Бог чуда с ним,

Повел его путем обычным

И речь его не изменил.

Но почему? Ужель для Бога

Дар речи трудно подарить

Такому сильному пророку?

Бог, без сомненья, изменить

Мог все в обличье Моисея,

Чтоб он владел всей полнотой,

Но это было б исключеньем

Его из общности людской.

Был Моисей другим подобен

И, как другие, в чем-то слаб.

Бог хочет из людей, из многих,

Творить ЛЮБВИ ЕДИНЫЙ СПЛАВ.

Идет навстречу Моисею

Брат-левитянин – Аарон,

Который говорить умеет,

И может быть всегда при нем.

Слились в одно два древних мужа:

Один – пророк, другой – уста;

Бывает, тоже нам не нужны

Желаемые чудеса,

Чтоб мы нуждалися друг в друге,

Поближе были и родней:

Мы все ЛЮБВИ ВЕЛИКОЙ СЛУГИ,

Она иных чудес сильней!

Любовь дает и принимает,

Не обижаясь, не казня;

Любовь нас всех соединяет,

Нужду друг в друге сотворя.

Мне ласковое слово нужно,

Нужна мне чья-то песнь и мысль,

Мы все нуждаемся друг в друге,

И в этом – счастье, в этом – жизнь!

Каким словам должно родиться:

«Сотрудничать» и «сострадать»,

«Сопережить», «соединиться»!..

Они одной любви подстать.

Сорадоваться в правде вечной

И счастью ближних, и чужих,

Быть соработниками вместе

С Творцом в Его делах благих!

Да обретут слова на деле

Его величье, торжество,

И дети Бога в единенье

Да славят Бога своего!!!

Н.Н.

***

Пустынные улицы мглисты,

И ветер осенний певуч,

Поблекшие вешая листья

На туго натянутый луг.

В осенние ночи не спится,

Луна заливает постель,

В глазах небылица клубится,

В окне – золотая метель.

У осени – медные луны,

И лунная ночь хороша:

О горнем поют ее струны,

Чтоб к Богу стремилась душа.

Р. Мандельштам

Облака имеют удивительные удостоверения: “паспорт облачной личности”. При пересечении границ любого государства у них не требуют виз. Узнают их пограничники по лицу, внешнему виду. Несколько раз я заглядывал в светло-голубые удостоверения и видел то, чего не видели земные таможенники. Когда я открыл паспорт облаков, я понял, почему они сегодня особенной формы и плывут строго на юг. В документе, скрепленном надежной печатью, точно указано направление: куда, когда, в котором часу им перемещаться. “Облака сыплют свет Его. И они направляются по намерениям Его, чтобы исполнить то, что Он повелит им на лице обитаемой земли. Он повелевает им идти или для наказания, или в благоволение, или для помилования” (Иов. 37:11-13).

Несколько лет назад мне пришлось лететь в самолете. Темные грозовые сибирские тучи закрыли небосвод. Тогда самолет поднялся выше облаков.

Облака обладают способностью из прелестных, вызывающих чувство восхищения волнистых барашков превращаться в мрачные тучи. Немного времени – и самолет, легко разрезая небосвод, поднимается ввысь. Смотришь в иллюминатор: облака внизу похожи на взволнованное, с мыльной пеной море. Только море – оно живое; слышно, когда шумит у берега. А облака могильно безмолвствуют и похожи на бесконечно застывший, изумрудный слой ваты.

Много самолетов потерпело катастрофы в воздухе. Они упали на землю или в океан во время полета над облаками. Не стало у самолета силы, удерживающей его в воздушном пространстве. Отключается двигатель, и мгновенно теряется у самолета опора.

...Неумолимо приближается время, когда “мы... восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе...” (1Фес. 4:17). Мощные реактивные двигатели построили авиаконструкторы для поднятия в воздух нескольких сотен тонн груза. Но без всяких летающих и поднимающихся вверх аппаратов мы будем подняты на облака могуществом Божьим. «Ты делаешь облака Твоею колесницею, шествуешь на крыльях ветра» (Пс. 103:3).

А облака плывут и плывут к горизонту. Сзади их догоняют отставшие тучки и вереницей прячутся вдали. Подобно гусарам, они выстраиваются шеренгой, и даль украшается белыми нарядными бусами.

Я смотрю на облака после прошедшей грозы. Чёрные тучи скрылись и проясняется синь небес. В кудрях просвечивающих, бестелесных, в белых разводах облаков запуталась радуга. После бури вновь засияло солнце. А в весеннем саду, словно повисла в прозрачной сини, разливается мажорная трель соловья...

