Густой шубой из деревьев

Всё покрыто здесь вокруг.

Насадил Господь издревле

Поле, лес, зелёный луг.

Насадил, чтоб мы имели

Дров в достатке для огня,

Чтобы птички в лесу пели,

Трелью радостно звеня.

Чтоб в тени мы укрывались,

Когда солнце нас печёт,

Красотой чтоб наслаждались,

Что Господь нам здесь даёт.

Летом зелень нас чарует

И обилие цветов,

А зимой мороз рисует

Нам узоры из снегов.

Так Творец всегда во благо

Благодать Свою дарит.

Только людям больше надо

Господа благодарить.

А когда весна приходит,

Почки появляются.

Из земли росток выходит,

Жизнь вся обновляется.

Все четыре время года

Очень даже разные.

И природа, и погода –

Всё разнообразное.

Только вот не все имеют

Все четыре времени,

В одном месте дыни зреют,

Но там зной, нет зелени.

В другом месте обитают

Лютый холод, снег,

Люди лета там не знают.

Не растёт орех.

А поэтому должны мы

Бога прославлять.

За погоду, лес, долины,

Творца восхвалять.

***

Я восхожу Господь на Твой алтарь,

Я пред Тобой всегда в долгу.

Как первую любовь, мой Царь,

Тебя я в сердце берегу.

Воспламенись и снизойди, огонь,

И в жертву жизнь мою прими.

Я Твое имя среди всех имен

Держу, как знамя, пред людьми.

Я жгу мосты все за собой

В том жертвенном святом огне.

Пусть я сгорел, но образ Твой

Сквозь пепел возрождается во мне.

***

Вечерами в застывших улицах,

От наскучивших мыслей вдали,

Я люблю, как навстречу щурятся

Близорукие фонари.

По деревьям садов заснеженных,

По сугробам сырых дворов,

Бродят тени, такие нежные,

Так похожие на воров.

Я уйду в переулки синие,

Чтобы вечер приник к виску;

В вечер синий, на крыши синие

Я заброшу мою тоску.

И не буду больше печальным:

Прочь уйди, недавняя грусть!

Буду жить на Христа упованьем;

К прежней жизни я не вернусь!

Р. Мандельштам

Скажите мне,

Друзья печали,

Вы мудрость

Где-нибудь встречали?

Нашли ли вы среди утех

Нормальный быт, счастливый смех?..

Иль, это просто

Камуфляж?

Да! Одурачиванье масс.

Ведь там,

Где пляшут огоньки,

Душа стенает от тоски.

А. Гутсалов (Ванкувер)

Лучшею порой на свете

Есть для нас труд и болезнь.

Трудно людям верить в это

Нет желающих болеть.

У болезни есть сестрица,

Знаем имя ее — смерть.

Кто, скажите, согласится

Вот таких друзей иметь?

Но я в мудрость Божью верю,

В Библии ошибок нет:

Кто в Христа не тщетно верит,

Не страшна тому и смерть.

Юрий Гунько

Мы судим по плоти – отсюда тревога.

Теряя награду, впадаем во тьму.

Во всяком народе боящийся Бога

И любящий правду приятен Ему!

А. Савченко

С англ. В Тайсон

– Я сожалею, что так вышло... У нас оно, как-то того... не получилось... Ты в последнее время изменилась, стала какая-то... слишком серьезная. В общем, между нами уже не то, что было вначале, не правда ли?..

Я не дослушала... Сорвалась с места, побежала... Куда? Зачем? Не все ли равно?.. Лишь бы убежать от него, от его страшных слов, от жизни... Холодные капли стекали с волос по шее под воротник. Обессиленная от бега, я остановилась на каком-то углу. Редкие прохожие под зонтиками, втянув головы в плечи, спешили укрыться от дождя, не обращая на меня внимания. Все равно ничего не заметили бы: слезы смешивались с каплями дождя, их не надо было вытирать. Впрочем, это не имело никакого значения. Ничто больше не имело значения. Жизнь тоже потеряла значение. Меня охватило чувство страшного одиночества, граничившего с отчаянием, от которого люди стреляются или бросаются с моста.

