Ночь в права вступает в восемь,

Листья падают с каштана...

Это значит, друг мой, осень

К нам нагрянула нежданно.

Сад запущен; как неряха,

Неподстрижен и нечёсан.

У смоковницы рубаха

С плеч сползла на ноги босы.

Бурые иглы сосен,

Жёлтые листья клёна...

Вновь наступила осень –

Отдых земли утомлённой.

Нужен роженице отдых.

Плод подарила людям:

Хлеб, виноград, корнеплоды...

Мы принимаем и любим.

Воздух вдыхаем свежий,

Дождик встречаем хлёсткий.

Пусть украшают межи

Крупные капли-блёстки.

Тихое время – осень.

Рано темнеет небо.

Что в закрома уносим?

Много ль собрали хлеба?

Житницы вечной мера

Наш урожай вбирает.

Осень! Где плод твой, Вера?

Это Господь лишь знает.

Вера Кушнир.

Что наша жизнь? – Падения и взлеты,

Сомнений шквал, победы торжество,

Суммарный путь исканий безотчетных,

Терзающих все наше естество.

Что наша жизнь? – Натянутые струны,

Что в миг любой порвутся навсегда.

А тема их в земных дорогах трудных

Запутавшись, исчезнет без следа.

Что наша жизнь в сравненье с жизнью вечной? –

Блеснувший миг, как молнии зигзаг.

Пролог того, что в небе бесконечно,

Свеча, что тает на глазах.

Что наша жизнь, что на нее меняем

Святую жизнь, что есть на небесах!

Не стоит ли, пленившись светлым раем,

Ускорить шаг на Божиих стезях?

Татьяна Мицкевич (Сакраменто)

Как устал от земной круговерти я,

Но летит в небеса моя мысль:

Я стою на пороге бессмертия –

Перед дверью в загробную жизнь.

Перед дверью в святые обители

Я стою и тихонько стучусь.

Мне внушают, что Бога не видели, –

Не доступен Он органам чувств.

Да, ни физика, ни геометрия

Не помогут путь к Богу найти.

Я стою на пороге бессмертия

И хочу в дом блаженства войти.

Люди судят о многом по внешности.

Бог же есть сверхъестественный Дух.

Потому-то в обители вечности

Не напрасен молитвенный стук.

Вижу Господа в истинном свете я,

И мой дух устремляется ввысь...

Я стою на пороге бессмертия –

Перед дверью в загробную жизнь.

А. П. Савченко

 Жнецы спешат убрать пшеницу,

И каждый колос дорог им,

А нам сегодня сладко спится,

И пожилым, и молодым.

Костры давно уже бушуют,

Сгорают плевелы дотла,

Ну а пшеницу золотую

Просеет Божия метла.

Кто я? Сорняк иль колос спелый?

Созрел? Гнию ли на корню?

Мы все возможности имеем

Не отдавать себя огню.

О, сколько лет ты возносилась,

Надеясь на большой успех.

Но все прошло, глаза открылись:

Живет народ твой хуже всех.

О, как несчастна ты душою,

И в сердце непонятный страх.

Народ, как зверь, бредет тропою,

Одни проклятья на устах.

А ведь могла ты быть богатой!

Быть головой, а не хвостом!

Как тяжела теперь расплата

За твою гордость пред Христом,

За десятилетья атеизма,

За клевету, неверье, ложь,

За этот бред о коммунизме...

Чего же в будущем ты ждешь?

Склонись скорей у ног Иисуса,

Взгляни на мир, и ты поймешь:

Любой вопрос решить нетрудно,

Когда в пути с Христом идешь.

И. Иткина

И ты, и я – мы братья в Боге,

Мы во Христе одна семья.

Мы путники одной дороги,

Ведущей в вечные края.

И этот путь нам от начала

Определен Самим Творцом,

Когда Вселенная молчала

Перед Его святым лицом.

Он возложил на нас задачу,

Чтоб мы решили на земле:

Гореть любовью к тем, кто плачет,

Светить и греть в греховной мгле.

