НАШИ ДНИ № 1684 от 22 июля 2000 года

МИНИАТЮРЫ С НАЗИДАНИЕМ

СОЛНЦЕ И КЛЯУЗНИК

Прищурившись, смотрел кляузник изпод ладони на солнце и беззвучно шевелил губами.

            Недавно он узнал, что на солнце есть пятна, и теперь никак не мог успокоиться.

            “Любопытно бы подсчитать, – думал он, – чего на солнце больше – света или пятен? И что думают на этот счёт вышестоящие руководители? И вообще: достоин ли светить тот, кто себя запятнал? Может быть, следует солнце снять или понизить”, – думал кляузник.

            И тут его хватил солнечный удар...

РАЗОЧАРОВАННЫЙ ПЕТУХ

            Взлетел Петух на забор и задрал кверху голову.

            – Вы любуетесь небом? – спросила Утка.

            – А что мне небо? – ответил Петух и еще выше запрокинул голову. – Глупое пространство, набитое светилами так, что не протолкнешься. Надоевшая смена дня и ночи! Скучно все это...

            – Я не знала, что вы такой интересный. Какие у вас любопытные мысли! – воскликнула Утка.

            – Расправлю я свои крылья, – изрекал Петух, все еще продолжая сидеть на заборе, – взлечу выше неба, брошу всем светилам вызов и, непонятый, но гордый, свергнусь в синее, бездонное море и... утоплюсь!

            Тут у Петуха закружилась голова. Потеряв равновесие, он свалился с забора прямо в лужу.

            – Ах, – испугалась Утка. – Вы уже топитесь?

            – Нет, – раздраженно ответил Петух и, поймав зазевавшегося дождевого червя, проглотил его.

            – Что вы с ним разговариваете? – заметил Утке старый Селезень, вылезая из крапивы. – Ведь он из тех, что на небеса поглядывают, а по земле пошаривают!

МУСОРНАЯ КУЧА

            На задворках, в самом тёмном углу, лежала мусорная куча. Год лежала. Два года лежала. И постепенно росла. Время от времени она смотрелась в осколок карманного зеркальца и сокрушённо вздыхала:

            – Медленно, слишком медленно...

            – Что именно? – поинтересовался старый пень.

            И мусорная куча разоткровенничалась:

            – Хочу, понимаешь, стать величиной с Эльбрус. Это моё самое заветное желание. Сейчас мимо меня проходят, зажав нос, а тогда...

            – Что тогда?

            – О, тогда меня занесут на все географические карты! Меня станут изучать в средней школе! На мою вершину будут взбираться альпинисты!

            Мусорная куча, оказывается, была очень тщеславна.

            – Как ты глупа! – пробормотал старый пень. – Как только ты обратишь на себя внимание, тебя вывезут на свалку. Поняла? Я потому так долго сохранился, что живу незаметно...

            Сказал – и ещё глубже зарылся в землю.

О МОРАЛИ

Была Мораль в ту пору ходячей. Вот и ходила она по улицам, приставала к прохожим. И для каждого у неё находилась прописная истина.

– Мойте руки перед едой, – советовала она одному.

– Ученье – свет, а неученье – тьма, – наставляла она другого.

– Не ходите по газонам, – убеждала она третьего. – Это аморально.

Надоело морализаторство прохожим, и поколотили они Мораль.

С тех пор перестала Мораль быть ходячей и стала просто избитой.