Жизнь, как мудрец, нас постоянно учит

Одолевать сомнения и страх.

Не унывай, когда грознее тучи,

Враг пред тобой с оружием в руках.

Мы черпаем отвагу в песне, в слове,

Нас умудряет синий небосклон.

Борьбою Бог нас к смелости готовит:

Ты трусом был, теперь ты, как Самсон.

Пусть не пугают хмурые могилы.

Заметил ты – на них трава, цветы?

Теперь, пока еще имеешь силы,

Прославь Творца за царство красоты.

Когда же силы ослабеют в битве

И трудно будет одолеть врага,

Твое спасенье в пламенной молитве,

Когда минута жизни дорога.

“О Господи! Дай силу и уменье,

Чтоб светом я рассеял злую тьму!”

И чудно, в дивное мгновенье

Бог силу даст и телу, и уму.

Жизнь, как война: всегда готовность к бою.

Все делай так, как нам Господь велит.

Ты немощен, но Бог всегда с тобою.

Так Голиафа победил Давид.

Ах, как же, вечность, ты долга!

Где рубежи? Где берега?

Но время, в коем мы живем,

Спешит к тебе, как в отчий дом,

Быстрей коня, что мчится в бой,

Как лодка к гавани родной.

Не можем мы тебя настичь,

Не в силах мы тебя постичь.

Тебя окутывает мгла...

Подобно шару, ты кругла.

Где вход, чтобы в тебя войти?

Вошедши, выход где найти?

Ты наподобие кольца:

Нет ни начала, ни конца;

Ты – замкнутый навеки круг

Бессчетных радостей и мук,

И в центре круга, как звезда,

Пылает слово: “Навсегда!”

Тебе конца и края нет...

И если бы в сто тысяч лет

Пичуга малая хоть раз

Могла бы уносить от нас

Хоть по песчиночке одной,

Рассыпался бы мир земной.

И если бы из наших глаз

В сто тысяч лет всего лишь раз

Одна б слезинка пролилась,

Вода бы в мире поднялась,

Все затопивши берега, –

Вот до чего же ты долга!

Так знай же, смертный, вот итог:

Покуда существует Бог,

Навеки тьме и свету быть,

Ни пыток вечных не избыть,

Ни вечных не избыть услад...

Навечно – рай, навечно – ад!

П. Флемина

О, как дивны дела Божьих рук,

Но как беден познанья мой круг.

И вполне не способен язык

Передать, как Бог в славе велик!

Мириады небесных светил

Знают путь, что Творец начертил,

Знают точно программу и план,

Архитектором что был им дан.

Атмосферой Он Землю обвил,

От опасности нас защитил:

Не проникнет космический луч,

Метеор не мелькнет мимо туч.

Лаской Солнца согрета Земля,

Времена исчисляет Луна;

Гимн хваленья природа поет

И приносит обильный свой плод.

Посмотри на цветочек простой,

Поутру что омытый росой;

Ароматов чарующий дар –

Пчелка знает, где сладкий нектар.

Ручеек, пробивая свой путь,

Так и хочет к реке завернуть;

Тихо плещет волнами река,

И красуются в ней берега.

Хоть и грозно ревет океан,

Но предел и ему Богом дан:

Не преступит своих берегов,

Послужить людям, Богу готов.

Подымается много воды,

Но смущаться нет вовсе нужды:

Опускается влага дождем,

Хоть велик в тучах веский объем.

Как безбрежен Вселенной простор!

Слышу эхо ликующих гор,

Коль затронет их грома раскат...

Созерцаю, как Мастер богат!

О, настрой, Боже, струны души,

Звуки будут в ней сверххороши.

Лучшей в мире гармонии нет,

Когда в сердце сияет Твой свет!

(Автор неизвестен)

Солнце жарило, а не грело,

Ветер спрятался в тартарары.

И земли усталое тело

Раскалилося от жары.

Листья вянут и сохнут травы,

И молчат, онемев, сады.

Потемнели ручьи-канавы,

Потому что в них нет воды.

Мы устали искать прохлады,

Ну а где же ее найдешь?

Выползают на стежки гады,

Этот климат для них хорош.

Только вечером столбик ртутный

Сядет ниже, на семьдесят.

Ветерок пробежит попутный

И уляжется в полночь спать.

Но прохлада приходит к ночи...

Небеса – это звездный храм.

.................................................

Тот, кто жариться летом хочет,

Приезжай в Сакраменто к нам!