Мы не свои. Мы – Божьи слуги,

Работники Его полей!

Прильнем же ближе друг ко другу,

В труде нам будет веселей.

В. Кузьменков

 Слепой живет надеждой на прозренье.

Больной, страдая, верит в исцеленье.

И путник, обессилев от дорог,

Надеется ступить на свой порог.

Надеется на чудо обреченный,

На скорую победу – побежденный.

Надеется настигнутый бедой:

Минуют беды и не возвратятся.

Надеется захлестнутый волной

До берега заветного добраться.

Надежда – свет дневной во тьме ночной,

Опора сильных и бессильных сила.

Я думаю, что стало бы со мной,

Когда бы мне Надежда не светила?

К. Кулиев

– Порядочный мальчик возвращается домой, да-а? – сказал человек.

Никки смотрел не отрываясь на сухощавого, ухмыляющегося человека, по имени Менни. Его охватила ненависть... потом отчаяние.

– Я узнал, что ты возвращаешься домой сегодня, – продолжал Менни, – я знал, что ты захочешь встретиться со мной.

"О, нет! – подумал Никки. – Вот сейчас я опять начну..."

Менни резко встал:

– Пойдём... Первый укол мне!

Непроизвольно Никки последовал за ним по проходу. В туалете Менни достал шприц и жгут для того чтобы ввести в вену наркотик.

Словно загипнотизированный Никки смотрел, как Менни, словно маг, приготовил героин для инъекции. У Никки пересохло во рту... Закрыв глаза, он прислонился к стене в ожидании... В это время Менни закатывал его рукав.

* * *
Мать с большим нетерпением ожидала приезда Никки. Последние месяцы тянулись так долго! Как хорошо было бы опять видеть дома Никки и если бы он был таким, как раньше – смеющимся, счастливым, любящим. Кошмар закончился. Бог ответил на её молитвы!

Никки, исцелившийся, как она думала, возвращается домой из федерального наркологического госпиталя.

– Коля! Мы здесь! – радостно позвала она, как только увидела его, сходящего с поезда.

– Коля-я...!? – голос её упал, когда она увидела состояние сына. Муж, стоявший рядом с ней, произнёс проклятье.

– Я знал, что он не изменится! – прошипел он.

Отец с презрением повернулся и ушёл. Мать взяла сына за руку и повела его через толпу. Она взглянула в его безразличные глаза и быстро отвела взгляд.

“Да, – подумала она, – Бог явно допустил для меня больше, чем я могу вынести.”

* * *

Никки было десять лет, когда они приехали в Америку из России. Чикаго оказался таким, как он и мечтал... по крайней мере, сначала.

Однако, в школе у него возникли проблемы, и его розовые мечты потускнели. Одноклассники над ним насмехались, называя его "большевик", "красный", "комми"...

Много раз Никки прибегал домой в слезах и находил утешение в нежных объятиях матери.

Однажды он проходил мимо группы подростков, которые дразнили двух испанских парней. Это его возмутило, и он сбил одного американского парня на мостовую. Видя это, испанские мальчишки осмелели и набросились на своих оскорбителей.

Так началась дружба Никки с испанскими ребятами, и она крепла. Никки больше не бежал домой к матери. Теперь у него были друзья и они вместе проводили время. Число их постепенно увеличивалось, потому что к ним присоединялись другие мальчики-иммигранты. Никки стал говорить по-испански и по-английски так же быстро и свободно, как на своём родном языке.

В день его четырнадцатилетия Никки и его друзья решили пропустить школу и отпраздновать день рождения. Они встретились в заброшенном гараже и провели время за игрой в карты, читали комиксы и курили украденные сигареты. В полдень они избрали двоих, чтобы они пошли и купили ланч.

Эти двое вышли из гаража, не заметив человека, который наблюдал за ними из дома через дорогу. Он подождал, пока они вернулись, потом направился в гараж.

Мальчики испуганно замерли, когда дверь открылась и человек быстро вошёл в гараж. Он ухмылялся, глядя на них.

