Пророческое слово так говорит о Христе: «Ты прекраснее сынов человеческих» (Пс. 44:3).

Иисус Христос – единственный, о Ком без всякой лести можно утверждать, что в Нем обитает ВСЯ полнота во всех отношениях.

Прежде всего, эта красота Христа заключается в Его совершенной человечности.

Во всем, кроме наших грехов и злой природы нашей, Он едино с нами. Он возрастал телесно и духовно. Он трудился и плакал, молился и любил. Он был искушен во всем, подобно нам, кроме греха. Вместе с Фомой мы исповедуем Его Господом и Богом; мы чтим Его и поклоняемся Ему, но нет никого, кто бы вступил с нами в такую тесную связь, кто подошел бы так близко к человеческому сердцу нашему; Он входит в жизнь так просто и естественно, как будто Он вырос на одной улице с нами.

Марфа делает Ему замечание; Иоанн, видевший, как Он воскрешает мертвых, усмиряет бурю и на горе Преображения беседует с Моисеем и Илией, на вечере приклоняется к Его груди. Ап. Петр не позволяет Ему умыть свои ноги, а потом требует омовения также для головы и рук. Они задают Ему вопросы и упрекают Его, воздают почести и поклоняются Ему – все это единым духом; а Он зовет их по имени, говорит им, чтобы они не боялись, и уверяет их в Своей любви. Во всем этом видна Его бесподобная красота. Его совершенство не сверкает, но сияет. Святость Иисуса так тепла и человечна, что она привлекает и вдохновляет. Мы не находим в ней ничего сурового и недосягаемого, подобного мраморной статуе на пьедестале. Красота Его святости скорее напоминает розу или пучок фиалок.

Иисус принимает всякого рода грешников и ест с ними. Вот Никодим, нравственный, религиозный грешник, а вот Мария Магдалина, “из которой вышли семь бесов”. Он входит в греховную жизнь людей, как светлая, чистая струя вливается в стоячие воды пруда. Струя не боится порчи, но своим тихим воздействием очищает пруд.

Его сострадательность отличается особой красой. Он постоянно исполнен сострадания. Толпы народа без пастыря, плачущая вдова у ворот Наина, умершая дочка начальника синагоги, бесноватый в стране Гадаринской, пять тысяч голодных людей... Каково бы ни было страдание, оно трогает Иисуса. Даже в самом гневе Его против книжников и фарисеев сказывается Его сочувствие к ним, страдающим от своей жестокой самоправедности.

Встречали ли вы где-нибудь, читая Евангелие, чтобы Иисус искал “достойных помощи”? Нет, Он “исцелял всех больных”. А сколько теплоты в Его сочувствии! Зачем Он коснулся того несчастного прокаженного? Он мог исцелить его одним словом, как был исцелен сын царедворца. Да, но сколько уже лет бедняга был отвержен обществом, оторван от семьи, лишен всех человеческих прав. Он уже перестал считать себя человеком. Приблизиться к нему значило осквернить себя. Так вот, прикосновение Иисуса сделало его снова человеком.

Христианская труженица, работавшая среди духовно прокаженных в Лондоне, нашла несчастную уличную женщину, тяжело заболевшую, лежавшую в пустой холодной каморке. Собственными руками она старалась послужить больной, переменив ей постельное белье, достав лекарства и пищевые продукты и придав мрачной комнатке, насколько возможно, более уютный, приятный вид. Потом она спросила:

– Можно с вами помолиться?

– Нет, – ответила падшая девушка, – вы вовсе меня не любите. Все это вы делаете только для того, чтобы попасть на небо.

Так прошло много дней. Как-то раз христианка сказала:

– Дорогая моя, вы уже почти совсем поправились, и я больше не буду приходить сюда. Так как это мое последнее посещение, я бы желала, чтобы вы позволили мне поцеловать вас. И чистые уста, не знавшие ничего, кроме молитв и святых слов, прикоснулись к устам, оскверненным руганью и порочными ласками. И тогда ожесточенное сердце сокрушилось. Это было по примеру Христа.

