Я шествую в небо дорогой негладкой,

Порой отстаю, а порою спешу,

Порою слезу вытираю украдкой

И часто прощенья у Бога прошу.

Я шествую в небо, в край чудный и вечный,

А рядом со мною – Спаситель Христос.

Меня с моим бременем взял Он на плечи

И, крепко держа, над обрывом пронёс.

Дорога мне кажется трудной и длинной.

До цели хочу я скорее дойти,

Но мне предстоит опуститься в долину –

«Долину уныния» не обойти...

И снова на гору! На гору, на гору!

Там больше простора, там звёзды видней.

Там Вечность уже открывается взору,

Но камни острее и ветер сильней...

Я шествую в небо. Я жду этой встречи,

И много осталось уже позади.

Я верю, что путь мой Иисусом отмечен,

Ведь Он, мой Спаситель, прошёл впереди.

Вера Осипова.

Блаженство тела – его здоровье.

Богаты те, в ком оно есть.

Его потеря – большое горе,

Враги для тела – болезнь и смерть.

Ума блаженство – конечно, знанье.

Все люди знают, что знанье – свет.

Ума несчастье – скудость познаний,

Сплошное рабство, удел невежд.

Души блаженство – Христос Спаситель,

Во тьме блуждают все без Него.

Пока не поздно, друзья, поймите,

Души неверье – тюрьма ее.

Блаженство тела – его здоровье,

Ума блаженство – авторитет.

Души блаженство в Крови Христовой.

Блаженств, чем эти, прекрасней нет.

Юрий Гунько.

Пусть в гневе нашем солнце не зайдёт,

И сон пусть не смежает наши очи,

Пока душа прощенье не найдёт

У ближнего – так нас Спаситель учит.

Мы ближнего привыкли обижать

И о прощении его не просим,

Когда ж приходит время нам прощать,

Неделями обиды свои носим.

Мы к Господу приходим каждый день,

С мольбою о прощении взываем.

И так за днём уходит в вечность день,

Прося прощения, мы не прощаем.

Мольбы такие Богу не слышны,

И просьбы наши не имеют силы.

Перед молитвой мы прощать должны,

А не носить обиды до могилы.

А если не научимся прощать,

Достоинство другое не поможет,

Ни дня, ни часа мы не можем знать,

В обиде Бог, придя, застать нас может.

Пусть в гневе нашем солнце не зайдёт,

И сон пусть не смежает наши очи,

Ведь очень скоро наш Господь придёт,

А Он прощенья нашего лишь хочет.

Надя Ткачёва.

На пути широком пропасти глубоки,

Камни, да крапива, да бурьян растут,

Пауки и змеи в тинистом болоте

Там на дне живут!

Что же ты блуждаешь, друг мой беззаботный,

Не ищи брильянтов в мусорной траве,

Не найдешь колодцев ты в степи безводной,

Счастья на земле!

Не ищи решенья в думах сокровенных,

Разум твой не даст тебе ответ.

Лишь в Святом Господнем Откровенье

Узришь полный свет!

Разве Бог напрасно Сына дорогого

Из Отчизны Горней на землю послал?

Не найдется в мире никого другого,

Кто б за нас Голгофский Крест принял!..

Сергей Лосев.

...Однажды Нож –

И в том его кручина! –

Попался в переделку,

На Точило.

Едва столкнулся он

С шершавым диском,

Посыпались

Из глаз бедняги искры.

Нож на Точило

Зашипел в досаде,

Ведь был он страшно туп,

Хотя – с усами...

Припомним, глядя

На точильный камень,

Учителя

С его учениками...

Понятна нам

Тупиц-ножей кручина,

А вот не спросим:

Каково Точилу?

Каждый шаг мой – с диаволом бой,

Беспощадный и кровопролитный:

Побеждаю я скорби и боль

Словом Божиим, верой, молитвой!

Каждый шаг мой – настойчивый труд

На созревшей евангельской ниве.

Ласку благословляющих рук

На себе ощущаю я ныне.

Слава Богу за то, что душа

Верно служит святому искусству!

Каждый, к вечности сделанный, шаг

Приближает меня к Иисусу!

А. Савченко.

Скажи мне Слово вечное,

С которым ты знаком,

Святое, безупречное,

Понятным языком.

Чтоб Божьи повеления

И мне уразуметь,

Чтоб радость и смирение

Я мог в душе иметь;

Чтоб нежное дыхание

Душою ощущать,

И чтоб благоуханием

Святой любви прощать;

Чтобы молитва пламенем

Дышала из груди,

Чтоб под Господним знаменем

Цель видеть впереди.

***

Листья звенели так странно, странно...

Холод щемящий в душу проник.

Тысячи слов, болящих, как рана,

Тщетно старался промолвить язык.

Очень хотелось вспомнить что-то

Или, быть может, все забыть...

В лунном саду – золотая дремота,

Листья устали звенеть и жить.

Мокрые ветки в прозрачные ткани

Молча и серо закутал туман.

Стынущий город в безмолвие канул,

Тихо сомкнулся над ним океан.

Так человек, если Бога отринет,

Если отвергнет Христову любовь.

В адских пучинах навеки сгинет

Тот, кто не принял Голгофскую Кровь.

Роальд Мандельштам.

Каф, чернокожий раб, был христианином и верным слугой своему хозяину. Хозяин, как всегда, сильно нуждался в деньгах, и однажды он решил продать своего раба одному молодому плантатору-земледельцу. В цене сошлись, и в скором времени верующий раб находился в руках неверующего плантатора.

