Незаметно приблизилась осень,

И все больше вторгается хмарь.

Злится ветер на зелени сосен

И гудит в проводах, как звонарь.

У деревьев осыпаны листья,

Ветер треплет их ветки и гнет.

Лишь незыблемость Божиих истин

Источает нам в «осени» мед.

Кое в чем обозначилась старость:

Ноют кости, на лицах печаль,

Мало силы, в движениях вялость,

Стал желанным и близким «причал».

Сколько лишних забот, сколько горя,

Сколько в жизни воды утекло,

Чтобы в небо направились взоры,

Божье Слово чтоб сердце влекло!

В «осень» «пальмы и кедры Ливана»,

Насажденные в Доме Отца,

Плодоносны, сочны и желанны

В наставленье любого юнца.

Как мгновения, годы умчались

И теперь все спешат и спешат...

Мы в Любви со Христом обвенчались,

И на небо стремится душа.

Мы пройдем через смертную темень –

На земле завершатся года –

В жизнь вечную – радуги зелень,

Ко Христу, в чудный край – в Небеса!

А. Курмаев

Угрюмые сопки под солнцем холодным,

И в бухте на рейде судов караван...

Стоит Магадан, продуваемый ветром,

Колымского края больной атаман.

Что смотришь ты в море с тоской и надеждой,

Когда пароходы ты ждешь по весне?

Укутанный снегом, как шубой медвежьей,

Что в зимние ночи ты видишь во сне?

В лукавое время безбожья разгула,

Когда честь и совесть шли нипочем,

Под звуки прибоя и крики конвоя

Тираном рожден ты, чтоб стать палачом.

И тысячи тысяч, лишая надежды,

Как монстр голодный, ты жадно глотал.

Свое правосудье на трассах зловещих

Правили пуля, мороз и кинжал.

Ты всех ненавидел, любивших свободу

И в сердце хранивших святой идеал,

Спокойно менял, как пустую породу,

Бесценные жизни на желтый металл.

И гордо смеялся над теми, кто к Богу

В страданьях молился за долю твою,

Считал, что без них ты построишь дорогу

К раю земному в колымском краю.

Где же теперь твоя сила крутая?

Ограблен и брошен при дороге лежишь...

И, словно преступник, суда ожидая,

Как в пропасть, в двухтысячный год ты глядишь.

Но Бог всемогущий желает не мщенья,

В проломе стоявших Он помнит мольбу.

Как блудному сыну, в знак примиренья,

Тебе, Магадан, дает руку Свою!

И если ты к Богу придешь в покаянье,

Прощенье и мир во Христе обретешь,

Забудешь ненастье и сердца страданье

И новой дорогою к раю пойдешь.

Недолгое лето теплом с юга веет,

Спеши, пока снова зима не пришла.

Я верю, Христос твою душу согреет

И будет не вечной твоя мерзлота!

Александр Вивсик. Май 1999г.

(песня)

Утром и вечером, в полдень и ночью

Дивной мелодии звуки во мне.

Задан был тон ей прощением Отчим,

Данным в Иисусе, как светоч во тьме.

Ритм отбивают порой барабаны,

Маршу способствуя к битве со злом.

Тяжким грехом нанесенные раны

В сердце рождают печальный псалом.

“Радуйтесь! Бодрствуйте!» – кличет апостол.

И, пересилив печаль и тоску,

Песню пою, хоть поётся не просто

И не легко, как в ходьбе по песку.

Не умолкает мелодия Божья,

С дна поднимаясь усталой души.

Не перебить её силе безбожья,

Злобе неверия не заглушить.

Так донесу её к вечности грани,

И недопетое там допою,

Где, завершив путь святого избранья,

С хором небесным свой голос солью.

Вера Кушнир. Август, 2001

Как терниста в бессмертье дорога!

Но путем к небу шествуя крестным,

Я хочу быть похожим на Бога.

Я хочу быть для Бога полезным!

Без Спасителя люди – калеки.

Без Христа нет духовного роста.

Я хотел бы внести свои лепты

В то, что не доведет до банкротства.

Я, подобно стремительной лани,

Верой пью животворную воду.

В сердце бьется прибоем желанье –

Славословить Христа за свободу,

За свободу от тленья и смерти,

Что достигнута подвигом крестным...

Тише, буря! Спокойнее, ветер!

Я желаю быть Богу полезным!

Иисус обещал мне в наследье

Вечный город с небесной пропиской.

Как терниста дорога в бессмертье!

Как пришествие Господа близко!

А. Савченко.

***

В тихий вечер склоняю

Я колени в тиши

И Тебя призываю:

«О Властитель души!

Ты приди в мою душу,

Тихо свет Свой пролей.

Я Твой голос услышу:

Твое Слово – елей.

