СТОРОЖ...СТОРОЖ...

                   (Ис.21:11)

Дух усталый томится в теснинах греха,

Меркнут звезды – небесные очи...

Прозвучал или нет третий крик петуха?

Сторож! Сторож, скажи, сколько ночи?

Догорают двадцатого века огни,

Снова будущим мир озабочен.

Мы одни во вселенной... О нет, не одни!..

Сторож! Сторож, скажи, сколько ночи?

Мы торопимся сеять, забыв распахать,

Подготовить для вечности почву.

Но разбудит ли всех третий крик петуха?..

Сторож! Сторож, скажи, сколько ночи?

Спят беспечные девы, устав от забот

(Все уснули они, между прочим!)...

Гаснут души-огни, а Жених не идет...

Сторож! Сторож, скажи, сколько ночи?

Он придет, чтобы вечность для всех отворить,

Но увидит ли веру воочью?

Да! Разумные девы зажгут фонари,

Третий крик возвестит о восходе зари,

Только кто-то не выйдет из ночи...

***

Розами громадными увяло

Неба неостывшее литье.

Вечер, догорая за каналом,

Медленно впадает в забытье.

Ярче глаз под спущенным забралом,

Сквозь ограды блещет листопад.

Ночь идет, как мамонт Гострубала,

Звездоносный плещется наряд.

Что молчат испуганные птицы

И луна поблекла над волной?

В дымном небе плавают зарницы,

Шар земной застыл перед бедой.

Спят одни, другие – словно тени,

Позабыли Божии пути,

В полусне шафранные колени

В золотые лужи опустив.

О, проснитесь! Ведь еще не поздно

Верою спасение принять;

Признаки предупреждают грозно:

Кончится Христова благодать!

Роальд Мандельштам

Старый год растаял, новый наступил.

Чтобы ты по-новому рассуждал и жил,

Чтобы грех оставил и забыл порок,

Призывает ныне ко спасенью Бог.

Смотришь равнодушно на мельканье дней.

За какою датой жизни край твоей?

Может быть, он близко, твой последний шаг...

Сделай сердце чистым, изгоняя мрак.

Быстро дни проходят бурной чередой,

Тают наши годы в дымке голубой.

Только алый парус, как ушедший год,

На волнах качаясь,

Вдаль к мечте плывет.

Этот парус алый есть Любовь Христа,

Что в пречистой Крови к нам сошла с креста.

Грешник, не отвергни этот вечный зов!

Радуйся, что ныне ждет тебя Любовь!

Наши дни лукавы. Твоей жизни год,

Как одно мгновенье, быстро промелькнет.

Так постой, покуда время еще есть

И звучит Благая о спасенье весть.

Б. И.

              ***

Отец, мне о любви Твоей

Вещает неба твердь

Звездами, пламени светлей,

И Сам, поправший смерть.

Так сохраним же навсегда

Воспоминаний клад

И милости, что Бог нам дал,

Что не грозит нам ад.

Господь грядёт! Маранафа!

                      Елена Петрова.

            ЗЕМНЫЕ ПУТИ

О, как не xoчется идти

На страшный Божий суд!

Исследуем свои пути:

Куда они ведут?

Широкий путь людей влечет –

Какой простор грехам!

Не счесть волнений и забот

С отравой пополам!

Повсюду спешка, суета:

«Эй, ты! С дороги прочь!»

Близка последняя черта,

За ней для многих – ночь.

И все ж сказать “остановись!”

Не хочет человек.

Душа взглянуть боится в высь,

Плененная навек.

Мы о последнем нашем дне

Подумать не хотим.

На электрическом коне

Мы к дьяволу летим.

Зовет к себе людей Христос,

Но мир стяжаньем пьян.

Душа, взамен нетленных роз,

Спешит взрастить бурьян.

Бушует море бытия,

Гремит над нами гром.

Она и он, и ты, и я –

Куда мы все идем?

Не за горами наш конец.

Что даст душе итог?

О Дивный, Благостный Творец,

Ты – милостивый Бог!

Как горько нам, как стонет грудь,

Ты видишь, слышишь Сам.

Дай зренье нам – увидеть путь,

Ведущий к небесам!

                                 Родион БЕРЕЗОВ

На заре жизни человеку явилась добрая фея с ларцем и молвила:

– Вот мои дары. Возьми один из них, а другие оставь. Но выбор твой должен быть мудрым, очень мудрым. Ибо только один из даров воистину ценен.

Даров было пять: Слава, Любовь, Богатство, Наслаждение, Смерть. Юноша нетерпеливо сказал:

– Тут нечего раздумывать, – и выбрал себе Наслаждение.

