Стояла сосна, лениво покачивая своей роскошной зеленой шапкой, среди множества себе подобных. По ее стройному высокому стану скользили золотые лучи восходящего и заходящего солнца. Чуден лес; кто его не любит!

Но вот срубили ее, распилили на короткие чурбанчики (1 – 1,5м) и привезли их на бумажную фабрику. Очистив от коры, рабочие бросают их в жернова своеобразной «мясорубки». Зубастые ножи так быстро в ней вращаются, что через минуту, другую двух-трех бревен как не бывало: все искрошено в щепки размером в большой палец.

По закрытым желобам на дворе «щепа» поднимается посредством насоса на 4-й или 5-й этаж и высыпается в огромный резервуар, из которого, как только откроются дверцы в нижней его части, она падает вниз.

Самое главное на бумажной фабрике – это вода. У нее две важнейшие роли: во-первых, она все время движет «щепу», а во-вторых, непрерывно смачивая, разделяет древесные щепки на тончайшие волокна. Дерево смешивается с водой, подвергается химическому воздействию кислот и превращается в белую «кашу» (бумажную массу).

К воде примешивается серная кислота и вещество, добываемое из камня-плитняка. Камень погружают в высокие трубы и накаливанием добывают из него нужное. В горящую печь лопатами бросают твердую, как каменный уголь, серу, и она горит, расплавляясь и образуя газ. Потом она соединяется с «выжаренным» из плитняка веществом и в жидком виде поступает в воду, где окончательно разъедает «растрепанное» дерево.

Отодвинув маленькое оконце в печи, где горит сера, техник сказал нам: «Вот пекло, о котором сказано в Евангелии». Я вспомнил «озеро огненное, горящее серой» (Откр.19:20), приготовленное дьяволу и его приверженцам. Огнедышащее чрево печи глубоко врезалось в мою память.

День и ночь беспрерывно плывет размачиваемое этим химическим составом измельченное дерево.

Воздух в фабричных корпусах насыщен удушливыми кислотами. Кусок хлеба дается здесь рабочему ценою жизни: слабые легкие и горло не выдерживают долго.

Когда вода с бумажной массой совершит весь положенный круговорот по всем этажам и когда, путем отстоя и целой системы тончайших сеток, из нее выловят все древесные волокна, тогда ее фильтруют и она поступает в отстойники. В огромных баках-отстойниках поверхность воды выглядит прямо-таки зеркалом с поразительным отражением. По воде хоть иди – до того удивителен обман, но под «зеркалом» – предательская глубина...

Далее бумажную массу пропускают через ряд отжимающих и прессующих огромных горячих валов-барабанов. Отдельные, ранее разъединенные волокна теперь сплетаются, получается что-то вроде войлока, тянущегося непрерывной широкой лентой между сжимающими его все туже и туже валами. Плотность бумаги зависит от скорости движения кашеобразного состава и силы давления (зажима) барабанов. Прекрасная тонкая, глянцевая бумага сворачивается в большие, еще теплые рулоны. Около горячих барабанов люди работают полунагими: слишком жарко и парно.

Стоит упомянуть, что сучки автоматически отделяются и идут «другой дорогой», на более грубые сорта бумаги. Менее качественные сорта бумаги изготовляют также из тряпья, соломы, конопли и пр.

Теперь прочтем 2Кор.:2-3 и Евр.8:10. Представим себя деревом, из которого Господь вырабатывает «бумагу», чтобы на ней (в сердце нашем и в практической жизни) начертать священные письмена – Его волю.

Сопоставим с нашим духовным развитием приведенный выше процесс производства бумаги. Обратим особое внимание на движущую и размягчающую роль воды. Подумаем о «воде» духовной в нашей жизни.

Обратим внимание, как много упорных «сучков» в нашей жизни, которые также подлежат обработке, но только другим путем.

Придадим значение и «разъедающей» серной кислоте; уподобим ей наши испытания, искушения, борьбу, усталость, разочарования и все, что мы называем неприятным, но что, в конце концов, оказывается полезным для нашей «обработки».

Будем также остерегаться обманчивой СТОЯЧЕЙ воды. Искусственное плотское «спокойствие» таит в себе неожиданные, опасные последствия.

Горящая серою печь пусть тоже напомнит нам о грядущей ответственности, если допускается небрежность к благодати Божией и обязанностям христианина. Вспомним погибающих и ревностнее сделаем все, чтобы содействовать их спасению.

Отметим беспрерывность производства. Так должен безостановочно формироваться христианин.

Если, при обращении к Богу из мира, мы должны были быть «разбиты» в покаянии, то последующая жизнь христианина испытывает давление «прессов»: чем «тоньше» наше конечное назначение, тем сильнее «нажим» того креста, который возлагается на каждого верующего. Но чудесное совершается в жизни безропотно несущего испытания христианина. «В тесноте Ты давал мне простор», – вместе с псалмопевцем может сказать он Господу (Пс.4:2).

Утилизация (использование) для Бога даже самого малейшего, чем владеет христианин, также должна иметь место в жизни верующего. Должна быть мудрая, в духовных и земных вещах, «хозяйственность»: ни одного лишнего движения, ни неразумной траты сил, времени, средств! О, как многое бездумно и суетно расточали мы! Даже при обилии чудесно умноженного хлеба, Господь повелел: «Соберите оставшиеся куски» (Иоан.6:12).

Из описанного выше мы могли бы извлечь еще десятки притч, поучающих нас, как брал Господь Иисус притчи из всего, наблюдаемого вокруг.