– Я хочу снизойти к вам, мальчики, – сказал он. – Я знаю, что вы прогуляли уроки в школе... и вы знаете, что я бы мог донести на вас учителю и у вас будут большие неприятности.

Он помедлил, пока его слова дошли до ребят.

– Но, – продолжал он, – я не сделаю этого. Вместо этого я покажу вам, как можно иметь массу удовольствия...

Сначала он продемонстрировал несколько трюков с картами. Не прошло много времени, как он вызвал у всех восторг и восхищение. Потом он вынул из кармана маленький пакетик.

– На сегодня достаточно, – сказал он. – Я хочу вам показать, что значит настоящее развлечение.

Он вынул сигарету из пакета и подал её Никки.

– Значит, сегодня твой день рождения, а? Как насчёт того, чтобы по-настоящему отметить его?

Никки сидел, вертя сигарету в руках. Постепенно ему пришла в голову мысль, что сигарета была с марихуаной, а Менни был "распространителем". Никки оглядел круг мальчиков: они не сводили с него глаз.

– Хорошо, – вдруг сказал он. – Я отмечу день рождения...

Другие, затаив дыхание, ждали. Менни зажёг сигарету для Никки. Не желая показаться новичками, они тоже начали курить...

Вот так это началось. Один-два раза в неделю они собирались в гараже, чтобы выкурить "порцию", которую давал им Менни. Потом они стали пропускать уроки регулярно...

* * *

– Пусть этот лентяй и прогульщик не приходит больше домой! – с этими словами отец Никки, отбросив ремень, вышел из комнаты. Мать Никки с сердечной болью смотрела на сына.

Никки бросился на кровать. Большие красные рубцы жгли спину. Кровь выступила на его губах, потому что он кусал их, чтобы удержаться от крика.

Мать стала на колени перед кроватью и нежно положила голову на его взъерошенные волосы.

– О Боже, – молилась она, – помоги моему Никки быть хорошим мальчиком и не разбивать сердце матери.

Внезапно мужество покинуло его и Никки разрыдался.

– Мама! Я хочу быть хорошим! О мама, помоги мне!

Мать взяла его на руки, как маленького.

– Коленька, дитя моё, – шептала она, – молись Богу. Только Он может помочь тебе быть хорошим.

Так они сидели долгое время в молчании.

Потом Никки захныкал:

– Я хочу пить.

Он с благодарностью выпил холодной воды и откинулся на подушку. Мать опять стала на колени у кровати и, обхватив его голову, баюкала и напевала колыбельную песню до тех пор, пока он не уснул.

* * *

– Значит, ты хочешь покончить с этим, а? – на следующий день Менни смотрел на Никки прищуренными глазами.

– Да. Я не хочу больше слоняться без дела, я хочу вернуться в школу.

Менни пожал плечами.

– Хорошо. Смотри сам. Я собирался показать вам что-то большое вечером, но, – он повернулся, чтобы уходить, – я думаю, что мы не нуждаемся в тебе.

Он пошёл по улице, затем повернулся к Никки и бросил на ходу:

– Между прочим, можешь забыть о тех десяти долларах, какие ты мне должен. Я не хочу расставаться с плохими чувствами.

Никки уставился ему вслед...

"Оказывается, он лучше, чем я думал, – подумал Никки. – Интересно, что он имел в виду, говоря о сегодняшнем вечере? Джонни что-то говорил, что Менни собирается скоро дать нам "лошадиную" дозу. А-а, ладно, – и Никки повернул домой, – они обойдутся и без меня".

По дороге домой он думал о расставании с Менни. Его удивило, что Менни воспринял его уход так легко. Его мысли опять возвратились к тому, что Менни собирался показать парням вечером.

"Интересно, как им это понравится, – размышлял он. – Говорят,что это здорово! Действительно ли это так здорово, как говорят?”

Неожиданно у него пропало желание идти домой. На углу он повернул и бесцельно бродил по городу несколько часов подряд.

* * *

Никки чувствовал себя ужасно больным. Он застонал, когда поднял голову с кушетки. Менни сидел рядом с ним и предлагал ему чашку горячего кофе.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно! – Никки отхлебнул глоток черного обжигающего кофе.

