Велика, воистину, гордость человека, но велико иногда и его поражение еще в здешнем мире. Посмотрите на человека власти и славы: “Достиг я высшей власти!” А в конце – горькое признание измученной совести: “Тяжела ты, шапка Мономаха”.

Тиран Ирод Окаянный, презревший все законы Божьи и человеческие, заживо съеденный червями, представляет из себя самое жалкое существо, хоть и на троне, “в порфире и виссоне”. Ницше со своим сверхчеловеком, впавший в безумие... Богач-миллиардер, поклонявшийся мамоне, гордый, неприступный, постепенно разорившийся и впавший в бедность, всеми презираемый... Сколько их таких!

А вот гордый ученый, возомнивший себя воистину царем природы и чуть ли, в будущем, не покорителем Вселенной, гибнет от каких-то ничтожных микробов. Где его власть над природой?

Да горд, демонски горд человек, дерзок, самонадеян. Готов весь мир вызвать на бой, и делает вызов даже Богу и небесам, но стоит ему только заболеть неизлечимой болезнью, – и куда делся весь его грошевой “мальчишеский” гонор и нелепый пафос. Какая жалкая, убогая фигурка!

Ах, если бы человек сознавал, как он жалок здесь, на земле, во плоти! Как ничтожен он, стоящий на грани двух великих миров: микрокосмоса и макрокосмоса, мира бесконечно великих величин и мира величин бесконечно малых, простирающихся каждый беспредельно в свою сторону, в сторону бесконечно великого и в сторону бесконечно малого.

Правда, человек в этом мире наделен даром быть “образом и подобием Божиим”; ему уделен великий удел быть “сыном Божиим” и “наследовать жизнь вечную”; но ведь все это относится только к нам, верующим, и этого-то нашего отличия от прочей твари как раз и не признают “безумные”. Правда, по их мнению, в мире эволюции человек, восстав из ничтожества, достиг больших вершин, покорив все стихии: плавает, как рыба, летает, как птица, пробуравливает землю, как червь, и даже готов умчаться в пространство, покинув землю. Но в то же время, как мало и ничтожно все это его “знание” и все эти его успехи.

Покорив часть природы, что знает человек о мире, его окружающем и о себе самом? Он даже не знает, что такое материя и энергия, силы и реальные объекты, душа и дух, пространство и время, сон, смерть и жизнь – так все это ему привычно. Но все это полная “тэрра инкогнита” (неведомая земля) для него. И что стоят все его научно-технические завоевания? Он летает по воздуху, как птица, после вековых тяжелых усилий достичь этого, но ведь летают и лучше, и свободнее и птицы небесные, и букашки Божии; летают давно, с самого начала их бытия. Он плавает на воде и под водой, как рыба, но плавают и лучше, и свободнее и рыбы с начала их бытия. Он протачивает землю туннелями и шахтами с помощью могучих орудий, но и черви, и кроты, и даже насекомые, делают то же и без всяких орудий производства и с самого начала их бытия. Он строит висячие мосты, но пауки не делают ли то же самое и более удивительно, ибо без всяких приспособлений и математических выкладок и с начала их бытия? Он строит прекрасные здания и небоскребы, но разве птицы, термиты, и пчелы не создают самые замысловатые постройки и гнезда с начала их бытия? Человек по компасу пересекает пустыни и океанские просторы, но ведь птицы и без компаса делают безошибочно то же.

Итак, чем же человек может гордиться? Все, что он делает, все это уже имелось в природе и делалось до него его меньшими братьями. Человек сознательно достиг лишь того, что Бог дал Своей низшей твари, с тою лишь существенною разницею (и не в пользу человека), что “всякое дыхание хвалит своего Господа”, а человек не всякий хвалит Господа, а чаще хулит Его, восстает на Него и просто отрицает Его.

Посмотрите на этого, воистину гнусного червя, – атеиста, распоясавшегося и в беспредельной наглости штурмующего небеса под влиянием опиума псевдонауки и морфия гордости. Вот его постигла болезнь, его тон начинает понижаться; болезнь усиливается и продолжает терзать его; и как он жалок и убог. Что сделалось с его гордостью и “шапками закидаем небеса”? Перед ним отверста пропасть могилы, и он с ужасом стоит перед страшной тайной смерти... Он пал ниже червя земного, ибо червь не боится смерти и не восставал на своего Творца, а этот двуногий смердящий червь, восставший на своего Отца Небесного, гордый и храбрый, когда здоров и бодр, впал в полную прострацию при первом испытании... Смерть и Немезида – вот его палачи.

И только мы, верующие, по милости Христа Иисуса, можем смело восклицать: “Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа?” Но что могут воскликнуть при виде признака смерти эти жалкие, безумные отрицатели Бога?

П.Р.