Смирением Своим Христос тоже прекраснее всех сынов человеческих. Он единственный, имевший возможность Сам избрать, как и где родиться, предпочел начать Свою земную жизнь, как принадлежащий к “народным массам”.

Какая кротость, какое смирение! “Я посреди вас, как служащий”. Он “начал умывать ноги ученикам”. “Будучи злословим, Он не злословил взаимно”. “Как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих”. Можете ли вы представить себе такого Иисуса, Который стал бы предъявлять и притязать на Свои права?

Однако, величайшая красота Иисуса самым ярким образом проявляется в Его отношении к грешникам. Какой Он к ним ласковый и все же правдивый; какой Он приветливый, какой почтительный. Никодим, человек прямой и искренний, однако, гордящийся своим положением учителя в Израиле и трепещущий за это положение, чтобы как-либо себе не повредить, “пришел к Иисусу ночью”. Еще не кончилась их беседа, как этот “учитель” уже убедился в своем полном невежестве, увидев, что он не знает даже первого шага, необходимого, чтобы войти в Царствие Божие; и он ушел, размышляя о том, насколько к нему лично применимы только что слышанные им слова: “Люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы”. Но он не услышал ни одного резкого слова, никакого выражения, могущего ранить его чувство собственного достоинства.

Когда Христос обращается к безмолвной в своем отчаянии грешнице после того, как обвинители ее, все, один за другим, ушли, Он называет ее тем самым словом “женщина”, которое Он позже употребил на кресте, обращаясь к Своей матери.

С каким терпением Он раскрывает самарянке глубочайшие истины, как нежно и все же решительно выдавливает Он великий гнойник греха, разъедающий ее душу.

Даже в предсмертных муках на кресте Он был способен расслышать вопль отчаявшейся веры разбойника. Когда победители возвращаются из далеких стран после славных побед над врагом, они ведут за собою самого важного пленника в качестве трофея. Христос, возвращаясь на небо, взял с Собою душу разбойника.

Он непревзойден не только в Своей красоте, но и в величии, мужестве и бестрепетной смелости. В Иисусе налицо совершенное равновесие всех совершенств. Все составные части идеального характера сочетаются в Нем самым гармоничным образом. Его доброта никогда не переходила в слабость. Его мужество никогда не делалось грубым.

Друзья мои, читайте Евангелие, читайте, как Его поносили и оскорбляли в ночь и утро Его ареста и допроса. Понаблюдайте за Ним, каков Он перед первосвященником, перед Пилатом, перед Иродом. Смотрите, как Его унижают, мучают, оплевывают, хулят. Но Он ни разу не теряет Своего равновесия, Своего высокого достоинства.

Теперь я хочу просить неспасенных еще грешников: идите за Ним и дальше. Идите вместе с бушующей толпой за ворота города; смотрите, как Его распяли на большом, грубом кресте; слушайте, как раздаются зловещие удары молотка, под которым гвозди пронзают Его руки и ноги. Глядите, как это галдящее сборище подается назад, как воины поднимают на кресте самого доброго, нежного, мужественного и прекрасного Человека, и как они дают кресту упасть концом в яму, высеченную в скале. “И, сидя, стерегли Его там”. Смотрите и вы на Него. Слушайте, как Он просит Отца простить Его убийцам, прислушайтесь ко всем Его воплям, раздающимся на кресте. Не прекрасен ли Он? Что же все это значит?

Вот что значит: “Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо”. “Во всем... оправдывается Им всякий верующий”. “Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную”.

Я кончаю словом личного свидетельства. Это мой Возлюбленный, это мой Спаситель. Не хотите ли и вы принять Его своим Спасителем, Возлюбленным Ходатаем и Искупителем?