– В следующий раз так не будет, – пообещал Менни. – Первый раз всегда тяжёлый.

Никки поклялся себе, что следующего раза не будет... но был следующий, а потом ещё следующий...

Однажды он пришёл из школы и прошёл прямо в свою комнату. Мать оторвалась от глаженья и с отчаянием покачала головой. Она была довольна, что отец Никки несколько последних месяцев задерживался на работе, получив повышение. Она видела, что с сыном что-то произошло. Слёзы закапали у неё из глаз.

"О Боже, – тихо молилась она, – помоги моему Коле".

В своей комнате Никки лёг на кровать. Он плохо чувствовал себя. Протерев глаза, он удивился, почему они были мокрые. Он зевал, не переставая, и ощущал болезненные спазмы. Он схватился за живот, когда очередная спазма в животе заставила его застонать.

Боль несколько утихла. Он лежал обессиленный и тяжело дышал. Капли холодного пота выступили на лбу и скатывались на глаза. Внезапно его осенила страшная мысль. Он в панике приподнялся и сел. "Я попался. О, нет! Нет!.. Но я попался!"

Когда эта страшная реальность дошла до его сознания, он рухнул опять на кровать. "Я был настолько глуп, чтобы поверить в то, что в любое время cмогу оставить это! Теперь я попался... Уже слишком поздно!.."

Около часа он лежал на кровати, борясь с отчаянным желанием принять дозу, которую он приберег на завтра. Наконец, он больше не в силах был выносить мучение. Быстро встал, закрыл дверь на ключ и достал из потайного места ложку, шприц, вату и героин.

Он подогрел дозу в ложке над горящей спичкой и перетянул руку галстуком. В то время, как вена начала вздуваться, он профильтровал героин через вату. Нетерпеливо заполнил шприц и воткнул иглу в вену. Через несколько мгновений он почувствовал облегчение во всём теле. Он опять лёг, и приятная теплота охватила его. Ничего лучшего не может быть в мире!... Какое значение имеет то, что я попался?.. Что может сравниться с этим блаженным состоянием? Когда забываешь, кто ты и где ты?...

***

На рассвете он проснулся от сильного желания опять уколоться. Он должен увидеть Менни!..

– Десять долларов! – Никки просто не мог поверить, что сказал ему Менни.

– Ничего не могу сделать, – пожал плечами Менни. – Как-то надо жить!

Вскоре Никки понял: чтобы удовлетворить потребность в героине, ему надо воровать. Его потребность возросла от 20 долларов в день до 50-ти.

Жизнь превратилась в бесконечный кошмар. Первое, что он делал проснувшись, – это кололся. У него совсем не было аппетита, он просто иногда заставлял себя есть. Его единственным желанием было – уколоться, и он всё время бродил по улицам, высматривая, что можно было бы украсть...

Однажды ему повезло: он взял из чей-то машины ящик с новым дорогим инструментом. На ярлыке была указана цена – 300 долларов! Конечно, его "барыга" даст ему за эту вещь достаточно, чтобы купить дозу, по крайней мере, на два дня.

– Пятьдесят! – сказал "барыга".

– Что?! – негодующе вскричал Никки.

Но он знал, что ответ был окончательный. Бесполезно пререкаться о цене...

Он бросил школу и не бывал дома по нескольку дней подряд. Сосед сообщил разбитой горем матери, что её сын – наркоман.

Когда отец узнал обо всем, он договорился, чтобы его устроили в наркологический госпиталь. Никки пробыл там около года. Он возвращался домой, когда Менни встретил его в поезде. Вскоре Никки стал хуже прежнего и его должны были опять поместить в госпиталь.

В день своего двадцатилетия Никки в другой раз вышел из госпиталя. Вернувшись в Чикаго, он переехал из своего района, решив на этот раз построить новую жизнь.

Он нашёл работу и испытывал чувство собственного достоинства. Маленькая квартирка в чистом, спокойном районе давала ему уверенность и удовлетворение, не испытанные им никогда прежде.

