Много рас и наций,

Кланов и общин,

И деноминаций,

А Христос один.

Он наш Пастырь добрый,

Овцы Его ждут,

Слышат Его голос

И за Ним идут.

В Нем спасенья радость

И любви пример,

И других не надо

Нам богов и вер.

Он Один спасает,

Просвещает тьму.

Вот и направляю

Я тебя к Нему.

Если правду любишь,

Ненавидишь ложь,

Среди всех религий

Ты Христа найдешь.

Разве трудно сделать

Выбор, осмотрясь:

Подниматься в небо,

Иль валиться в грязь?

Где гордятся много –

“Лишь у нас! Лишь мы!” –

Это не от Бога,

Это признак тьмы.

И гадать не надо,

Вывод очень прост:

Где любовь и радость,

Там живет Христос.

Путь Христов нелегок,

Многих благ лишен,

Потому немногих

Привлекает он.

Многие не могут,

Все терпя, любить,

И хотят без Бога

Набожными быть.

Не желают с Богом

Крест тяжелый несть,

Потому так много

И религий есть.

Где в общине тесно –

Зависть и вражда, –

Там Христу нет места,

Не ходи туда.

Где любовь, согласье,

Мир и простота,

Там найдешь ты счастье,

Там найдешь Христа.

Кланы все и лиги

Перед Ним падут,

И от всех религий

Все к Нему придут:

...

Кто – на пир великий,

Кто – на грозный суд...

Так что, друг сердечный,

Бога не вини,

И свой взгляд беспечный

В корне измени.

Даже людям грешным

Ты не будь судьей,

Счастлив будешь, если

Справишься с собой.

Пусть чадят религий

Тусклые огни,

Свет Христа великий

Не затмят они!

В. Борщ.

***

Долгие минуты выжидая,

Ночь велит погаснуть фонарю,

Нехотя себя перерождая

В фиолетовую зарю.

А она едва-едва колышет

Крыльями на сером полотне,

Медленно очерчивая крыши

В медленно синеющем окне.

Словно хочет вырваться на волю,

Как душа стремится в Отчий дом,

Где не будет больше слез и боли,

И мы будем царствовать с Христом.

Роальд Мандельштам.

«Вы – соль земли...”. Не исказить бы роли

Хранителя от порчи и вреда.

Соль есть в крови, в слезах, в завете соли

Между посредником и Богом навсегда.

Мы ж избранное, новое священство

И на земле носители тепла

И света, жизни вечной и блаженства,

И соли в своих немощных телах.

Но если соль не вызывает жажды

К живой воде, что через нас течет,

Она негодна против силы вражьей,

Хотя б её у нас невпроворот.

Помимо важных функций многогранных,

У соли свойство жажду вызывать.

Да будет соль во мне не «соль на раны»,

А та, что возбуждает жажду знать

И жажду пить из родников прохладных,

Способных эту жажду утолить.

Пусть жертва уст таит елей и ладан,

И соль, чтоб жизнь от порчи сохранить.

РОЗЫ.

Отшумели ливни, отгремели грозы,

Сад умылся чистой, вешнею росой,

Не дрожат от ветра, пламенеют розы,

И во всем истома, и везде покой.

Кто же тот Садовник, Кто тот чудный Автор,

Что одеждой царской в доброте одел

Эти все творенья, дал им ароматы,

Кто их путь короткий так предусмотрел?

Кто же их так любит, Кто их так лелеет –

Хрупкие созданья, чудо-лепестки?

Кто Своей заботой поливает, греет

И хранит от бури нежные ростки?

Бог один Предвечный! Он – Хозяин сада.

Любит Он не только деревца, цветы,

Он питает душу красотой, усладой,

И в пути нелегком Он от зла хранит.

Так ответь же Богу на любовь любовью,

На призыв участья чутко отзовись.

Путь Христа земной был отмечен Кровью.

За тебя Он отдал без остатка жизнь!

Раздает Спаситель щедро Свою милость,

Дарит Он несчастным мир и благодать.

Это тоже розы, что их здесь взрастил Он,

Чтобы каждый грешник мог благоухать.

Н. Логовская.

***

Когда устанешь ты в пути суровом,

Когда о камень ноги разобьешь,

Открой, мой друг, Святое Божье Слово:

В нем ободренье для души найдешь.

Открой его. Чем чаще в те страницы

Ты будешь искренне вникать,

Тем будет ярче луч святой зарницы

Твой каждый шаг с любовью освещать.

Чем тверже вера, искренней надежда –

Светлее взгляд и ближе вечный Бог!

Вникай же в Слово чаще и прилежней,

Чтоб ты светить другим во мраке мог.

«Лучи света».

***

Колокольчик не хочет во мраке ночном

Разомкнуть лепестков ресницы,

Чтобы с первым лучом только к солнцу лицом,

Только к солнцу лицом раскрыться.