Все заботы земные

Отошли далеко,

И в минуты ночные

Мне бывает легко.

Знаю я, Ты ответишь

На вопросы души.

Приходи в тихий вечер,

О Иисус, приходи!

Светом правды Своей Ты

Нашу жизнь озари,

Как в Эммаус когда-то,

Рядом с нами иди.

Разъясняй Слово Жизни,

Чтоб горели сердца.

По дороге к Отчизне

С нами будь до конца».

В. Мажарова.

Вдруг на тротуаре появилась группа студентов, живо беседуя. Проходя мимо окна, один из них сказал:

– Жизнь – это постоянное ученичество.

– Верно, – сказал про себя сидевший в размышлении человек. Все же этот ответ не удовлетворил его встревоженный ум.

В поисках ответа он поднял свои глаза к небу, и взор его невольно остановился на пауке, восседавшем на своем “троне” над окном, который, как будто, ему сказал:

– Жизнь – это вечная путаница. Но с помощью этой путаницы я быстро передвигаюсь с места на место, достигая даже царских палат.

После долгих и безрезультатных размышлений человек вышел на свежий воздух. Прохаживаясь по густой роще, он услышал прекрасное пение соловья, который будто ему говорил:

– Жизнь – это постоянное пение! Проходя дальше, он увидел на лугу вола, жадно поедавшего траву и роптавшего на свою судьбу:

– Жизнь – это взаимное уничтожение. Сегодня я съедаю траву, а завтра люди съедят меня!

Немного позже мыслитель увидел курицу, которая вела своих «цыплят». Приблизившись к речке, «цыплята» бросились в воду и поплыли, оставив курицу в полном недоумении. Она, конечно, не понимала, что хозяйка подложила ей утиные яйца.

– Жизнь – это невозможность! – взволнованно кудахтала курица.

Направляя свои шаги домой, человек услышал душераздирающий плач ребенка. Его сердце сжалось от боли, а тихий голос шепнул ему:

– Жизнь – это слезы и страдания.

Он вернулся домой и, положив свою усталую голову на подушку, сам про себя сказал:

– Жизнь – это вечное искание. Человек уходит с земли, оставаясь для самого себя неразгаданным ребусом. А ему просто необходимо при жизни узнать: кто он и что он? Какова цель жизни? Каков смысл ее?..

***

Это не праздные вопросы, без которых можно обойтись. От ответа на них зависит твоя вечная судьба.

Кто-то сказал, что “жизнь есть сопротивление смерти”. Это говорит о том, что итог жизни – смерть. Звучит, согласитесь, довольно грустно.

Мыслитель и проповедник 18-го века писал: “Мы измерили Землю, Солнце, звезды, морские глубины, лезем в глубь земли за золотом, отыскали реки и горы на Луне, открываем новые звезды и знаем их величину; засыпаем пропасти, строим хитрые машины; что ни день, то все новые открытия и выдумки. Чего мы только не умеем! Чего только не можем! Но чего-то, причем самого важного, все-таки не хватает нам. Чего именно, мы и сами не знаем. Мы похожи на маленького ребенка: он чувствует, что ему нехорошо, а почему – не знает. Нехорошо нам оттого, что мы знаем много лишнего, а не знаем самого нужного: самих себя. Не знаем того, кто живет в нас. Если бы мы знали и помнили то, что живет в каждом из нас, то жизнь наша была бы совсем другая”.

История знает много людей, которые на закате своей жизни желали бы прожить ее сначала и по-другому. Увы, жизнь не имеет обратного течения.

“Что такое жизнь ваша? – спросил и сам же ответил апостол Иаков: – Пар, являющийся на малое время, а затем исчезающий». Иов говорил о том, что жизнь его – дуновение. В Библии очень много говорится о жизни и трудно перечислить все. Хотелось бы обратить внимание на некоторые места из Писания. Например: “...дыхание Вседержителя дало жизнь”. Это говорит о том, что от нашего “хотения” жизнь не зависит. То, что мы живем, мы осознаем уже тогда, когда в состоянии познавать окружающий нас мир. Давид писал: “...он просил у Тебя жизни... ибо у Тебя источник жизни”. Значит, не такие мы уж и самостоятельные, как нам хотелось бы, даже в отношении своей жизни.

В Библии очень много интересного написано о нашей жизни. Она может приближаться к свету, видеть свет, ее могут втоптать в землю, ее может отнять меч...

Наша жизнь очень тесно связана с чем-то. Библия говорит, что “праведность ведет к жизни”, “смерть и жизнь во власти языка”, “узок путь, ведущий в жизнь”, “жизнь человека не зависит от изобилия имения”. .. Но тогда от чего же она зависит или от Кого? Написано: “Верующий в Сына имеет жизнь...” А если внимательно прочитать слова: “отложить прежний образ жизни”, становится ясно, что ее можно изменить.