Никки избегал дружбы со своим сослуживцами. Он торопился домой после работы, готовил обед, потом проводил время с кассетами и книгами. Это вполне удовлетворяло его. В таком собственном маленьком мирке, как в раю, Никки прожил полгода.

– Ты придёшь на вечеринку? – спросил его босс на работе. Это было за два дня до Рождества.

По существу, Никки не интересовался вечеринкой. Но внезапно у него появилось желание быть с людьми, и он решил пойти.

Была шумная компания. Играл оркестр, танцевали, пили коктейли. Позже, по дороге домой, Никки остановился у винного магазина...

Теперь Никки каждый вечер торопился домой по другой причине. Ему не терпелось сделать коктейль, сесть в любимое кресло и расслабиться перед тем, как начать обедать. Через три месяца Никки стал алкоголиком. А ещё через три месяца он вернулся к наркотикам...

***

–Хелло! Не хочешь ли войти? – с улыбкой пригласил молодой человек и ласково обнял Никки за плечи. В другой руке он держал Библию.

Никки стоял в нерешительности. Юноша выглядел таким искренним и смотрел так доброжелательно, что у Никки не хватило духа отказать ему. Он согласился, и его провели в небольшой зал, где был установлен проектор и на стене висел экран.

И Никки оказался как бы перенесённым в другой мир – мир, в котором Бог изменяет жизнь и освобождает наркоманов...

Здесь Никки впервые узнал о “TEEN CHALLENGE” – организации, в которой молодые люди посвятили себя служению юным преступникам, наркоманам и подверженным другим греховным увлечениям или болезням духа.

До глубокой ночи Никки беседовал с Денни, его новым другом. В конце беседы Никки обещал приходить в их Центр – “Teen Challenge Center” – и продолжить разговор с Денни и его коллегами.

Прошла неделя, и однажды Никки вошёл в “Teen Challenge Center”. Его решение было твёрдым. Он понимал разумом, что ему надо покончить с прежним образом жизни, покончить быстро, решительно и окончательно. Он знал, что никакие медикаменты не помогут ему избавиться от агоний и мучительного состояния, какое испытывают люди при попытке избавиться от уколов.

Две недели Никки принимал кодеин (codeine cough syrops), потому что вены на его руках истощились от частого употребления иглы.

На руках и ногах, даже на ступнях, были большие кровоподтёки.

– Я готов, – обратился он к Денни.

Денни созвал всю группу в комнату, отведённую для молитвы, и сказал им о решении Никки. Никки поразился, увидев, что все встали на колени и начали молиться за него.

Потом ему показали его кровать в спальне на верхнем этаже большого комфортабельного дома, который когда-то был особняком в Южном районе Чикаго.

Когда он проходил курс освобождения от желания употреблять наркотики, в его комнате рядом с ним всегда кто-то находился, читал с ним Библию и молился. Это очень успокаивало и облегчало его муки...

Наконец, наступил день, когда он проснулся однажды и понял, что он освободился! Он свободен! Никки дышал свободно, легко и радостно.

Он чувствовал изнеможение, усталость и... голод.

За чашкой аппетитного, горячего бульона он сказал Денни:

– Я бесконечно благодарен вам за ваши молитвы! Я даже не ожидал, что "освобождение" будет таким лёгким...

Он отдал пустую чашку, лёг, закрыл глаза и тотчас погрузился в освежающий, спокойный сон.

Всю следующую неделю он жадно читал Библию и засыпал всех вопросами. И вот, в один из вечеров Никки принял Христа своим Спасителем. Все сотрудники были счастливы и сполна вознаграждены за свои старания и усилия. Бог дал спасение ещё одной душе!

Для Никки всё совершившееся было непостижимо. Может ли это быть, чтобы Бог действительно дал чистое сердце такому, как он?!..

В последующие недели через чтение Библии и молитвы Никки входил во все более глубокие отношения со Христом...

– Прошло больше года, как я не видел свою мать, – однажды сказал Никки.

Он сидел с Денни за завтраком.