Андрей Кубанский

Оказалось, что они накануне катастрофы поссорились из-за того, что жена опоздала немного с завтраком. Хотя муж и не получил вовремя завтрак, все же он уступил первый и, отправляясь на работу, возвратился от дверей со словами: «Поцелуй меня на прощанье. Зачем нам разлучаться в гневе?»

Но жена злобно ответила: «Уходи прочь! Я ненавижу тебя». Теперь же, обняв мертвое тело, она шептала ему горячие слова любви: «Скажи мне... скажи, что ты прощаешь, скажи хоть одно слово! Не оставляй меня так!»

Но все было напрасно, муж не отвечал...

Сколько бывает случаев в жизни, когда люди из-за малейшего пустяка до того рассорятся, что потом и примириться не могут, и иногда такие ссоры кончаются трагедией. Часто это случается из-за упрямства, но еще чаще из-за недостатка любви. «Верная любовь помогает переносить тяжести» (Шиллер). «Ибо любовь не чувствует бремени, не исчисляет трудов, более предпринимает, нежели может, и не извиняется невозможностью... Любовь на все сильна и многое исполняет и приводит в действие там, где без любви нет ни силы, ни действия» (Кечнийский). В Талмуде сказано: «Пока горяча была любовь, нам спалось уютно и на острие меча; но как остыла любовь, нам и в широкой кровати тесно». «Такая любовь никому не принесет счастья, которая ничем не жертвует для тех, кого любит», – сказал русский поэт Лермонтов.

«Нет ничего на свете сильнее... и бессильнее слов» (Тургенев). А Гоголь сказал: «Как ни глупы слова дурака, а иногда бывают они достаточны, чтобы смутить умного человека». Я знал одного брата, выражающегося неделикатно, даже иногда грубо, и все же никто в общине не обижался на него. Он говорил с любовью, которая смягчала и скрашивала его грубые слова. Знаю также другого, у которого слова мягче елея, а колют; они без любви говорятся. Словом можно погубить человека или спасти, если оно сказано с любовью.

Читал как-то рассказ о том, как один проповедник получил разрешение проповедовать Евангелие в тюрьме. Он энергично взялся за дело, но без особого успеха. Однажды его жена пожелала посмотреть собрание арестантов. Войдя за ограду, она вдруг услышала прекрасное задушевное пение баритона.

«Знаешь, кто это поет? – спросил муж. Это убийца. Он убил свою жену».

«Покажи мне его», – попросила жена.

После проповеди проповедник показал жене этого убийцу, и она, прежде чем муж опомнился, подошла к нему, пожала ему руку и сказала:

«Я уверена, что вы хороший человек. Я слышала ваше пение. Кто так поет, не может быть злым человеком».

Это теплое пожатие руки и сердечный тон голоса сделали переворот в душе несчастного человека. Он обратился и уверовал в Бога.

«Доброе слово – тоже дело». Да научит нас Господь говорить слова благодати и истины с любовью, дабы они не ранили людских сердец, а нежным прикосновением, словно бальзамом, успокаивали страдания.

Не только слова, но и наше отношение к людям также должно быть пропитано любовью (Ефес.5:1-2).

Одна бедная вдова отдала свою маленькую дочь богатой бездетной барыне, пожелавшей удочерить ее. Пока девочка подросла, она забыла свою мать, называя мамой новую кормилицу.

Однажды барыня гуляла с девочкой по саду. Мимо проходила родная мать девочки. Увидев дочь, ее сердце сжалось от тоски и любви к дитяте. Она подошла ближе, чтобы лучше увидеть дочь. Барыня, заметив ее, пригласила в сад. Женщины взяли девочку одна за одну руку, другая за другую и так некоторое время ходили по саду, разговаривая, но не касаясь родства девочки.

Когда же мать попрощалась и ушла, девочка спросила: Мама, почему рука этой тети такая теплая, а твоя холодная?»

Конечно, барыня не сказала ребенку настоящей причины. Горячая любовь, которая кипела в сердце настоящей матери, как электрический ток, неслась по ее руке к руке родного дитяти, согревая ее руку, и дитя это чувствовало.

Сердце человеческое, как термометр, сразу чувствует, кто к нему относится с любовью, а кто официально. Господь говорит: «Влек Я их узами любви». Да, только такими узами можно привлечь людей к Богу.