А вы пробовали когда-нибудь менять свою жизнь? Без участия вашей воли вы не станете даже рабом. Поэтому первое, что нужно для того, чтобы что-то изменить к лучшему в нашей жизни – это наше желание. Но и этого недостаточно. Потому что, исполняя свою волю, вы обязательно исполните чью-то волю, независимо от того, хотите вы этого, или нет. Что касается Божьей воли, то лучший способ узнать ее – это хорошо знать Священное Писание. То, что вы желали бы узнать относительно Божьей воли, изложено в Библии.

Бог никогда не совершает Своих великих дел через человека, минуя его волю. Мы имеем волю независимо от того, чувствуем мы ее или нет, как, например, имеющиеся у нас руки. Когда нужно ими воспользоваться, мы просто протягиваем их и совсем не обязательно чувствовать, что они свисают с наших плеч.

Кому ты доверишь, дорогой друг, свою жизнь? Если человеку, то ты обречен на пожизненное блуждание в стороне от истины в главных вопросах бытия. Если отдашь свою жизнь дьяволу, он, прежде всего, лишит тебя твоей воли, чтобы ты, передумав, не ушел от него. И счастье твое, если сам Бог заступится за тебя, как написано: “Не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети дьявола, который уловил их в свою волю” (2Тим. 2:25-26).

Ты разумом вникни, поглубже пойми,

Что значит для нас называться людьми.

Земное с небесным в тебе сплетено:

Два мира связать не тебе ли дано?

СиЛа. («Ты не один»)

“С кем это он там говорит?” – подумал я, вглядываясь в пустынный берег. Когда он поравнялся со мной, я все понял. Парень был крепко выпивши, но на ногах держался.

– Ну что, клюет? – задал он вопрос и мне.

– Клюет-клюет, – ответил я с одной мыслью, чтобы он поскорее прошел. Меньше всего хотелось объясняться с агрессивно настроенным парнем.

Он долго не уходил, все повторяя свой вопрос. Но до меня было далековато, берег – болотистый. В конце концов, ему надоело, он отправился дальше и вскоре исчез за поворотом.

Засобирался и я в ту же сторону. Подойдя к кромке леса, вдруг увидел его. Он лежал на зеленой травке у воды, раскинув руки в стороны, молодой, хорошо одетый, с красивыми глазами. Лежал без движения, как убитый. Я нагнулся – дышит. Пахнет одеколоном. Растолкал его:

– Вставай, подхватишь болячку.

– Не-е-т!

– Вставай, – говорю, – пропадешь! Покайся, а то попадешь прямо в пекло!

– Ну, вы мне это перестаньте...! – он употребил слово из своего небогатого запаса, не меняя позы.

Убеждать было бесполезно, и я пошел. Одеколон – случай особый. Есть у А.Проскурина рассказ, как бригада сплавщиков на Колыме перепилась одеколоном. Вышли на берег из палатки двое завербованных после службы в армии, дико посмотрели друг на друга. “Да я, – говорит один, – сейчас на ту сторону переплыву!” Не помню, что ответил другой, но оба они разделись и прыгнули в воду. Дело было осенью; по широкой, с километр, реке несло молевой лес, а то и просто вывернутые с корнем деревья. На середине одеколон выветрился, и они поняли, что дела плохи, а спасать некому. В таких случаях, как правило, утопающие молятся Богу. Ничего не написал об этом советский писатель, но фронтовики говорят, что под бомбежкой атеистов не было, все молились.

Доплыли они оба.

Я отошел уже далеко, когда услышал за собой топот. Бежит, догоняет меня “убитый”.

– Вы такой классный дядька! Вы мне так хорошо сказали!

“Это про пекло-то”, – думаю.

– Я вам помогу нести! – говорит он и забирает у меня тяжелый мешок. Падает, и, наконец, выпрашивает нести дрова.

– Ты лучше послушай, что я тебе скажу, я и сам донесу.

Мы идем по лесу, и я рассказываю ему про его грех, про суд Божий, про спасение через Христа. Зовут его Роман, он сын фермера, а мама у него, по его словам, верующая. Он плачет. Говорю ему:

– Не верю я пьяным слезам, ты лучше на трезвую голову скажи: “Боже, помилуй Рому, ради Христа помилуй”.

Потом еще сидим на берегу у лодки, беседуем, он плачет. Дарю ему маленькое Евангелие и приглашаю заходить.

Я поплыл, а он еще долго сидел на берегу, глядя мне вслед и обхватив голову руками.

Спаси его, Господи! Рому из Романовой балки.

Виктор Белодед