Колонны евреев медленно двигались по Татарке к Бабьему Яру. Впереди были слышны отрывистые пулеметные, а чаще автоматные, очереди и пистолетные выстрелы. Сзади и по бокам колонны шли немцы с автоматами в руках, с закатанными до локтей рукавами гимнастерок, держа на поводках собак и покрикивая: “Шнель! Шнель!”

На одном из поворотов улицы одна еврейка, державшая за руку двенадцатилетнюю дочь, оторвала в заборе снизу доску, протолкнула девочку в образовавшийся проход и шепнула: “Пригнись и беги к дому”. Женщина, стоявшая у дверей этого дома, схватила девочку за руку, толкнула ее в коридор и захлопнула дверь.

Укрывать евреев запрещалось: это стоило собственной жизни. Что делать?..

Ночью женщина перевела девочку по горам Татарки на Подол; там, на улице Фрунзе 37, жили ее друзья, которым она могла довериться. Это были мои родители. Прямо в коридоре, не зажигая света, состоялся совет, и домой женщина вернулась одна.

На другой день мой отец отвел девочку к своему брату, в деревню, далеко от города, и оставил ее там...

В начале 1944 года, когда Киев был освобожден, отец поехал в деревню и забрал девочку к себе. За эти два с половиной года она очень изменилась, повзрослела, превратилась в стройную и красивую девушку. Она очень красиво пела украинские песни.

В то время в Киеве было голодно. Мы с Цилей (так звали девушку) поступили в ремесленное училище N3. Там нас, по крайней мере, хоть как-то кормили. Над нашим училищем шефствовала учительница, руководившая самодеятельностью во дворце пионеров на Печерске. Мы с Цилей участвовали в постановке пьес. В одной из них (“Назар Стодоля”) мы играли главные роли.

Однажды, когда мы ужинали всей семьей, в дверь постучали. На пороге появилась незнакомая женщина. Мы сидели и ждали, что она скажет. Вдруг Циля вскочила и бросилась к женщине в объятия. Обе они плакали...

Это была ее старшая сестра, каким-то образом узнавшая, что Циля у нас.

Когда Циля освободилась от объятий, женщина посмотрела на мать, сняла с правой руки золотое кольцо, вложила его в ладонь матери и тихо сказала: “Это вам. Больше у меня ничего нет”. Мать как-то неловко подняла руку с кольцом к глазам, посмотрела на него, затем на женщину и сказала: “Знаете, мы нашу Цилю спасали не для того, чтобы получить за это награду; мы сделали это во имя нашего Господа, Иисуса Христа. Это наш христианский долг”. Она подошла и надела кольцо обратно на палец женщины...

Многое забылось за прошедшие годы... Сестра Цили, немного побыв у нас, куда-то уехала. Вернувшись через некоторое время, она забрала Цилю, и они уехали. С тех пор мы с ней больше не виделись...

Может быть, Циля еще жива; может, она живет в России или в Украине, может, в Израиле или даже в Америке...

Отзовись, Циля! Вспомни свое спасение!

Но есть и другое спасение – спасение от грехов, от ада, которое дарует Христос через искупительную смерть на Голгофском кресте. Он спас нас и дал нам вечное блаженство и вечную жизнь. Слава Ему за это!

Адам Вдовиченко