НАШИ ДНИ № 1680 от 24 июня 2000 года

«ЛЮДОЕДУ» НАШЛОСЬ МЕСТО В РАЮ

            Ещё в Воронежской тюрьме, в кругу затаивших дыхание заключённых, я слушал в камере пышные, сочные, волнующие сердца речи одного заключённого. Он наизусть рассказывал многие романы, повести, происшествия, события. Его называли романистом. На жаргоне заключённых это звучало так: «Серёга тискает романы…».

            Это был Полонский Сергей Александрович, 1915 года, родом из Ленинграда. Что он собой представляет, я не знал и не питал к нему особого интереса. Попали мы вместе с ним на этап. Вместе нас гнали под конвоем из Абагура в Тутуяссы. Прибывши в лагерь, я, по воле судьбы, стал секретарём начальника лагеря, а его назначили начальником КВЧ (культурно-воспитательной части). Он владел гипнозом, умел лаской и красноречием обольщать нужных ему людей, которые затем кое в чём помогали ему в лагерной жизни…

            И вот, однажды сидим мы с ним в отведённом для нас месте и занимаемся писаниной, служебными делами. И он, выбрав удачный момент, начал «подбирать под меня ключи»… Он хотел расположить меня к себе, так как я мог быть ему кое в чём полезным. Я уловил его ход и локатором духа воспринял гнилую сущность его личности. Заняв определённую позицию в сердце по отношению к нему, я насторожился. Чтобы много не говорить, я взял лист бумаги, начертил два круга. В каждом из них поставил плюс и минус. Повернув этот лист к нему, я сказал:

            – Сергей Александрович! Один круг – это Вы, другой – я. У каждого положительного человека есть отрицательная сторона. Но у Вас минус настолько велик, что меня от Вас отталкивает. Вы в жизни творили грязные, мерзкие, гнусные дела. Так что между нами не может быть ничего общего.

            Он взял этот лист в руки, посмотрел на меня и спрашивает:

            – Сколько тебе лет?

            – Двадцать два!

            Он встал со стула и пошёл с этим листком к старшему вору лагеря, по имени Лёва, который был вор в законе и на работу не ходил.

            Там они сидели и рассуждали об этом чертеже и обо мне. Согласно установленному в лагере порядку, там постоянно ведут наблюдения за верхушкой преступного мира опытные, зоркие надзиратели. Особенно выделялся среди них некто Мухорямов, татарин по национальности. Он тихонько подкрался в барак к Лёве и видит, что Полонский и главный вор сидят и что-то обсуждают. Подкравшись к ним на цыпочках, бесшумно, как кошка, он выхватил у них через головы этот листок и помчался на вахту. Но, ясное дело, ничего он там не понял, но мастерство проявил.

            …В этом же лагере выявился и один «свидетель Иеговы», некто Калинский Василий, из Закарпатья. Я с ним познакомился и установил хорошие отношения, как с верующим человеком. Кто такие «свидетели Иеговы», я представления не имел. Думал, верующие и только. О его взглядах или убеждениях мы речи не вели, не спорили, не враждовали. Ему как-то прислали из дома посылку. На вахте её вскрыли. Там была между продуктов старенькая Библия. Меня, как секретаря начальника лагеря, вызвали на вахту, чтоб я объявил, кому из заключённых прибыли посылки. И здесь он у меня спросил:

            – А можно Калинскому отдать эту книгу или нет?

Я ответил:

            – Это старинная книга. Издана до Советской власти и ничего против неё не говорит… Отдайте её ему, пусть читает…

            И они отдали Библию Калинскому. Позже он дал мне её почитать, а я приобщил к этому чтению Полонского Сергея. И мы долгое время беседовали с ним о Боге. И поскольку он знал, что я понимаю, что он собою представляет, хотя и не вполне, то он мало-помалу, начал мне признаваться в своих преступных деяниях. И наконец, он принёс полное исповедание своих грехов. Ему всего лишь 35 лет. 17 из них он отсидел в тюрьме. Холостой. Пешком обошёл пол-России. Совершал такие пешие переходы, как, например, из Астрахани в Ленинград и т.п. На ногах, на икрах, у него были не обыкновенные человеческие мускулы, а настоящие арбузы, килограммов по пять. Такого я в жизни не видел.

