Решив остаться в этой стране на постоянное жительство, я начала искать работу, чтобы обеспечить себя необходимыми средствами для жизни. Имея достаточно свободного времени, я, по совету знакомых, начала посещать церкви, но не находила удовлетворения ни в одной из них. Живя на своей родине, я посещала церкви лишь как культурные памятники, а действующие – как центры христианской культуры, а не по влечению сердца к Богу.

Трудности, которые ждут здесь каждого приезжего, привели меня в Славянскую баптистскую евангельскую церковь в Голливуде, где я покаялась и приняла крещение. Чем чаще я посещала церковь, тем больше чувствовала необходимость участия и руководства в своей жизни Господа Иисуса Христа, спасшего меня Своей святой пречистой Кровью, отдавшего жизнь за меня, распятого за мои грехи.

Во всем очаровании и мудрости открывалась для меня истина Божья в Его Святом Слове, которое Он оставил нам в назидание. Под действием Святого Духа я стремилась очиститься от грехов. Были периоды глубокого отчаяния, когда мои уста были закрыты для молитвы, и, стоя на коленях, я плакала и страдала, не промолвив ни одного слова. Периоды отчаяния чередовались с периодами радости от сознания того, что я – Божье дитя, что Бог ведет меня, руководя моей жизнью, что я в Его могучих руках. Я поняла, что могу полностью положиться на Него, и во всех своих сложных ситуациях я начала доверять Ему все свои проблемы и вручила Ему свою судьбу.

Часто в своих молитвах я спрашивала Господа о том, как могу служить Ему. Однажды вечером, после тяжелых раздумий о моей дальнейшей судьбе, я вновь просила Его открыть мне, какое служение я должна нести.

На следующий день, выйдя на улицу, я была потрясена той красотой, которая окружала меня и которой я раньше не замечала.

Словно завороженная, я смотрела на ковры живых цветов невероятных, причудливых форм и оттенков: от белого до пурпурно-красного, от синего до лилового; на подстриженные на разный лад деревья, на сверкающие в лучах ослепительного солнца струи фонтанов...

Глядя на эту потрясающую красоту, сердце мое трепетало от восхищения и преклонения перед Великим Художником, создавшим все это для блага и наслаждения человека. И больно было сознавать, что грех человеческий породил болезни и смерть, отнимает радость жизни и восхищение творением Божьим. Но мысль, что этот Художник и Творец стал моим Отцом и Другом, что Он Своим Духом Святым учит, назидает, утешает и ведет к Небесной стране, где царит красота неизреченная, где все во всем – Христос, вечная Любовь, где не будет уже ни слез, ни болезней, ни смерти, наполнила меня восторгом и счастьем.

Я увидела, что моя жизнь, как эта улочка, по которой я шла, то спускалась вниз, в ущелье, то вновь поднималась вверх по склону горы, неуклонно стремясь выше и выше... к Спасителю, Иисусу Христу.

И я поняла, что должна поделиться своей радостью, радостью человека, принявшего Христа после долгого пути, полного страданий, разочарований и потерь, радостью от сознания того, что я принадлежу Создателю всей этой красоты, дающему жизнь, надежду и будущность.

Нелли Айрапетова

Обожгло это меня даже. Как же так? Я считал Дениса Денисовича честным, порядочным человеком, жена у него такая хорошая, домовитая, а он тут с любовницей по ресторанам таскается. Ох, как нехорошо. Ну зачем, спрашивается, ему это нужно? Все ведь у человека есть, так нет, мало. И уважение мое к Денису Денисовичу пошатнулось: не люблю я морального разложения.

Вызвал меня к себе Денис Денисович через несколько дней. Начал распекать за какое-то упущение; расстроился я, и как-то само собой у меня вырвалось:

– А ведь про Вас, Денис Денисович, я кое-что знаю.

Осекся сразу Денис Денисович, покраснел, смешался.

– Ну, иди, иди, погорячился я, – пробормотал он.

Поработал я еще, поработал и почувствовал какое-то утомление. Пришел к Денису Денисовичу просить несколько дней отгула для поправки здоровья.

– Нельзя, – ответил мне Денис Денисович, – никак нельзя: производство, конец года… Я и сам притомился.

Знаю я, от чего он притомился, и выпалил:

– А я ведь про Вас, Денис Денисович, кое-что знаю.

Опять смутился Денис Денисович и пробормотал:

– Ну, ладно, ладно, отпускаю. Отдохни маленько.

Отдохнул я. Освободилось у нас одно приятное место, и я прямо к Денису Денисовичу пошел и сказал ему:

– Прошу назначить меня на это место.