Ах, и мне бы хотелось в просторе земном

Жизнь прожить и дойти до края

Самым светлым путем, только к Солнцу лицом,

Только к Солнцу лицом шагая.

Клара Булатова.

Леша был бесхитростен и доверчив. И родители взяли себе за правило: никогда не обманывать доверия ребенка.

До поры до времени у мальчика не возникало мысли сделать что-нибудь потихоньку от матери. Когда же он стал самостоятельнее, то уже не удовлетворялся одним разрешением или запрещением. Хотелось многое попробовать самому, без взрослых. Это порождало непослушание, шалости. Мать в таких случаях всегда старалась показать Леше, что она знает, что делал без нее мальчик. Она всегда находила следы, по которым легко могла это установить.

Однажды Леша играл в своем уголке. Мать вышла за чем-то в кухню. Леша (ему тогда было три года) забрался на стол, где стояла сахарница, поспешно схватил пальцами сахарный песок и засунул его в рот. Несколько крупинок прилипло в уголке рта, следы сахара остались и на костюме. Леша сел на место и продолжал играть, как будто ничего не случилось.

Войдя в комнату, мать сразу поняла, что произошло.

– Леша, ты к столу подходил?

– Подходил...

– Сахар из вазочки брал?

– Брал...

– А зачем?

Пауза.

– Разве это можно делать? Пальцы у тебя грязные, а ты ими лазил в сахар... Теперь мы все – папа, я и ты сам – должны есть грязный сахар. Можно заболеть – тогда как?

Малыш вздохнул и сказал:

– Я больше не буду пальцами лазить в сахар.

– Никогда не надо так делать! – подтвердила мать.

Леша некоторое время молчал, потом удивленно спросил:

– А как ты, мама, узнала?

– Мама всегда знает, что делает ее мальчик, – ответила она.

Уверенность, что «мама все равно узнает», если делать что-нибудь тайком, жила в Леше довольно долго. Она помогала, с одной стороны, упорядочить поведение малыша, с другой, – вырабатывать у него правдивость. А потом он и сам понял, что «неправду сказать хуже».

Когда Леше пошел седьмой год, он совершил свой первый проступок, связанный с деньгами. Он знал, где обычно лежат дома деньги, откуда их берут родители, когда идут в магазин. Знал он и то, что родители получают деньги за свою работу. До этого никогда не было случаев, чтобы он проявлял особый интерес к ним и брал их самовольно. Ему никогда не давали играть с деньгами или копить их. Вообще, к деньгам в семье никогда не проявляли повышенного интереса.

Как-то мать была в командировке. Леша оставался дома с бабушкой. И вот несколько подростков, живших в том же доме, подговорили Лешу достать денег, чтобы вместе купить что-нибудь. А где взять денег? То, что оставила мать на хозяйство, было у бабушки, да и просить деньги у кого-либо из домашних ребята не советовали. Леша обшарил карманы в одежде родителей и собрал там всю мелочь – больше трех рублей. Он отдал деньги своим товарищам, и они вместе пошли в магазин. Леша принес домой свои немудреные покупки: карандаш, записную книжку, пузырек гуммиарабика и маленькое круглое зеркальце.

О случившемся мать узнала от отца. Говорить с Лешей о его поведении она стала на другой день после своего приезда, когда они остались одни. Разговаривая с сыном, мать надеялась на его правдивость и в то же время проверяла его. Вот какой произошел между ними разговор:

– Леша, папа мне рассказал, что ты занимался без меня покупками. Верно это?

Сын смутился и, потупя взор, ответил:

– Верно...

– Что же ты купил?

Он назвал все, купленные им вещи.

– А для чего они тебе нужны?

Последовало молчание.

– Разве у тебя нет ни карандаша, ни бумаги, ни клея для твоих дел? Ну, скажи, разве тебе не на чем писать? Или у тебя мало карандашей? Или клеить тебе нечем?

Опять молчание. Только голову Леша опустил еще ниже.

– Объясни мне, зачем все это тебе понадобилось?

Объяснить он, конечно, не мог и молчал.

– Где ты взял деньги, чтобы купить?

Это был самый тяжелый вопрос для Леши. Почти шепотом он произнес:

– Взял у тебя и у папы... в карманах...

– Вот так раз! Папа и мама работают, получают за это деньги, на которые мы покупаем еду и одежду, а сын у нас деньги потихоньку берет и выбрасывает!

Леша взглянул на мать недоумевающе.

– Да, да, выбрасывает, – подтвердила она. – Разве ты не выбросил деньги? Ведь вещи эти нам не нужны. У нас они и так были!

Леша крепился, крепился и залился горькими слезами. Видно было, что он глубоко переживал случившееся.

– Ты понял, как плохо поступил?

– По-по-нял...

Но мать не считала это концом разговора. Она еще не знала, сам он додумался взять деньги или кто-то его надоумил. Когда Леша несколько успокоился, она сказала:

– Сколько ты взял денег?