И он ушел в широкий мир и стал искать наслаждений, которыми тешится юность. Но все они, одно за другим, оказались пустыми и преходящими, и суетность их разочаровала его; и каждое, ускользая от юноши, издевалось над ним.

Наконец, он сказал:

– Все эти годы ушли у меня понапрасну. Но если бы мне дано было выбрать снова, я сделал бы мудрый выбор.

Тогда вновь пришла фея и молвила:

– Остаются четыре дара. Выбирай еще раз, но помни – о, помни! – время быстротечно, а драгоценен только один из даров.

Человек думал долго, а затем выбрал Любовь; но он не заметил слез, блеснувших в глазах доброй феи.

Много, много лет спустя он сидел у гроба, один в опустевшем доме, и, обращаясь к самому себе, говорил:

– Одна за другой уходили они, покидая меня, а теперь лежит в гробу и она, самая дорогая, последняя моя любовь. Утрата за утратой постигали меня; за каждый час счастья, что продавала мне коварная изменщица Любовь, платил я бесконечными часами горя. От глубины сердца проклинаю ее!

– Выбирай еще раз! – снова сказала фея. – Годы научили тебя уму-разуму, несомненно, должны были научить. Остаются еще три дара. Но лишь один из них чего-нибудь стоит; помни об этом и будь осмотрителен в выборе.

Долго раздумывал человек, а затем выбрал Славу; и фея со вздохом удалилась.

Прошли годы, и однажды она явилась опять и стала за спиной человека, одиноко сидевшего в сумерках и погруженного в свои думы. И думы его были ей ведомы:

«Имя мое разнеслось по всему миру, похвалы мне были у всех на устах, и на мгновение мне показалось, что это прекрасно. Но как оно было кратко, это мгновение! А там появилась зависть, за нею злословие, потом ненависть и следом за нею гонения. Затем – злая насмешка, и это было началом конца. Напоследок явилась жалость, а жалость – могила славы. О, как горек и жалок удел знаменитости! В зените славы – вызывать грязную клевету, а на ее закате – презрение и сострадание».

– Что ж, выбирай еще раз, – прозвучал голос феи. – Остаются два дара. И не отчаивайся. Ведь и вначале только один из них был драгоценен, а он и теперь еще здесь.

– Богатство, а значит – и власть!–сказал человек. – Как был я слеп! Но теперь, наконец, жизнь обретет для меня смысл: я буду сорить деньгами, швырять их, ослеплять их блеском. Те, кто высмеивал и презирал меня, станут пресмыкаться предо мною в грязи, и я натешу свое изголодавшееся сердце их завистью. Вся роскошь мира будет мне доступна, все его радости, все наслаждения духа, все услады плоти – все, чем дорожит человек. Я буду покупать, покупать, покупать! Уважение, почет, хвалу, поклонение – все те мишурные прелести жизни, какие может предложить базар житейской суеты. Я потерял много лет и до сих пор ошибался в выборе, но теперь это в прошлом. В те дни я был еще слишком несведущ и потому выбирал то, что с виду мне казалось лучшим.

Незаметно промчались три года, и вот настал день, когда человек, дрожа от холода, сидел в убогой мансарде: он был беден и изнурен, глаза его ввалились, а тело прикрывали лохмотья. Грызя сухую корку, он бормотал:

– Да будут прокляты все дары мира, ибо они лишь издевательство и позлащенная ложь. И каждый из них носит ложное имя. Они даются не в дар, а только на подержание. Любовь, Наслаждение, Слава, Богатство – лишь временные обличья вечно сущих и подлинных истин жизни: Горя, Боли, Позора и Бедности. Правду мне сказала фея: из всех даров только один был воистину ценен, лишь он один не был пустым и никчемным. О, теперь я познал, как жалки и бедны, и ничтожны все остальные дары рядом с единственным и бесценным – тем милосердным, добрым и благостным даром, что навек погружает нас в сон без сновидений, избавляя от мук, терзающих тело, от позора и горя, гложущих ум и душу. О, дай мне его! Я устал, я хочу отдохнуть.

Фея пришла вновь и принесла четыре дара, но смерти между ними не было. И фея сказала:

– Я отдала этот дар младенцу, сокровищу матери. Он был еще несмышленый, но доверил мне выбор. А ты не доверялся мне.

– О, я несчастный! Что же осталось на мою долю?

– То, чего даже ты не заслужил: бессмысленное надругательство, имя которому – Старость!

Марк Твен