Заупрямился сначала Денис Денисович, но я ему в глаза сказал (я правду всегда в глаза говорю):

– А я ведь про Вас, Денис Денисович, кое-что знаю.

Назначили меня на это место. Ну что ж, так я жил; хорошо работал, никаких аморальностей себе не дозволял, и захотелось мне получить новую квартиру – моя-то тесновата стала.

Пришел я с этим желанием к Денису Денисовичу:

– А я ведь про Вас, Денис Денисович, кое-что знаю.

– А что ты про меня, собственно, знаешь? – разозлился Денис Денисович.

– Все знаю.

Опять смутился Денис Денисович.

– Ну, а что “все”, конкретно?

– Видел Вас, Денис Денисович, как-то с одной молодой девицей привлекательной наружности в ресторане “Пекин”.

– Так это же моя дочь Наталья! – закричал Денис Денисович. – А еще чего знаешь?

– Больше ничего не знаю.

– А ты ведь говорил, что “кое-что” знаешь.

– Вот про ресторан только.

– Иди отсюда! – заорал Денис Денисович. – И чтоб глаза мои тебя больше не видели! Никакой квартиры не дам, выговор тебе объявляю за грубость.

Ушел я от него огорченный. Кто же знал, что Денис Денисович такой честный человек? И все-таки, что же это за “кое-что”, которого так боится Денис Денисович? Придется докопаться – очень, уж очень квартиру новую хочется.

Лев Корсунский.

Он зажёг спичку, чтобы осмо-треться и его взору представилась невообразимая картина материальной нужды и физических страданий; и одновременно с этим он ощутил упование на Бога и небесный мир.

Лицо женщины-негритянки, лежавшей на рваной постели, словно выточенное из чёрного дерева, спокойные, умоляющие о помощи глаза, окаймлённые морщинами, вызвали в его сердце глубокое сострадание. Был холодный февральский вечер, но печь была не топлена и в комнате был полный мрак. В этот день у неё не было ни ужина, ни обеда, ни утреннего чая. Казалось, что у неё ничего не осталось, кроме ревматизма и веры в Бога. Трудно представить более печальное положение, лишённое всякого уюта, но, несмотря на это, старушка дрожащим голосом напевала любимый псалом:

В руках я Иисуса,

Я у Его груди,

Навек покой мне дал Он

В Своей ко мне любви.

На небесах есть радость

О том, что я спасён,

Там ждёт меня Отец мой,

Там даст мне место Он.

И так всегда славила она Господа, принося Ему жертву хвалы.

“Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем” (2Кор.4:8).

Как раз в это время мимо ехал человек с тремя плугами. Это был состоятельный человек, к тому же верующий.

– Бог в помощь, – сказал он ей.

– Спасибо. Бог в помощь и вам, – ответила вдова, продолжая ковырять землю.

Час спустя по той же дороге ехал другой человек на тощей лошадке с одним плугом. Он тоже был верующий. Он остановился, посмотрел на вдову, затем заехал во двор и вспахал ее огород.

– Спасибо большое, братец, – со слезами благодарила вдова.

– Не мне, а Господу, – ответил брат.

Два брата... За одного и другого страдал на кресте Христос. Оба надеются быть в вечности со Христом. Но плоды у них разные...

“По плодам их узнаете их”, – сказал Христос.

В ПОДЛОДКЕ СМЕРТИ

Тонула в Баренцевом море

Российская подлодка «Курск».

В сердцах, шокированных горем,

Стал появляться горький вкус,

Когда вверху процесс шел длинный

«Согласованья» у вождей.

И стала гробом субмарина

Для ста шестнадцати людей!

В их душах теплилась надежда:

Авось, открыть удастся люк,

И вновь они, как было прежде,

Освободятся из кают.

Они по корпусу стучали

На стометровой глубине...

И мы надеялись вначале

На помощь скорую извне:

На очень опытных норвежцев,

На чудо-лодку англичан...

На сверхъестественные вещи

И на царя... Но тот молчал.

Ну, а затем сказал разумно,

Что сам мешать бы не хотел

Тем, кто решают, как то судно

У смерти вырвать из когтей.

Увы! Израненной подлодке

Уже ничем нельзя помочь.

В ней были люди не из робких,

Но всех их проглотила ночь.

Не слышат больше водолазы

Ни стуков, ни сигналов «СОС».

Лишь, соболезнований фразы...

Кто виноват? – Пока вопрос.

Как жаль, что помощь запоздала

И утонувших не спасти...

А Бог дает спасенье даром,

Не опоздай к Нему прийти.

В подлодке смерти, как Иона

Во чреве черного кита,

Молись – и убедишься скоро

В любви Спасителя Христа!