– Три рубля семьдесят пять копеек.

– Давай посчитаем, сколько ты истратил.

Над этим Леша до сих пор не задумывался. Начали считать. Оказалось, не больше 1 рубля 20 копеек. Мальчик был удивлен.

– А где остальные деньги? Ты один ходил покупать?

– Нет, с ребятами.

– А как ты думаешь, что больше: то, что ты истратил, или то, что осталось?

– Больше осталось...

Леша был изумлен таким оборотом дела. Он и не подозревал, что его так низко обманули!

– Кто же это так обманул тебя? – спросила мать.

– Это Володька... – сказал Леша с обидой в голосе. – Он просил, чтобы я взял деньги потихоньку у тебя...

– Теперь тебе понятно, почему надо было потихоньку?

– Понятно...

– Разве мы покупаем что-нибудь потихоньку? И деньги потихоньку у нас никто не берет. Потому что мы друг друга не обманываем. А ты не подумал совсем, не спросил папу или бабушку, а послушался мальчишку!

Леша молчал.

Теперь оставалась последняя задача: подвести сына к необходимости исправить ошибку. Мать спросила:

– А где ты покупал эти вещи?

– У дяди в палатке, около аптеки.

– Ну вот что. Собери свои покупки, пойди к дяде и попроси его взять обратно все эти вещи, а твои деньги вернуть. Объясни ему, что ты покупал, не спросив маму.

Мать знала, что никакой «дядя» не может возвратить вырученных от продажи денег и взять вещи обратно. Но ей надо было вынудить сына пойти, чтобы пережитый стыд заставил его глубже осознать случившееся.

Вначале Леше показалось это невозможным: пойти и возвратить купленное! Но мать настаивала, объясняя, что тут ничего нет особенного, что ошибаться может всякий, тем более Леша, потому что он еще маленький и не всегда знает, что можно, а чего нельзя. И «дядя» поймет это и не будет удивляться.

Леша не знал, как быть. Минуту назад ему казалось, что все неприятное уже кончилось, а оказывается, что самое неприятное впереди. И он снова заплакал.

– Не надо плакать,–настаивала мать, – пойди исправь свою ошибку, и все будет кончено. Ошибки исправлять не стыдно.

Леша начал одеваться. Когда он был уже готов, мать спросила:

– А где у тебя эти вещи?

– Во дворе, в снегу зарыты.

Было уже начало апреля. Снег начал таять, по двору текли ручьи. Ясно, что вещи испортились, но... пусть для сына это будет неприятной неожиданностью.

– Ну пойди, принеси. Я хоть посмотрю твои покупки.

Вернулся Леша минут через пять. Он был подавлен. В руках он держал жалкие остатки таких красивых прежде вещей.

Теперь Леша совсем уже не знал, как быть. Он взглянул на мать. Его взгляд выражал и вопрос, и надежду, и отчаяние, и стыд. Мать пришла ему на помощь:

– Да-а! Такие вещи нельзя отнести обратно продавцу.

Сын посмотрел на мать с благодарностью...

Так преодолевались недостатки в поведении Леши. Чем взрослее он становился, тем серьезнее могли быть его проступки. И каждый раз, начиная с убеждения и доказательства неправоты его действий, мать заставляла сына пережить, прочувствовать то положение, в которое он попал, благодаря своей шалости или оплошности.

Воздействуя на Лешу, родители никогда не прибегали ни к «углу», ни тем более к физическому наказанию. Были ли вообще случаи наказания Леши? Конечно. Однажды он играл в комнате, потом начал кружиться. Это ему понравилось. Он закружился еще сильнее. Мать предупредила, что он может упасть, и сказала, чтобы он перестал кружиться.

– Я сейчас, – отозвался сын, а сам продолжал кружиться.

Подождав немного мать строго сказала:

– Леша, перестань!

Но мальчик уже не мог уняться и продолжал свое занятие.

Тогда мать решила использовать испытанный прием:

– Леша, иди скорей ко мне. Я тебе что-то скажу...

Он остановился и направился к матери; голова его кружилась, и шел он, качаясь. Подойдя, Леша спросил:

– Что?

– Сядь на диван и отдохни!

Он широко раскрыл глаза.

– Поче-му-у?..

– Поучись быть хорошим! – кротко ответила мать.

На глазах Леши мгновенно появились слезы.

– Мама, я больше не буду!.. Я больше не буду!

– Нет, посиди! – настаивала она. – Мама тебе ведь говорила, что кружиться вредно? А ты не послушался! Вот теперь посиди и поучись быть хорошим.

Мир был вскоре восстановлен. В дальнейшем мать не раз пользовалась этим средством – сажала сына на диван и говорила: «Посиди, поучись быть хорошим!». И всегда это наказание было действенным.

В. Смолина.