– Она ничего не слышала обо мне все эти долгие месяцы. Я хочу позвонить ей и сказать, что со мной произошло. Правильно?

После завтрака Никки пошёл к телефону. Внезапно его охватил страх и даже пропало желание звонить.

"Как она воспримет его звонок? Бросит трубку, услышав его голос?" – такие мысли пронеслись в голове, и они испугали его.

Наконец, дрожащими руками он набрал номер.

– Это Коля, – едва мог выговорить он, когда услышал в трубке голос матери.

Последовало молчание, которое показалось ему бесконечным.

– Ты на телефоне, мама?

– Коленька, сынок! Где ты? Пожалуйста, скажи, где ты, – услышал он. – Я чуть не умерла от беспокойства за тебя!..

Никки вздохнул с облегчением. Отношение матери к нему не изменилось!

В тот же день она приехала в “Teen Challenge”.

После первого посещения она часто стала приезжать к Никки. С материнской любовью она наблюдала, как он возрастает духовно. Он ожидал её посещений, каждый раз надеясь, что отец приедет тоже. Но отцу пока ещё было трудно простить Никки...

Никки жил в реабилитационном центре ещё девять месяцев. И вот однажды Денни предложил ему пойти вместе с другими сотрудниками на уличное собрание. Никки был в нерешительности... Он колебался...

Был ли он готов встретиться с тем миром, который он так хорошо знал, с миром, в котором он вращался.

Он молился об этом. Он просил Бога укрепить его и дать ему смелость и решительность, способность найти нужные и убедительные слова, когда он будет свидетельствовать окружающим о своем спасении.

Прошло некоторое время, пока мир и спокойствие вошли в сердце Никки. Он почувствовал, что Господь повелевает ему идти и проповедовать.

Наступило время уличной евангелизации. Подошла очередь Никки сказать о своём обращении. Он вышел вперёд. Посмотрел на людей, окружавших их группу, и заметил молодого человека, который стоял облокотившись на машину. Взгляд молодого человека был отрешённым. Он улыбался и смотрел на Никки, однако, не видел его. По его состоянию Никки понял, что тот только что принял “дозу”.

Сердце Никки пронзило сострадание к этому человеку...

Позже он сидел в темной гостиной и мысленно перебирал в своем сознании события, которые произошли в полдень. Он думал, скольких человек достигло их служение на улице... Сердце Никки заболело при воспоминании о том молодом человеке, который стоял возле машины. Он опустился на колени, обхватил голову руками и молился:

"Господи, я буду стараться... но у меня нет образования... нет знаний... нет нужных слов... нет денег..."

Одну за другой Никки приносил Богу свои нужды и недостатки. Он говорил Богу о своём желании рассказывать таким же несчастным, каким он был сам совсем недавно... Он изливал свое желание вести их к Богу, чтобы они освободились от власти греха, от сатанинских пут... Наконец, он встал, включил лампу и начал листать Библию. На сердце было тяжело, когда он думал о всех тех наркоманах в городе и в других местах, об их мучениях и страданиях, об их, обречённых на погибель, душах; о том, что они не знают, что есть спасение во Христе, что только один Христос может исцелить их души...

Да, один Христос является их Целителем!...

"Но... как слышать без проповедующего?" – этот вопрос апостола Павла приковал глаза Никки.Он внимательно стал читать всю десятую главу к Римлянам.

Потом он долго сидел в глубоком размышлении..."Да, Господи, – наконец прошептал он. – Я буду проповедующим!.."

Прошёл год после того, как он пришел в Центр реабилитации. Никки уехал в Нью-Йорк. Его зачислили в Библейскую школу, руководимую Центром.

На прощальном собрании, устроенном сотрудниками в связи с его отъездом, присутствовали его мать и отец. Мать смеялась и плакала от счастья. Отец был сдержан, спокоен.

После того, как закончится его учёба, Никки вернётся в Чикаго, чтобы нести Слово Целителя страдальцам, попавшим в сети наркомании, в сатанинские сети!

С англ. Г. Мехонцева