Вот мальчик в большом городе, где есть много церквей, идет в воскресную школу в очень отдаленную церковь. Однажды учительница из ближайшей церкви спросила его: «Почему ты идешь так далеко в воскресную школу, когда есть такие же школы значительно ближе?»

«Там меня любят», – ответил мальчик.

В Ледовитом океане упал с рыболовного судна в море человек. В холодной воде, среди льдов, он боролся за свою жизнь. Была спущена спасательная лодка. С нее подавали утопающему весло, но он никак не мог ухватиться за него, так как руки соскальзывали с обледеневшего дерева. Наконец, он изнемогающим голосом крикнул: «Подайте мне теплый конец!»

Ему подали рукоять весла, согретую в руке гребца, – и он был спасен.

Мы много трудимся, спасая утопающих в холодных волнах беззакония. Через проповедь, через личные беседы, через распространение литературы мы подаем весла утопающим, а они все соскальзывают. Почему? Потому что мы подаем им холодный, обледенелый конец, т. е. мы соприкасаемся с людьми, но без любви. Дайте людям почувствовать теплоту любви, и они будут спасены. Если в среде христиан отсутствует Божья любовь, где же тогда человеку согреть душу? Если у нас охладеет любовь, то в мире греховном тем более ее не найдется.

О, дорогие братья во Христе! Не подавайте гибнущим «обледенелые весла»; согрейте их любовью Христовой и тогда увидите добрый результат.

Апостол Павел говорит: «Если я раздам все имение мое... а любви не имею – нет мне в том никакой пользы».

Вот, например, в описаниях голодного года у русского писателя Короленко рассказывается, между прочим, как многие частные благотворители и благотворительные общества устраивали по городам и селам бесплатные столовые для голодающих. В одном селе была устроена такая столовая самим писателем. У дверей он заметил мальчика, не внесенного в список наибеднейших, который стоял, потупясь, и с жадностью смотрел на стол, заваленный хлебом. «Сначала я думал, – говорит писатель, – судя по чистой рубашонке и по опрятному виду красивого мальчика, что он пришел сюда из любопытства; но видя, что он стоит долго, весь красный, застенчивый и готовый заплакать, я отрезал ему ломоть хлеба. Он взял его, торопливо сунул за пазуху и тотчас же пошел из избы.

– Погоди, куда ж так торопишься?

– Илюшка еще у меня... плачет, наверно, – ответил мальчуган серьезно.

И он ушел, чтобы поделиться куском хлеба с меньшим братом, хоть немного уменьшить его страдания от голода. Вот – истинная братская любовь, в собственной беде помнящая о брате. Если бы все «братья» так относились к своим братьям, как этот мальчик, то голода на земле не было бы.

Рассказывают, что некий настоятель монастыря получил от одного из своих друзей чудесную кисть винограда. Взглянув на блестящие плоды, настоятель вспомнил одного из своих монахов, который по слабости здоровья редко выходил из своей кельи. Он отнес ему виноград и сказал: «Подкрепись этими плодами! Они полезны для тебя».

Обрадованный монах с радостью посмотрел на плоды, но тут же вспомнил бедную женщину, которая жила недалеко от монастыря и была очень больна.

«Ей полезен будет этот виноград», – подумал он и поспешно отправился к больной. Бедная женщина долго любовалась прозрачными ягодами, которые блестели на солнце, как настоящие рубины, и подумала: «Эти прекрасные плоды слишком хороши для меня. Только какой-нибудь действительно добрый человек достоин их. Вот, например, милый наш настоятель, который питается только одними овощами. Он такой щедрый и так много добра делает!»

Она позвала сынишку и велела занести виноград настоятелю. Так виноградная кисть вернулась опять к тому, кто из любви и сострадания пожертвовал ее другим. Но каждому, кто получал ее, она приносила радость. Каждый ободрялся при мысли, что он не одинок, не забыт; что кто-то любит его и проявил эту любовь в том, что отдал другому то, в чем сам нуждался.

Да и те, кто дарил виноград, исполнялись счастья при мысли, что они могут утешить других, что-то сделать.

Всякое доброе дело получает великую ценность, если делается с любовью.

Будем же молить Господа любви, чтобы Он Духом Святым излил любовь в наши сердца, смягчил их и согрел, сделал нас способными любить всех. Пусть в словах, отношениях и делах – больших и малых – проявляется Божья любовь. Тогда радость, мир и удовлетворение, постоянные спутники любви, пребудут среди детей Божьих и эти чудные плоды привлекут многие души в Господень сад.

И. Барчук