Если бы я была уверена, что с прекращением жизни все канет в небытие... Но если это мучительное состояние останется в вечности со мной? Ведь это ад! Наверное, так будет в аду: ужасные страдания... полное, безнадежное одиночество...

Подошедший автобус прервал мои мысли. Я посмотрела на номер – 28. Мой автобус, которым я езжу домой. Поехать домой?.. Куда же еще? Я вошла в автобус, машинально опустила монету в кондукторский ящик. Автобус был почти пустой. Прошла вглубь, подальше от людей, села у окна. Автобус прошел квартал, свернул вправо и стал удаляться от центра города в черную, как чернила, ночь.

Я прислонила голову к оконной раме и закрыла глаза. Только бы ни о чем не думать... Но картины из прошлой жизни неумолимо вставали одна за другой. Прошлая жизнь? Ведь я еще и не жила... Мне только 18 лет. Как это могло случиться, что жизнь вдруг так быстро кончилась? Все мои годы прошли в бесцельном блуждании от одного кризиса к другому, в борьбе против различного рода несправедливостей, негативных взглядов и аспектов жизни – дома, в школе, среди друзей и врагов. Все это требовало энергии, непрестанного бдения, настороженности. Эта постоянная борьба, разочарования в людях, которым я доверяла, и сознание своего бессилия изменить что-нибудь привели к тому, что я стала всех и все ненавидеть. Но от этого не стало легче, а только умножились проблемы, которые отравляли мою жизнь. И сегодня – последний удар... последняя потеря. Больше у меня ничего не осталось.

Мои мысли были прерваны звонким девичьим голосом:

– Хэлло, Линда!

Я открыла глаза и увидела чуть знакомое улыбающееся лицо темноволосой, полной девушки. Убедившись, что она не ошиблась, она села рядом.

– Я так и думала, что это ты. Ты меня помнишь? Я – Дженни. Мы учились вместе в средней школе, только в разных классах.

– Я помню тебя, – сказала я холодно, опять закрывая глаза и этим надеясь прекратить разговор. Мне не хотелось ни с кем говорить.

– Мы, наверно, живем недалеко друг от друга, – продолжала Дженни, не замечая моего тона. – Я видела тебя несколько раз на нашем автобусе.

Я раздраженно повернула к ней лицо.

– Ты видишь, что я расстроена и плакала!

Однако мои слова произвели на Дженни эффект, совсем противоположный тому, какого я ожидала. Она положила свою руку на мою и просто, по-дружески, сказала:

– Расскажи мне об этом.

– Зачем? Все равно никто мне не может помочь. Я... я ненавижу жизнь.

Сказала и подумала: “Зачем я ей это говорю?” Мои пальцы машинально крутили кончик мокрого носового платка, который я зажала в руке. Помолчав, я добавила:

– Все, что я ни делаю, оборачивается против меня... И люди тоже.

Дженни молчала. Вдруг я начала рассказывать ей, этой почти незнакомой девушке, все, что было у меня на сердце, изливать перед ней годами накопившуюся горечь, все пережитое, выстраданное, выплаканное в одиночку, скрываемое от людей под маской безразличия или напускной веселости. Я была уверена, что, когда я кончу, она встанет и пересядет на другое место – столько ненависти и яда было в моих словах. Я именно этого и добивалась. “Ну и пусть, пусть уходит... Пусть все меня оставят в покое. Мне никого не нужно,” – думала я.

Я подняла глаза, ожидая увидеть на ее лице ужас и отвращение. Но к моему изумлению, Дженни улыбалась! Я в замешательстве замолчала.

– Ты ошибаешься в том, что никому не нужна, – сказала она. – Есть Кто-то, Кому ты очень нужна, Кто любит тебя и может помочь с проблемами в твоей жизни.

Я хотела возразить, что мне не нужны благонамеренные советники и что они меня все равно не поймут, но у меня разболелась голова и мне не хотелось больше говорить. Я только вздохнула, отвернулась и опять прислонила голову к холодной раме.