Н. Водневский, 1958

– Я познакомилась с одной американкой, – сказала Т. – Она говорит, что ее церковь соблюдает субботу, а не воскресение. Не понимаю, весь христианский мир празднует воскресение, а какая-то церковь – субботу! Меня удивляет, почему люди придумывают что-то новое, не согласное с Евангелием.

– А вы читаете Евангелие? – спросил я.

– Да, читаю, когда есть свободное время, которого, кстати сказать, у меня немного, – ответила Т.

– Вот видите, читая Евангелие даже только тогда, когда есть “свободное время”, вы и то замечаете чье-либо отступление от него. А высказывая свое мнение, вы критикуете церковь американки. Если помните, вы как-то мне сказали, чтобы я не критиковал вашу церковь. Почему же вы можете критиковать чью-либо церковь, а я не могу?

Кроме того, я лично не критикую вашу церковь, а повторяю то, что изучал в истории церкви или прочитал в книгах священников и профессоров духовных Академий. Если они написали против некоторых постановлений церкви, то вините их, а не меня.

С вашей критикой я вполне согласен, т. к. она основывается на Евангелии. Почему же вы протестуете против моей “критики”? Вообще критика необходима, правда, не злостная, а с желанием помочь правильно понимать вещи. Например, вы – хорошая певица, и, слыша, как кто-то поет, скажете: “Он поет горлом”. Это тоже критика, но не злостная, а правильная. Вот это надо различать.

На днях я хотел дать для прочтения газету “Наши Дни” одной знакомой. Она замахала руками и говорит: “Не давайте, читать не буду!” “Почему?” – спрашиваю. “Это баптистская газета,” – отвечает. “И это служит основанием, чтобы не прочитать ее? Ведь это же фанатизм! Так поступают узкие сектанты! Что в ней есть неправильного? Не читать газету, потому что она издается баптистами! А эти баптисты печатают стихотворения и статьи православных священников. О чем это говорит? Что редакторы – культурные люди, и их духовный кругозор гораздо выше вашего. Они не смотрят на членскую карточку приславшего материал, а, если статья или стихи хорошие, печатают их”.

Затем я сказал:

– В нашем городе, кажется, тысяч 15 баптистов разных национальностей, а в вашей церкви человек 40 членов. Кто же из этих двух групп может более правильно судить о евангельской Истине?

– Да, но Христос сказал: “Не бойся, малое стадо”, – заметила Т.

– Я вижу, вы знаете некоторые стихи из Евангелия. Но обратите внимание: Христос сказал “стаду”, и оно должно следовать за Пастырем и исполнять то, что Он говорит. А вы сами знаете, что в вашем “малом стаде” никто не хочет говорить о Пастыре, за исключением двух-трех человек. Это стадо не принадлежит Пастырю, так как оно не слушает Его. Не так ли?

– К сожалению, говоря искренне, это так, – смущенно ответила Т.

– Поэтому я хочу просить вас, не считайте, что я критикую или осуждаю вашу церковь, но мне хочется указать людям на Христа, на Его Жертву и, чтобы поняв ее, люди не только ходили бы в церковь в воскресенье утром, как бы с “визитом”, но чтобы их сердца загорелись любовью к Спасителю их душ.

Никакая религия или церковь не спасает души, а только Христос, когда мы от всего сердца воззовем к Нему о прощении наших грехов. И Он простит их и примет нас в Свою Церковь. А это значит, что когда наша жизнь здесь, на земле, кончится, то Он возьмет нас к Себе, по Своему обещанию.

Господь сказал: “Воззови ко Мне, и Я услышу тебя”.

В. Качинский

Знаменитый скульптор Данникер хотел изваять статую Спасителя. Когда он проработал два года, он привёл в мастерскую свою маленькую дочь, показал на фигуру и спросил:

– Кто это?

Долго маленькая девочка смотрела на чудное художественное творение и, наконец, сказала:

– Это великий человек.

Скульптор был разочарован. Не “великого человека” хотел он воспроизвести, а любвеобильного, милосердного Спасителя. Он решил начать работу снова, пока не удастся представить Спасителя так ясно, чтобы каждый сразу узнал Его.

Он усердно проработал ещё два-три года. При этом он горячо молился, чтобы Господь помог ему высечь из холодного мрамора жизненный образ Спасителя.

Во второй раз он привёл свою дочь в мастерскую и опять спросил:

– Кто это?

Девочка молча смотрела некоторое время на фигуру, потом её глаза наполнились слезами и она проговорила: “Пустите детей ко Мне…”.

В глубоком волнении Данникер воскликнул: “Теперь цель моя достигнута! Бог помог мне в моей работе!”

Неопытный ребёнок узнал в каменной статуе образ своего Спасителя.