Расставаясь, старый хозяин сказал новому:

– Каф – очень хороший работник, и вы можете на него положиться. Он понравится вам во всем, за исключением только одной вещи.

– Что же это за вещь? – спросил молодой плантатор.

– Он захочет молиться Богу, и вы никак не сумеете помешать ему в этом. Это его единственный недостаток.

– О, я скоро вылечу его от этой болезни, – засмеялся новый хозяин.

– Я не сомневаюсь, что вы попытаетесь что-то предпринять, и поэтому советую вам лучше этого не делать. Он скорее умрет, чем подчинится вам в этом.

– Ну, это мы еще посмотрим!..

Каф служил своему новому хозяину с такой же верностью, как старому. Через некоторое время вдруг передали хозяину, что Каф молится Богу. Подозвав его к себе, хозяин строго сказал:

– Каф, чтобы с этого времени твои молитвы больше не повторялись, так как мы не хотим, чтобы в нашей окрестности происходило подобное. Чтобы больше я никогда не слышал про твои молитвы!

На это Каф ответил:

– Мой господин, я не могу этого сделать. Чем больше я молюсь Господу, тем больше и горячее я могу любить вас и хозяйку и лучше исполнять всякую работу для вас.

Все же ему строго-настрого было запрещено молиться Богу, угрожая, в случае непослушания, наказанием. Но в тот же день вечером, по окончании своего дневного труда, Каф беседовал, по своему обыкновению, со своим Богом, подобно Даниилу. На следующее утро его призвали к хозяину и строго спросили, почему он не исполнил воли и приказания своего повелителя.

– Господин мой, мне нужно так много рассказать Отцу моему Небесному! Без молитвы я жить не могу, – ответил Каф.

Плантатора объял страшный гнев. Он приказал раздеть Кафа и привязать к столбу позора, а затем самым жестоким образом стал истязать свою жертву. Жена выбежала из дома и со слезами на глазах стала умолять его пощадить несчастного. Но он был в такой ярости, что пригрозил наказать и ее, если она осмелится мешать ему. Он продолжал хлестать нагайкой по спине беспомощного раба, пока не выбился из сил. Тогда он приказал залитую кровью спину раба облить соленой водой и сейчас же отправить на работу.

Каф покорно исполнял все, что от него требовали, превозмогая ужасную боль и напевая при этом дрожащим голосом:

«Ближе, Господь, к Тебе,

Ближе к Тебе!

Хотя б крестом пришлось

Подняться мне...»

Он работал и весь следующий день, едва перенося страшную боль в спине, на которой нагайка оставила страшные, глубокие раны и кровь сочилась, не переставая.

Но Господь в то же время действовал в душе плантатора. Он начал понимать свое безжалостное и жестокое обращение с этой бедной душой, единственная вина которого заключалась в верности, и в нем громко заговорил обличающий голос совести.

Ночью он не мог заснуть. Его душевные страдания все увеличивались, и в полночь он разбудил жену, говоря, что он умирает. Она хотела послать за врачом, но он запротестовал:

– Нет, нет! Я не хочу врача. Нет ли тут на плантации кого-нибудь, кто бы мог за меня помолиться Богу? Я боюсь, что иду в ад.

– Я не знаю никого, кто согласился бы это сделать, за исключением того раба, которого ты наказал.

– Ты думаешь, он станет за меня молиться? – спросил испуганно плантатор.

– Да, я уверена, что он это сделает, – ответила она.

– Хорошо, тогда пошли немедленно за ним.

Посланные нашли Кафа на коленях молящимся Богу. И, когда его позвали, он подумал, что его снова будут наказывать. Когда привели его к хозяину, тот находился в страшных страданиях. Плантатор со стоном воскликнул:

– О Каф, можешь ли ты за меня помолиться?

– Да, я за вас молился уже всю ночь. И он тут же упал на колени, молясь, чтобы Бог осветил ум его господина, чтобы он мог узреть Агнца Божия, несущего грехи всего мира. Когда Каф встал с колен, его господин, находясь в величайших страданиях души, воскликнул:

– Каф, скажи же, что мне делать, чтобы спастись?!

– Не знаю, что вы могли бы для этого сделать. Бог видел, что мы с вами бедные грешники, никуда не годные, как только на мучение и вечный огонь, но Он нас так любил, что послал Господа Иисуса Христа, чтобы Он пострадал вместо нас. И когда Иисус висел на кресте, Бог возложил на Него все наши грехи, даже и те, которые сделаем еще в будущем. Он страдал и умер за эти грехи, и, когда Он воскрес, все грехи были удалены настолько далеко, как восток от запада.

– Но, дорогой Каф, нужно ли мне исправить мои ошибки, исповедать свои грехи и просить, чтобы они были забыты?

– Вы близки к смерти и единственно, в чем вы нуждаетесь, – это жизнь. Примите Его самого, и тогда у вас останется время на покаяние и молитву.

– Но как мне знать, что я спасен?

Каф вынул свой Новый Завет, открыл и прочитал: «Истинно, истинно говорю вам: слушающий Слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Иоан.5:24). Вы слышите? Доверьтесь и примите это слово.

Чудный свет появился в душе черствого до этого плантатора. В его глазах показались слезы радости за такую неизреченную любовь, спасающую обоих, господина и раба, одним и тем же спасением.

Прежде, чем настало утро, нашла спасение и хозяйка. А в скором времени эта радостная весть распространилась по всей окрестности, произведя на многих благословенное впечатление.

Кафу была дана свобода, и господин, вместе с бывшим рабом, посетил многие места юга, свидетельствуя о великой силе Божьей любви.

«Сеятель истины».