Ефесская церковь не была под подозрением относительно искренности ее усердия и правильности ее догматов, но Дух Божий говорил: “Имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою”.

По Новому Завету христианином является тот, кто любит Отца. Любящий мир сей по-своему может быть и хорошим человеком, но все же он не является сыном Царства.

Иногда весьма трудно наметить границу “любви к этому миру” – границу между мирским и Божьим. Святоша и ханжа считает непристойными многие вещи, которые в действительности не так уж плохи и даже безвредны. С другой стороны, распущенный человек позволяет себе многое, не могущее считаться невинным. Вот почему человек, религия которого направлена на борьбу с ложным, вместо поисков добра, испытывает часто большое затруднение в решении вопросов: “Безвредна ли эта вещь или нет; что мирское и что Божье?”

Обратим наше внимание на два пункта: природа запретного и причина запрета.

Первая мысль, которая возникает у нас в связи со словом “мир”, обычно, рисует нам картину лесов, полей, гор, смену дня и ночи, весны, лета, осени, зимы. Но это не тот мир, любовь к которому возбранена, ибо в этом случае была бы ограничена любовь Божия.

Познавать Бога мы научаемся нашим размышлением о любви, о нежности, о справедливости. Но наша человеческая природа несовершенна, и если бы мы захотели познавать Бога через саморассматривание, то подверглись бы риску назвать зло добром и несовершенное божественным.

Поэтому Бог отобразил Себя во Христе. В Нем сливается человеческое и Божественное. Но есть и еще путь к познанию Бога – это мир, отражающий Божество. Что такое мир сей? Можем лишь сказать, что он является собранием сил, создающих в нас известные явления и ощущения. А что такое сами по себе эти силы, мы не знаем. Воспринимая цвет, форму, вес, мы не знаем их источника. Да и сами для себя мы являемся часто загадкой.

Спекулятивная, умозрительная философия говорит, что мы – это “я”, сознающее само себя, и мы являемся причиной всех явлений. Позитивная, материальная философия отвечает, что мы ничего не можем сказать о сущности бытия, мы знаем только то, что видим.

Христианство же дает полный ответ. Это Нечто неисследимое – Бог. Мир является отражением Божества. То, что находится внутри и под видимыми явлениями, “причина всех причин”, есть Бог.

Таким образом, запрещение любви к видимому миру поставило бы препятствия к познанию Божества. “Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им; ибо невидимое Его, вечная сила и Божество от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны” (Рим.1:19-20).

Всматривались ли вы когда-нибудь в бездонное небо с его бесчисленными звездами? Не чувствовали ли вы при этом дыхание вечности? Когда молния рассекает весь видимый небосвод, говорило ли это вам что-нибудь о Силе, или вы думали лишь об электричестве? Видим ли мы в горах и скалах только бесформенные массы , или за ними просматривается сила и крепость Божья?

Когда мы погружаемся в историю и перечитываем страницы о том, что зло никогда не царствовало долго, что народы, один за другим, испивали горькую чашу возмездия, разве мы не видим в войнах, разрушениях справедливость, строгую, прямолинейную и энергичную? Для видящего глаза, для непарализованного сердца присутствие Божие ясно во всем творении.

Библейское предостережение насчет вещей мира сего не относится к славному, величественному творению Божию. Мир – это стекло, через которое мы можем видеть Творца.

Но что делает падшее человечество? Люди подводят под это стекло ртуть собственного эгоизма, и тогда она не пропускает лучей Божьего света, а отражает наше искаженное лицо. Мы видим наши ложные чувства и нашу падшую природу. Тогда терние и волчцы – наше достояние: мы собираем плевелы, от молнии испытываем страх, в громе видим гнев.

Под словом “мир” подразумевают иногда людей, живущих на земле. Но в этом случае наш стих читался бы так: “Не любите людей, а любите Бога”. Многие так и читают. Так читали древние фарисеи. Подобное повторяется и ныне, когда люди исповедуют скрытую форму идолопоклонства. Тут узкое сердце. Человек с отжившими, увядшими чувствами извиняет свою холодность к ближним, ссылаясь на свою “большую любовь” к Богу! Нет, пусть человек любит ближнего своего, как самого себя; пусть он любит своего брата, сестру, жену всеми фибрами души своей – сюда запрещение не относится.

Иногда под “миром” подразумевают занятие, профессию человека, которое якобы отнимает много времени от дел, чисто религиозных. Но ведь правильно понятые и исполняемые обязанности являются требованием Слова Божьего. Честное служение в законном призвании не есть дело мирское.

Так что же такое будет любовь к “миру сему”, что мирское, а что светское?

Прежде всего, это определяется духом жизни, а не самими вещами. Не “плоть”, не “очи” ставятся под запрет, а похоть плоти, похоть очей и гордость житейская.

Ни земля, ни люди, ее населяющие, ни сфера нашего труда не являются предметами, любить которые не должно, но важен путь, каким мы проявляем нашу любовь. Что такое похоть плоти? Это удовольствие, затрагивающее только чувства, удовольствие на час, будь оно грубое, или утонченное. Похоть очей – игра красок и формы, изменяющаяся с каждым веком, с каждым днем. Гордость житейская – чванство, напыщенность, присвоение себе достоинств, которых нет. Человеческая оценка основывается на деньгах, на чинах, на обстоятельствах.

Мирское, светское заключается в приспособлении к внешним вещам мира сего, в приспособлении к преходящему, временному, в приспособлении к недействительному, к нереальному, что противоположно любви к внутреннему, вечному, истинному.

И одно исключает другое: “Кто любит мир, в том нет любви Отчей”.

Если человек хоть однажды почувствует силу Царства Божьего, которое внутри нас, то тогда перед ней поблекнут все страсти: они ведь лишь щекочут нервы. Человек теряет земное “счастье”, но приобретает благословение.

Если человек почувствует истину того, что добро есть высшее благо, то он забудет низкое, лицемерное поклонение, которое воздает деньгам, богатству; всему этому предпочтет он любовь внутреннюю, вечную – от Отца, а не от мира сего.

Земная любовь несовместима с любовью к Богу. “Кто любит мир, в том нет любви Отчей”. Здесь устанавливается, что мы обязательно должны что-то любить. Если не будет любви Отчей, будет любовь к миру сему. Любовь, верно направленная, или любовь ложная – иного выбора нет. В нас есть что-то, заставляющее привязываться к чему-нибудь.

В нашем сердце – огромное количество любви. Если отношения с Богом правильны, то, что бы ни случилось, путь будет гладкий, всегда все будет в порядке. Но изгоните любовь Божию, и тогда заговорят страсти и разобьют сердце.

Наш покой в Боге. Во Христе мы примиряемся с Ним. Исполняющий волю Божию пребывает вовек.

Жизнь христианская – труд, не пустые рассуждения; не споры бесплодные, а дела.

“Отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними” (Откр.14:13).

Какие же дела пойдут за вами?!