– Если не веришь мне, посмотри сама, – сказала Дженни.

Я устало повернула голову и увидела в ее руках маленькую книжечку в темном переплете. Библия! Меня даже в жар бросило. Только этого еще не хватало! Ехать в автобусе с религиозным фанатиком! Охваченная почти паническим страхом от безвыходности моего положения, я постаралась успокоить себя мысленно: “Не надо волноваться... Не подавать вида... Буду молчать и все...”

Дженни что-то читала вслух. Я не понимала ни слов, ни их смысла. Попыталась сконцентрировать внимание на читаемом, но слова звучали странно и чуждо. Дженни взглянула на меня и пояснила:

– Это Иисус, понимаешь?

Мне было стыдно сказать, что я ничего не поняла, и я попросила ее прочесть это место еще раз. Дженни повторила: “Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас.”

– Видишь, Он Сам печется о тебе, заботится о твоем благополучии. Какие бы у тебя ни были проблемы, Он их может удалить, все устроить к лучшему, если ты разрешишь Ему быть твоим Руководителем в жизни. Только отдай Ему себя, все твои заботы и твою жизнь.

Это объяснение показалось мне вполне логичным и возможным. Я попросила Дженни показать мне это место в Библии. Она дала мне книгу и показала место. Я прочитала сначала про себя, потом вполголоса. Неужели Иисус действительно видит меня и заботится обо мне? Что я для Него? Почему Он должен меня любить? Ведь я о Нем даже не думаю.

Дженни спросила, имею ли я Библию.

– Кажется, она где-то есть у нас. Только, пожалуйста, не проси меня читать ее. Когда-то я начала было ее читать. “Бытие” еще так себе, даже было интересно, а дальше все так скучно и сухо, как песок в засуху. Я так и бросила.

– А ты прочитай Евангелие от Иоанна. Там много чего сказано о жизни – настоящей жизни, ЖИЗНИ С ИЗБЫТКОМ, и о вечной жизни.

Она долго рассказывала, как она нашла эту ЖИЗНЬ С ИЗБЫТКОМ. Лицо ее сияло неподдельной радостью и каким-то внутренним покоем и удовлетворением, которого я так искала и не могла найти. Как бы мне хотелось иметь эту уверенность и радость, без постоянной внутренней и внешней борьбы, это примирение с жизнью и людьми... Слушая ее, мне стало как будто немного легче. Голова перестала болеть. Я даже дала свое согласие пойти с ней в церковь.

Автобус подошел к моей остановке. Мы попрощались и договорились встретиться на другой день. Дождь перестал идти. По дороге домой я повторяла: “Он печется о вас... Он печётся обо мне...” И казалось, что жизнь не так уж безнадежна, и люди не так уж злы.

Через несколько недель я приняла Иисуса Христа моим личным Спасителем и отдала Ему всю себя, со всеми моими проблемами...

С тех пор прошло одиннадцать лет. Но я никогда не забуду моей “случайной” встречи с Дженни в автобусе. Как чудно Господь устраивает все! Как терпеливо и мудро Он вел меня, совершенствуя мой характер, учил меня жить и любить людей. Я перестала быть беспомощной жертвой обстоятельств. Постепенно исчезли обидчивость, ожесточение и неприязнь к людям. Все больше и больше наполняли сердце милосердие, сочувствие, понимание, всепрощение. Господь освободил меня от страха и нездорового чувства честолюбия. Я опять научилась смеяться свободно и естественно, как в детстве. И я теперь совершенно счастлива – не потому, что у меня нет никаких проблем и забот, но потому, что я научилась возлагать все мои заботы на Господа, помня, что Он печется обо мне.

Да, Господь действительно сделал меня НОВЫМ ТВОРЕНИЕМ. В конце каждого дня, перед сном, я благодарю Его за пройденный день; и каждое утро встаю с радостью о предстоящем дне, прося моего Спасителя представить мне возможность прославить Его моей жизнью, делами и словами.

С англ. В Тайсон