Когда ядовитые змеи наводнили стан Израильтян в пустыне и никому от них не было исцеления, тогда пришел народ к Моисею и сказал: «Coгpeшили мы, что роптали и малодушествовали, и говорили против Господа и против тебя, помолились Богу, чтоб Он удалил oт нас змей». И помолился Моисей Господу о народе. И сказал Господь Моисею: «Сделай себе медного змея и выставь его на шест, и, если ужалит змей какого-либо человека, ужаленный, взглянув на змея, останется жив» (Числ. 21:8). И сделал Моисей, как повелел ему Господь. И прекратилось поражение.

Этим примером Бог желал открыть Израилю и нам, что грех так же смертелен для нашей души, как яд змеи для нашего тела. Израильтяне просили Бога удалить от них змей. Но вместо того, чтобы уничтожить змей, Господь дал народу верное средство от их яда – медного змeя на шесте. Не так ли точно поступил Бог и с нами, когда даровал нам вечное спасение от греховного яда через веру в Голгофскую жертву Христа?

В беседе с Никодимом Христос говорит: «И как Моисей вознес змею и пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную...»(Иоан. 3:14,15). Мир, отравленный ядом греха, нуждается в спасении. Никто другой, кроме Христа, спасти его не может. Укус змеи в пустыне был смертельным для каждого человека. То же самое можно сказать и об укусе греха. Написано: «Душа coгpeшaющая – она умрет» Кто же эта coгpeшaющая душа? Все мы, без малейшего исключения.

Ап. Павел посвятил три первых главы послания к Римлянам доводам и доказательствам, что в вопросе нашей виновности перед Богом «нет различия»: все согрешили, все негодны, все лишены славы Божией, все одинаково обречены на гибель, на вечную смерть. Есть только один выход: прозреть духовно и обратиться в покаянии ко Христу, спасающему грешников, к Сыну Божию, пришедшему «взыскать и спасти погибшее...».

Весь мир, подобно стану израильскому, отравлен ядом губительного греха, он стонет, корчится в предсмертных судорогах, винит в своем несчастье Бога и людей, но упорно не желает воспользоваться единственным, Господним, средством избавления.

Сколько людей оказалось жертвами греховной жизни, пороков, пагубных привычек и всяких нездоровых увлечений! Многие безрассудно играли с греховной отравой и погибли, не прожив и половины дней своих. «Немножко не вредно! У меня железная выдержка; я знаю, когда остановиться! У меня – сила воли, я владею собой!» – говорят многие, вступая на путь греха. В этой роковой самонадеянности люди часто уподобляются гордым укротителям львов и заклинателям змей. Они вынуждены бывают распрощаться с жизнью тогда, когда меньше всего приготовлены к этому.

Вот что рассказывают об одной, весьма искусной заклинательнице змей, индуске Алмае. Однажды вышла она на арену цирка. Вышла с тем же победоносным видом, с каким выходила всегда, не подозревая, что этот ее выход был последним. Сбросив на землю принесенный мешок со змеями, Алмая начала играть на свирели. Затаив дыхание, многочисленная толпа наблюдала, как из шевелящегося мешка выползали, скользили и извивались друзья Алмаи. Звуки свирели, то заунывные, почти теряющиеся в тиши, то вдруг веселые, победные, змеям, видимо, нравились. Вздрагивая, извиваясь и вытягиваясь на кончиках своих хвостов, лоснящиеся змеи то падали, то подымались опять, то в такт музыке покачивали своими плоскими головками.

Но вот, Алмая бросает в сторону свирель и с руками, скрещенными на обнаженной груди, застывает на месте. Внезапно все змеи устремляются на нее, обвивают ее ноги, талию, руки, и через минуту над змеиными головками возвышается голова гордой победительницы Алмаи.

Вдруг быстрым порывистым движением молодая индуска освобождается от брезгливо-гадкого своего украшения. Стряхнув с себя змей, как некое отвратительное лохмотье, Алмая предлагает им возвратиться обратно в мешок. Закончив, таким образом, свой первый номер, Алмая извлекает египетскую рогатую змею – самую ужасную из всех змей – и вместе с нею начинает свою пляску смерти. Кoгдa Алмая решительными шагами приближалась к змее, та неохотно удалялась от нее, когда же Алмая пятилась назад, или убегала, змея с шипением гналась за нею, пока пристальный взгляд заклинательницы опять не повергал ядовитейшую из змей в состояние какого-то оцепенения. Она становилась плоской и лежала без движения. Улучив минуту, когда индуска переводила с нее взор, змея набрасывалась на Алмаю, но опытная заклинательница останавливала ее своим пронизывающим взглядом и, сделав ее совершенно безвольной, брала в руки, кружилась с нею и снова бросала побежденную и неподвижную «смерть» к своим ногам.

Тысячная толпа, то замирала в страхе, в ожидании чего-то ужасного, то, вдруг обезумев от удовольствия, рукоплескала, неистовствовала, превращалась в бушующее море.

Но вот представление закончено. Алмая раскланивается перед неунимающимися зрителями, торжествуя заслуженную победу. Букеты цветов засыпают арену.

Восторженная заклинательница нагибается, чтоб поднять брошенную ей розу, и вдруг пронзительно вскрикивает и падает бездыханной на арену цирка. Она была укушена своей страшной змеей, которая роль свою еще не считала законченной и в мгновение ока схватила Алмаю за палец.

Молодая Алмая погибла так же, как погиб в свое время в Лондоне другой заклинатель змей – Гурлинг. Почти при таких же обстоятельствах и так же внезапно он был укушен коброй в переносицу. Гурлинга немедленно доставили в ближайший госпиталь, но он знал, что ему пришел конец и мужественно приготовился к смерти. Сначала он лишился речи, затем зрения и, наконец, слуха. Пульс его бился все медленнее и медленнее. Через час после укуса Гурлинг был мертв. На его переносице виднелась едва заметная точка.

Не так ли убийственно и верно действует на нашу душу и яд греха? Вот юноша, полный сил и здоровья. Сегодня он берет от жизни все, что может, а завтра (у каждого из нас может быть это завтра) вы видите его больным, разбитым, увядшим раньше времени. Он был укушен змеей греха. Яд плотской страсти умертвил его. Вот девица, заботящаяся лишь о своей внешности. Она задалась целью быть привлекательной, покорять сердца, пользоваться успехом в жизни. Она играет со змеей. Кобра греха укусит ее в момент кажущегося триумфа.

Друг мой! Не чувствуешь ли ты, что яд греха проник уже и в твою душу? Не он ли лишил тебя дара речи, и ты стыдишься исповедовать Христа перед людьми и не можешь молиться Богу? Не он ли лишил тебя слуха, чтобы ты не внимал голосу твоего Небесного Отца, призывающего тебя к покаянию? Не гpеx ли лишил тебя зрения, и ты не видишь уже больше того рва погибели, который ожидает тебя в конце избранного тобою пути? Да, твоя смерть (и вечная гибель) – вопрос только времени! Опомнись! Для Алмаи и Гурлинга не было исцеления. Для тебя сегодня это исцеление еще ЕСТЬ, слава Богу! Взгляни на Распятого и с верою воскликни: «Господи! Спаси меня! Я погибаю!»