            По его словам, он грабил, обманывал, плутовал, убивал людей и тому подобное. И вот, однажды они втроём убежали из лагеря. Огнестрельного оружия у них не было. Запас продуктов иссяк. В бескрайней тайге, без карты и компаса, они заблудились. Ножами никакого зверя убить не могли. Поняли, что им пришёл конец… И они решили одного из них зарезать, съесть, а двоим выбраться из тайги. Бросили жребий. Он пал на его товарища. И тогда Сергей со своим другом ночью перерезали ему горло, раздели его, сложили в вещмешки, шли и грызли сырое человеческое мясо без соли… После долгих блужданий они, наконец, пристали к одному таёжному селению и затем уже направились по известным им адресам…

            Хотя и вынужденно, но Сергей Александрович являлся не только убийцей, но и людоедом… Теперь же, читая Слово Божие, изучая его, он, как в зеркале, увидел своё подлинное лицо пред Богом и стал приближаться к Нему.

            Со временем он покаялся, и Господь помиловал, спас душу его от погибели. В 1953 году, по смерти Иосифа Сталина, в СССР была большая амнистия. Мне оставалось до конца срока три месяца. И мне эти три месяца сняли. Освободился и Сергей Александрович. В Ленинграде он принял водное крещение, стал членом церкви Христа. Женился, имел сына. И когда я позже жил со своей семьёй в Молдавии, он, с женой Лизой и ребёнком, приезжал ко мне в гости. В возрасте 44 лет он отошел в вечность…

            Нет сомнения в том, что этот «людоед» получил право на жизнь вечную в небесах, вошёл в рай не по заслугам или достоинству, а по милости Бога, ради Господа Иисуса Христа.

            Повествуя об этом, я испытываю боль в сердце за тех, кого он собственноручно убивал, и удивляюсь, насколько велико милосердие Божие к несчастным, падшим грешникам земли… ФИНАЛ жизни венчает судьбу человека. И для таких личностей, оказывается, есть место в раю (Лук.23:32-43).

            Примечание: если бы Сергей Александрович был в живых, я бы не стал излагать эти эпизоды на бумаге. Но поскольку всё это уже стало историей, и он уже в ином мире, то я и решился поведать о пережитом мною в лагере и о спасении одного из великих грешников земли…

БИБЛИЮ РЕЖЕМ ПОПОЛАМ

            В 1951 году наш лагерный пункт почему-то подвергли перетряске. Почти весь контингент отправили на этап. Оставили только хозлагобслугу. И потому Калинский Василий, которому принадлежала Библия, уходя отсюда, хотел унести её с собой. Но у меня тогда не будет решительно ничего из Священного Писания. Я сказал:

            – Вася, что же будем делать? Мне то ведь тоже нужно Слово Божие…

            Он подумал и сказал:

            – Режем Библию пополам!

            Я спросил:

            – Тебе какой Завет, Новый или Ветхий?

            Он сказал:

            – Старый!

            Я обрадовался, что Евангелие достаётся мне. Взял нож и разрезал драгоценную Библию так, чтобы разъединить Старый Завет с Новым. У меня это получилось. Я как-то примитивно, по лагерным возможностям, переплёл свою половину и носил её с собой до дня освобождения. Вася привёл в порядок свою, и мы с ним расстались. Больше я с ним не встречался.

            И когда я освобождался из заключения, то оставил своё лагерное Евангелие заключённым, так как на воле я смогу себе достать и Библию. А им-то такая благословенная возможность недоступна…

            …Позже меня этапировали на четвёртый лагерный пункт.

                                    Г.Н.Авраменко