Мы все в подлодке смерти тонем,

Умрем когда-то все. Но мысль

Направим к тем высотам горним,

Где воскресение и жизнь!

А. Савченко

Если в сердце в час сомненья

Божьей веры луч угас,

Вознеси Христу моленье,

Он услышит в скорбный час.

Он рукой Своей могучей

Сердцу даст опять покой,

Удалит сомненья тучи

И зажжет светильник Свой.

Солнце снова засияет

В жизни сумрачной твоей.

Вера небо обещает

Для заплаканных очей.

В.Сиверин

Две вещи, разные собою,

Мне ежедневно говорят...

О чем, от вас, друзья, не скрою,

Я поделиться этим рад.

Смотрю я в небо голубое,

Оно меня к себе влечет.

Мне звезды говорят с луною,

Что их создал Творец-Господь.

И я на свете не случайность,

Во мне желания живут,

А совесть подает сигналы,

Коль впереди опасен путь.

Когда, ее сигналам внемля,

Я на колени становлюсь,

Бог посылает мне прощенье,

Когда я искренне молюсь.

И снова небо голубое

Опять пленит меня собой,

И сердце повторяет снова:

“Как хорошо, Господь, с Тобой!”

Ю. Гунько

Еще сентябрь. Еще в лучах зари

Прозрачные сады листву купают.

В киосках продают календари

И как ни странно, люди покупают.

И как они уверены, что год

Им явится из сказочного края

И календарный листик оторвет,

Прошедшие минуты отсекая!

Об этом я не думал в двадцать три

И в тридцать лет, а вот сейчас заметил:

В киосках продают календари,

И так давно заведено на свете.

А наше солнце, юное всегда,

Еще хранит все ароматы лета.

И не считает молодость года,

И незаметно старится планета.

Но как-то грустно, что ни говори:

В киосках продают календари.

N.N.

***

О, предзакатная пленница,

Волосы в синих ветрах!

В синей хрустальной вечернице

Яхве сложил вечера.

Мановением звездного веера

Ангел приносит в полон

Запах морской парфюмерии

В каменный город-флакон.

Пеной у мраморных раковин

Ночь, нарождаясь, бежит,

Маками, маками, маками,

Розами небо дрожит.

В синей хрустальной вечернице

Богу воздам я хвалу!

О, предзакатная пленница,

Ночь на паркетном полу!

Роальд Мандельштам

Когда-то люди

Боготворили

Луну и солнце,

Поклоны били

Горам и морю,

Но не Живому,

Кто видит горе,

Кто – Бог любому.

Сегодня тоже

Богов так много.

Взгляните строже:

На той дороге

Сердца чьи горды

И бог их – слава,

Конец их скорбный –

Тюрьма с «без права».

Кому богатство

Глаза затмило,

Земному царству

Конец – могила,

Христа и древо

Уже не помнит.

Бог этих – чрево,

Да как наполнить.

Те могут зверски

Убить, украсть,

Жестоки, дерзки,

А бог их – власть,

Всего дороже

Своя персона.

Что скажешь, Боже,

Им в день тот оный?

Звучит, как молот:

К Живому Богу,

Пока ты молод,

Найди дорогу!

Он – Бог Единый,

Святой и Вечный.

Покайся, примет

Твой стон сердечный.

Лишь Он на душу

Имеет право.

Христу Иисусу

Хвала и Слава!

Каждый вечер обходили они домик, запирали окна и двери и спокойно ложились спать, несмотря на то, что при доме сторожа не было и до ближайших соседей было довольно далеко.

Раз, вечером, привели они, по обыкновению, всё в порядок к ночи, замкнули окна и двери и разошлись. Служанки отправились в свою комнату, которая была в другом конце домика, а госпожа пошла к себе. Она любила перед сном побыть одна: почитать, подумать, помолиться – и потому всегда отпускала своих старушек спать прежде, чем сама ложилась. Входит Варвара Ивановна в свою спальню со свечой в руке и видит, что из-под её кровати выглядывает пара мужских сапог. Кто-то спрятался! Можно себе представить, как она испугалась! Служанки далеко, позвать их – они не услышат, а если бы и пришли, то что они, бедные, старые женщины, сделают? Убить всех троих – дело не трудное для разбойника, у которого, верно, и оружие есть, а, может быть, и сообщники где-нибудь скрываются. Убежать от опасности некуда: местность глухая, пустынная; позвать некого, человеческой помощи ждать неоткуда. Что тут делать? На что решиться? Она вспомнила, что над ней живой Господь, Всесильный Покровитель, Милостивый Защитник и решилась положиться на Него. Сразу успокоилась её душа, наполнилась миром, как будто ничего ужасного и не случилось. Варвара Ивановна не закричала, не засуетилась, ничем не выказала волнения. Спокойно затворила за собою дверь, поставила свечку на стол, надела халат и стала расчёсывать волосы на ночь. Мысленно она всё время молилась: “Господи, помоги, укажи, что делать!”

После этого она села за стол, раскрыла Библию и стала вслух читать Слово Божье, Слово, про которое сказано в Писании, что оно “живо и действенно, и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов и судит помышления и намерения сердечные”. Она читала 90-й псалом, в котором говорится о неусыпном попечении Господнем днём и ночью; о том, как Он избавляет уповающих на Него, ограждает их от зла, “потому что они познали Имя Его”. Читала она громко. Одна в своей комнате со страшным разбойником, спрятавшимся под кроватью, женщина твёрдым голосом читала чудные обетования Божьи и всей душой своей надеялась на это Слово, которое не может обмануть, на эту обещанную крепкую защиту. Всё более и более укреплялось её сердце по мере того, как она читала Слово Истины и Любви; окончив Псалом, она встала на колени.

Молилась она тоже громко, и молилась так, как никогда ещё не молилась до сих пор. Просила она у Бога помощи в трудный час, поручала себя и своих беззащитных слуг Его охране, призывала Его святое Имя, на которое уповала и благодарила за утешение и опору.

Долго молилась она, ибо настало время её испытания, и неотступно, с дерзновением приступала к престолу благодати, к Помощнику и Покровителю беспомощных людей. Наконец, она встала с колен в самом мирном настроении и, намереваясь лечь спать, направилась к кровати. Вдруг, перед ней предстал высокий, страшный на вид человек. “Сударыня, – сказал он, – не бойтесь; я пришёл сюда обокрасть вас и, если потребуется, даже убить. Товарищи мои спрятались в саду и только ждут от меня сигнала, чтобы прийти мне на помощь. Но я слышал то, что вы читали, как вы молились, и после этого не могу сделать вам зла. Если бы вы стали кричать, звать на помощь, я бы, вероятно, убил вас, чтобы скорей покончить дело, но теперь я и пальцем вас не смею тронуть… Будьте спокойны, даже ни одной вещи у вас не возьму; сейчас дам моим товарищам другой сигнал, чтобы они разошлись, и пожелаю вам спокойной ночи. Даю вам слово – всё у вас будет цело”.

Он открыл окно и дал протяжный свисток, а Варвара Ивановна всё это время не двигалась и ни слова не говорила. Потом он опять подошёл к ней и сказал: “Прощайте! Я ухожу. Молитву вашу Бог услышал; а я никогда в жизни не слышал таких слов, как вы говорили. Дайте мне ту книгу, из которой вы читали”. Варвара Ивановна подала ему свою Библию. Он выскочил в открытое окно и исчез.

Опять всё стало тихо в доме. Мирно, ничего не подозревая, спали служанки; мирно, “под сенью Всемогущего” уснула и госпожа. На другое утро проснулась она, благодаря Господа за чудное избавление и моля Его помиловать того, кто замышлял против неё зло.

А что стало с ним? Пришёл с намерением ограбить, унести всё, что найдётся ценного, – и унёс самое ценное сокровище. Пришёл искать серебро и золото, а нашёл то, что дороже серебра и золота, – Слово Божье, пребывающее вовек.

Не переставала добрая женщина молиться за того, кому отдала свою Библию. Никогда она его с тех пор не видела, но года два спустя получила свою Библию обратно и при ней письмо из больницы дальнего города. Бывший разбойник умирал. В письме были слова смиренного покаяния и благодарности за святую книгу и за слова, услышанные им в ту ночь.

Прослезилась Варвара Ивановна, читая письмо; ещё дороже стала ей Библия, и опять, когда пришла на ночь в свою комнату, долго молилась она и горячо благодарила Бога за Его милость и любовь.

Н.Н.

Стихи приходят в сердце под воздействием Божьего вдохновения, они рождаются из звуков, которыми полон наш необъятный мир. Теперь, когда благословенная Россия – земля наших отцов и дедов – пробудилась, когда многим открывается Евангельская мудрость, когда народ тянется к животворящему источнику – Иисусу Христу, стихи мои пусть послужат людям призывом к свету, добру и мудрости, которые дает нам Светлое Евангелие, искупительная Жертва единородного Сына Божьего, Иисуса Христа. Написанные в часы светлых молитв стихи мои – еще одно свидетельство Его бесконечного дарования, Его Божьей силы и Его ни с чем не сравнимого богатства.

Я склоняю голову перед моим главным Учителем и Творцом и пою Ему BEЛИКУЮ СЛАВУ!